Его запах

Ночь опустилась на комнату, как тяжёлое одеяло, не оставляя места для света или надежды. Нам Гю сидел на краю кровати, пальцы дрожали, когда он сжимал крестик, холодный и тяжелый, единственное, что осталось от Таноса. Он гладил его, как будто пытался вернуть хоть частичку тепла, которое когда-то исходило от того, кто носил этот символ. Воспоминания нахлынули, как прилив: Танос, его голос, его запах, его присутствие, которое теперь растворилось в пустоте. Нам Гю перевернулся на живот и, опустив голову на подушку, глубоко вдохнул. Запах Таноса, смешанный с ароматом пота и крови с выбывших игроков, ударил ему в голову, словно наркотик. Он закрыл глаза, позволяя себе погрузиться в этот миг, в этот обман, будто Танос все еще здесь. Его рука медленно скользнула вниз, к бедрам, а затем к члену, уже напряженному и горячему. Он перевернулся на живот, прижимаясь к простыне, и начал тереться, медленно, с каждой секундой увеличивая темп. Его дыхание учащалось, тело напрягалось, а в голове крутились лишь образы Таноса. Он представлял его руки на своем теле, его голос, шепчущий на ухо, его член, входящий внутрь. Нам Гю взял крестик, сжав его в руке, и с дрожью в пальцах, поднес к своему заднему проходу, медленно вставляя. Первый контакт был холодным, почти болезненным, но он продолжал, представляя, что это Танос, как это он владеет им. Бедра приподнялись, член тёрся о простыню, оставляя влажный след. Он зажмурился, представляя, как Танос втрахивает его в матрас, как его массивные пальцы впиваются в бёдра, как горячее дыхание обжигает шею. Было слышно лишь лёгкий храп других игроков и тихий шёпот Нам Гю, пытающийся не застонать от резких движений креста. — Ты мой… — шептал он в пустоту, вонзая крестик в себя глубже, имитируя толчки. Боль смешивалась с наслаждением, и он уже не понимал, где заканчивается одно и начинается другое. — Сильнее… — прошептав он себе под нос, оставив после себя лишь пустоту. Движения становились все более резкими, хаотичными. Он уже не чувствовал холода креста, только жар и пульсацию внизу живота. Запах Таноса становился все сильнее, заполняя собой все пространство. Он был уверен, что Танос здесь, рядом, наблюдает за ним, наслаждается его муками. И вот, когда он уже был на грани, когда казалось, что его разорвет на части, пришло облегчение. Дрожь прошла по телу, и он обмяк на койке, тяжело дыша. Запах Таноса постепенно рассеивался, оставляя после себя лишь пустоту. Он чувствовал себя грязным, виноватым, будто осквернив душу возлюбленного, но в то же время умиротворенным. Он лежал, глядя в потолок, сжимая крест как амулет бессмертия, пытаясь уснуть. Мысли о суициде начали вкрадываться в его разум, словно тени, оставленные Таносом. Без него жизнь казалась пустой, бессмысленной. Но даже в этой тьме запах Таноса все еще витал в воздухе, напоминая о том, что он был здесь, что они были вместе. Он перевернулся на спину, уставившись в темноту. Крестик был все еще влажный от его похоти. Он поднес его к груди и обнял, словно пытаясь передать умершему всю свою боль и тоску. Слезы катились по щекам, смешиваясь с соленым привкусом крови, оставшимся на щеках. Внезапно в голове мелькнула мысль: а что, если Танос все еще здесь? Что, если его дух наблюдает за ним, ждет, когда он последует за ним? Эта мысль одновременно пугала и манила. Он представил, как Танос протягивает к нему руку, приглашая в мир иной, где они снова будут вместе. Нам Гю встал с кровати, шатаясь, словно пьяный. Ноги едва держали его, но он упорно двигался к своей цели. В голове звучал голос Таноса, манящий и успокаивающий. Он залез на второй ярус кровати, ощущая холод металла под ладонями. Сердце бешено колотилось, но страха не было. Лишь предвкушение встречи, воссоединения. Он привязал цепочку к перекладине, проверяя ее на прочность. Крестик по-прежнему был в его руке, словно талисман, оберегающий его от страха. Он обвил железной цепочкой шею, ощущая, как холодный металл сдавливает горло. В глазах потемнело, но он не отступал. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и шагнул вниз. Боль пронзила тело, но она была мимолетной. В голове вспыхнули воспоминания: Танос, его улыбка, его объятия. Он видел его перед собой, протягивающего руку. Нам Гю потянулся к нему, и их пальцы соприкоснулись. Боль исчезла, осталась лишь легкость и умиротворение. Он открыл глаза и увидел Таноса. Он был таким же, как и прежде: сильным, любящим, эмоциональным. Они обнялись, и Нам Гю почувствовал, как все его страхи и сомнения исчезают. Он был как дома, в объятиях любимого. Вместе они шагнули в вечность, где их любовь будет жить вечно.