Лазурь

Все происходит довольно быстро, но не безболезненно. Райя просто осыпается пылью, так и не закончив предложение. Джон смотрит в ее сторону, и голова — совершенно пустая. Он замирает, не дышит даже, не понимая, что происходит. Следующей становится Окетра — она, едва успев вскрикнуть, падает на пол и начинает трястись, как в припадке. Сквозь шум в ушах Джон слышит ее стоны и хрипы, слышит голос Джодаха, но все еще ничего не понимает. А следом падают и они вдвоем, почти одновременно. Боль пронзает такая страшная, думать о чем-то другом уже не получается. Джон понимает — это конец. Обратного пути нет. Это точка невозврата. Он хрипло смеется — вместе с слюной в горле клокочет каждое невысказанное слово, обида, желание. Жажда. Он чувствует, как проживает все свои лучшие и худшие моменты из жизни одновременно — они валятся ему на спину неподъемным грузом, гвоздями прибивают к земле, носком ботинка давят на голову. Он, наверно, плачет от боли, но даже не чувствует этого — все его слезы смешиваются со смехом от прожитых побед, неудач и лишений, и Джону кажется, что его рвет на части изнутри так много противоречивых эмоций, что и дышать он больше не может. Как жаль, что все происходит так рано. Они ведь еще не встретились в последний раз. Не обменялись взглядами, колкостями. Почему-то Джону так невыносимо жаль, что он не успел. Почему-то он чувствует, что проиграл Лололошке в этой битве — как и в многих других. Джону жаль. Наверно, впервые по-настоящему жаль. Он поднимает мутный взгляд - и видит там его. Необычно тихого и отстраненного. Его высокая, белая фигура выделяется на фоне всей остальной какофонии, как маяк, и Джон хочет до него доползти. Прикоснуться, даже если знает, что это не настоящий Лололошка, а всего лишь проекция его умирающего мозга. Даже если лазурные глаза, которые смотрят на него с нежностью и обещанием, что теперь все будет хорошо, - всего лишь иллюзия. Джону жаль.