Ты всё ещё в моём вкусе

Хорошие люди существуют, Зои была в этом уверена. Такие, что не оступаются, не заглядываются на тьму и не сожалеют о сделанном, особенно если поступки были правильными. По умолчанию она считала такими всех своих фанатов. Да и большую часть мира тоже. Но кем Зои точно никогда себя не ощущала, так это хорошей девочкой. Когда она, наконец, призналась себе в этом — без «вроде бы» и «может быть» — ей стало стыдно. Слишком стыдно. Сомневаться в том, что должно быть абсолютно правильным, прокручивать в голове альтернативные варианты — разве она имеет на это право? Равно как и не спать по ночам, мучаясь из-за иррационального сожаления об убийстве милого демона. Её с детства учили: каждый демон питается душами людей. Если бы она не уничтожила его, то погибло бы ещё больше. Это ведь очевидно. Но всё равно, в поздние вечера, лёжа одна в большой кровати, она чувствовала глухую, тупую боль в груди. И в такие моменты Зои злилась на себя троекратно за то, что вообще позволяла себе подобные чувства. — Это был не единственный шанс в жизни, ясно?! — бросала она в тишину стен и идеально белый потолок. А потом до боли прикусывала губу. И, конечно, именно в такие вечера Зои хотела уснуть как можно быстрее. И одновременно никогда. Потому что знала, что увидит во сне. Или ещё больше, потому что она этого желала. Во время туров она по-настоящему выматывалась, падала в гостиничную постель как убитая, а рядом были Мира и Руми. Но вот дома всё было иначе. Да, вживую они не виделись уже давно. Шесть месяцев, тринадцать дней и восемь часов, если быть точной. Когда-то она считала даже минуты, которые знала потому, что их финальная встреча прошла во время установления барьера, но потом прекратила это делать. Наверное, это произошло в тот момент, когда впервые увидела его в своих снах. Первое столкновение и совместную автограф-сессию с Мистери она помнила отчётливо, и порой думала об этом. Ничего удивительного, что он снова пришёл, в этот раз прямо в её сновидение. Сознание рядом с ним всегда как будто таяло. Расплывалось, словно желе в микроволновке. Особенно когда он прижимал её к стене. …Что? В тот первый раз Зои была настолько потрясена, что не сразу поняла: это не воспоминание. Нет-нет, она о таком и не думала. Хотя… может, самую малость? Ну, да. Совсем чуть-чуть. Но ничего настолько реалистичного, как неровности каменной стены, которые впивались ей в спину. Ткань костюма натянута, а дыхание сбилось — всё казалось настоящим. Но главное было совсем не это. Голова бы закружилась и наяву: его язык глубоко у неё во рту, скользит, сливается с её, дотрагивается нёба и отступает дразняще. И при этом губы всё ещё на её губах, касаются порой целомудренно, почти ласково. Зои не понимала, где они, однако осознавала, что это происходило лишь на задворках сознания. Было ясно одно — она спала. Но было всё равно. Потому что его ладонь уже скользила под её кофту. Та была узкая, обтягивала тело — вещь концертная, наверное. Но его рука прошла туда легко, как по волшебству. Ах да, он же демон. Это многое объясняло. Например, почему его поцелуи такие сладкие. Или почему язык на вкус как её любимая газировка. Не зря он ей тогда понравился. И затем Зои больше ничего не анализировала, а просто попыталась углубить поцелуй. Ведь это её сон. Хоть разочек можно. Поэтому она цепляется за его плечи, мягкие и одновременно твердые, прямо как давно об этом мечтала. Зои хочет притянуть его ближе. Но едва она это сделала, и всё исчезло. Мгновенно. Демон отстранился, почти с сожалением. Зои же задышала часто, едва не всхлипывая. А он смотрел на неё из-под чёлки, положив ладонь ей на щёку. — Ты такая глупая, охотница, — сказал демон. Голос у него был неожиданно умиротворяющий. Как штиль после бури. И Зои тут же пробудилась. Конечно же, она лежала в своей постели. Дезориентированная и растрёпанная. Одеяло где-то на полу, пижама задрана, а её щёки горели. Сон вспоминался быстро, как собираясь из кусочков пазла. А вместе с ним голос Мистери, и его прощальные слова. Зои зарылась лицом в подушку и беззвучно заорала. — Это я глупая?! Это ты! И ты… ты совсем не в моём вкусе! У тебя точно нет потрясающего пресса, чтобы я… чтобы я ещё раз посмотрела на тебя! — выкрикнула она, утопая в ткани. А потом добавила ещё несколько крепких словечек, таких, что айдолу точно знать не положено. После того случая она решила, что это разовая вещь. Случайность, стечение обстоятельств. Потому что откровенные сны — вообще не про неё. Зои была полна энергии, трудолюбия и самых серьёзных намерений… Но стоило разговору дойти до отношений, каждая мелочь вгоняла её в краску. Буквально. И она начинала заикаться, как школьница. Хотя в школе она вообще в таких ситуациях слова сказать не могла. А ещё появлялась эта дурацкая, неприлично счастливая улыбка, которую она не позволила бы заснять ни одной камере. Так что нет, это не повторится. Она была уверена. И именно так успокаивала себя, особенно в разгар напряжённой работы над новым синглом. — Нет, слишком претенциозно для новой песни. Давай попробуем проще, — Руми, как всегда, выступает голосом разума. Но в этот раз что-то идёт не так, и Мира упирается с таким остервенением, будто это вопрос жизни и смерти. — Это моя строчка, и она идеально ложится на мою партию, — настаивает Мира, скрестив руки в характерной оборонительной позе. — Я согласна поменять её, если найдётся что-то достойное. Эй, Зои, скажи ей что-нибудь! Чего?.. Зои понимает, что к ней обратились. Даже вроде бы следила за разговором… но когда её вовлекают, наступает ступор. Она не уверена, какую именно фразу они обсуждали, — и паника накрывает мгновенно. Особенно потому, что последние несколько минут её внимание было занято совершенно другим. Мистери. Точнее, его образом, который она совершенно бессознательно начала набрасывать карандашом в тетради, занимая добрую половину листа. Когда она опомнилась, рисунок был уже почти готов: волосы заправлены за уши, глаза — до обидного красивые, а губы чуть приоткрыты. Нарисовано исключительно по памяти. И ведь только ей одной довелось увидеть его таким. Чёрт. Чем она вообще занимается? У них тут коллективная работа над песней, которая должна взорвать чарты и ещё больше укрепить барьер, а она рисует его, как влюблённая идиотка. Её паника усиливается. С такого ракурса, если постараться, можно легко разглядеть, чем занята Зои. Она вскидывается, негромко вскрикивает и с силой захлопывает тетрадь. Столик, на котором она лежит, кренится, и Зои вместе с ним летит вниз. В следующую секунду она уже на полу в самой нелепой и унизительной позе, какую только можно себе представить. Всё из-за этого проклятого Мистери. Зои приоткрывает и прищуривает один глаз — правый. Левый пока ещё не готов взглянуть на последствия. Однако, похоже, всё не так плохо. Мира и Руми смотрят с удивлением, но не в шоке. И точно не так, будто увидели её рисунок. — Зои? Ты в порядке? — Руми звучит искренне встревоженно. Зои выдавливает из себя смех: — Ахах… Немножко не рассчитала силу, — она неловко приподнимается, поспешно пряча тетрадь за спину. — Так, о чём вы говорили? Вечером они всё же приходят к решению. Мира соглашается на новый вариант, и после общего мозгового штурма сингл снова движется вперёд. У Зои появляется немного времени, и она, по привычке, возвращается в любимую квартиру. В самое уютное место на земле, где самостоятельно был обустроен каждый уголок. Только вот уют длится недолго. Стоит ей расплести волосы, плюхнуться на мягкий матрас и уткнуться лицом в подушку — всё внутри заполняется одной мыслью. Она, если честно, ни к кому раньше такого не испытывала. Зои не из тех, кто легко влюбляется. Серьёзно. Ни разу не теряла голову от первого встречного красавчика. Но Мистери… в нём было всё. Просто абсолютно всё, что когда-либо её цепляло. Совпадение сто из ста. И даже больше. Если бы можно было взять процент выше, то она бы взяла. Из-за этого девушка снова начинает сожалеть, что так быстро с ним расправилась. Ну, может, стоило попробовать его просто поймать? Посадить в клетку? Разве не прекрасная идея?.. Следующие полчаса она с воодушевлением представляет Мистери в клетке — нахохленного, на цепи, злобно рычащего в её сторону, пока она, удобно устроившись перед прутьями, демонстрирует ему варианты ошейников. — Этот с заклёпками или с сердечками? — интересуется Зои. Картинка такая нелепо-очаровательная, что она смеётся вслух, и не замечает, как засыпает с улыбкой. И там снова какой-то бред, думает Зои. Она понимает, что спит, но всё ощущается пугающе реально. Звуки не как сквозь вату, а запахи острые. Дым плотный, как вживую. Музыка безнадёжно гремит, и перед ней клубный полутёмный зал, подсвеченный фиолетовыми отблесками. Зои никогда не была здесь, но узнаёт атмосферу: это не уютная закрытая вечеринка, где всё под контролем. Здесь точно не должно быть никого, кто сжимает её за талию, скользит рукой под грудью и языком проходит по шее, оставляя жгучий след. Особенно не должно быть того, кто кусает её, как будто метит. В этом есть что-то животное. Одна рука крепко прижимает к себе, а вторая медленно скользит по груди, замирая на соске, и только тогда Зои осознаёт, что на ней нет лифчика. — Что за… — она хочет возмутиться, но из горла вместо слов вырывается стон. Её не удивляет, кто это. Она узнаёт его безошибочно: по светлой макушке, по тому, как его ладони ложатся на её кожу. Всё слишком знакомо, и это, чёрт побери, пугающе приятно. Проблема не в том, чтобы догадаться, кто рядом. Проблема в том, что этот сон повторяется. И каждый раз становится всё отчётливее. Это так странно, поистине невероятно. Ну, или сладко и возбуждающе. Скорее всего, Зои имеет в виду именно это. Она слишком податлива в его объятиях, чтобы мыслить здраво. Такая дрожащая, что легко и беспомощно хватается за его плечи. Зои уверена, что будь на её месте Мира или Руми, они бы в одночасье оттолкнули демона и убили его ещё раз, сон это или явь. Но она, к её собственному ужасу, не такая. Ведь рядом с ней тот, из-за кого её сознание регрессирует со скоростью света. Особенно сейчас, когда Мистери специально царапает ключицу зубами, а потом оставляет поцелуи, будто извиняется. Ладонь, что была на талии, сдвигается ниже, теперь его палец скользит по внутренней стороне бедра, задевая чувствительную складку кожи. У Зои перехватывает дыхание. — Подожди… — она пытается выговорить, — Подожди, это ловушка, да? Ты наложил на меня какое-то посмертное проклятие? Голос дрожит, язык кажется слишком большим для её рта. — Мне жаль, честно… я не хоте… — и вдруг она вскрикивает. Потому что его губы уже не на ключице — он нашёл её сосок. Если честно, с ней так ещё никто не поступал. Все немногочисленные близкие контакты Зои были… нежными. Простыми. Несмотря на её безудержную энергию, ей казалось, что так и должно быть. Что это — правильно. Однако, возможно, она ошибалась. Потому что правильно, скорее всего, вот так. Первого шанса её лишили, но теперь у неё есть второй. И Зои намерена его использовать. Как перед прыжком в воду, она задерживает дыхание, запускает руку в его волосы — боги, какие они мягкие! — и тянет наверх, чтобы поцеловать в губы. Первые две секунды всё идёт хорошо. Она даже делает пробные движения, целует с той самой страстью, которую в последнее время вкладывала разве что в охоту. Но потом всё меняется. Или, скорее, повторяется. Мистери отстраняется. Теперь уже жёстко: хватает её за плечи и вжимает в мягкую спинку дивана, на котором они сидят. Его чёлка снова скользит по лицу, скрывая выражение — не даёт разглядеть ни единой детали. Но Зои знает, что он смотрит на неё. Цепко, внимательно. Она в недоумении. Пытается потянуться вперёд, но руки по-прежнему держат её крепко. — Кажется, ты не поняла правила, — его голос льётся, как ручей. Ни одна нота громкой музыки не мешает ему дойти до неё в первозданном виде. — Надеюсь, в следующий раз мы сможем провести больше времени. Разве тебе этого не хочется? Зои собирается кивнуть. Даже не один раз — и потом, конечно же, накричать на него. Но, скорее всего, она не успевает ничего сделать. Потому что в этот момент девушка просыпается. Снова. Уже полдень, а она всё ещё в своей кровати; такая же растрёпанная, как и в первый раз. И такая же неудовлетворённая. Чтобы вспомнить, когда в последний раз Зои чувствовала себя настолько разочарованной, понадобится время. Но она предпочитает потратить его на баню и соджу, как минимум одну бутылочку. А может, и не одну. Злость на демона никуда не уходит. И ничего, абсолютно ничего с этим нельзя поделать. Это сводит её с ума. Может, поэтому будет даже две бутылки. Или три. Тем более что с ней Мира, а когда они вдвоём — остановиться вовремя почти невозможно. Конечно, хорошо бы ещё и Руми. За все эти годы отказов она задолжала им уже под сотню таких посиделок. Но она уехала к Селин, и это весомая причина. Так что Зои даже не расстраивается. Ну, почти. Они с Мирой всё равно отлично проведут время. Верно ведь? Да, точно. Всё будет отлич… — Мирааа! — она кричит с надрывом, когда третья бутылка переходит в четвёртую, и картинно рыдает у подруги на плече. — Я так больше не могу! Он милый, такой замечательный, я бы смотрела на него вечно — но также он такой подлый. Постоянно убегает от меня, так раздражает! Она чувствует, как Мира успокаивающе похлопывает её по плечу, и от этого слёзы текут только сильнее. — Я, если честно, не понимаю, о ком ты. Тебе снова кто-то нравится? — спрашивает Мира, и Зои мотает головой. — Не совсем. Не то чтобы снова, но да, кое-кто нравится. И бесит. Я бы так и убила его, если бы могла! Кажется, невозможно выплакать столько слёз, сколько льётся из Зои, но бассейн, в котором они сидят, явно наполняется большей частью именно ими. Она слышит, как Мира устало вздыхает и бормочет: — Опять какой-нибудь демон, да? Если ты не можешь его убить, давай я это сделаю за тебя, — затем говорит чуть тише: — Но если он тоже окажется в моём вкусе… Зои не представляет себе, что бы делала без Миры. Та понимает её лучше всех; они на одной волне, абсолютно. Но всё равно она не говорит ей больше ничего. Только тихо всхлипывает, пока не затихает окончательно. Зои не может рассказать о своих снах, ведь это слишком откровенно даже для их дружбы. Как и не может обнадёжить Миру, сказав, что убивать никого не придётся. Потому что она уже это сделала, отправила Мистери на тот свет. Только вот, похоже, не до конца. И теперь Зои не уверена, радует её это или пугает. В любом случае, ей точно нужно подумать. Проходит несколько недель, и всё это время Зои будто живёт на грани. Мечется между вспышками гнева и тем самым тянущим, тёплым желанием, от которого никуда не деться. Она вовсе не глупа. Прекрасно понимает, о чём говорил демон. Чтобы он остался, ей придётся отказаться от контроля. И только тогда он, возможно, будет рядом до самого конца. Для Зои, которая не может оставаться безучастной в любом деле, к которому она причастна, это всё звучит дико. А теперь должна просто отпустить? Но прикосновения Мистери… и поцелуи… Они именно такие, какими она представляла их в своих фантазиях. Сладкие и страстные; ей хочется кричать от восторга. Её демон милый, пусть и не до конца понятный. Когда Зои думает об этом перед одним из концертов, то выражение её лица настолько дурацкое, что Мира подозрительно косится. Да, кажется, она уже выбрала. Поэтому, снова оказавшись дома, Зои пытается настроить себя: держать руки при себе. Нужно не тянуться и не касаться. Затем, падая в сон, она целиком и полностью старается следовать своему решению. Растворяясь в собственном желании, Зои не вмешивается и не ломает себя — и за это получает лучшие поцелуи, которые только были в её жизни. Вдыхает его запах, такой приятный, что она без раздумий утыкается в шею демона, чтобы поглубже его почувствовать. А ещё, раз во сне никто не слышит, то Зои может стонать так громко, как ей захочется. Она извлекает из этого максимум пользы, иначе и быть не может. Особенно в те моменты, когда его пальцы оказываются между её ног, двигаясь резко, но в то же время чутко. Они у него такие изящные, и сейчас так глубоко прямо в ней, приятно растягивают, что Зои кажется, что она впервые за всю свою жизнь ощущает себя такой заполненной. Эти пальцы… был ли демон тоже музыкантом при жизни? Она ставит на то, что да, ведь когда он пел, у неё исчезало дыхание. И всё происходит именно так, как она мечтала. Он нежный и молчаливый, почти спокойный. Но в нём есть ярость, которую она ощущает под кожей. Мистери полностью её типаж, и Зои берёт то, до чего может дотянуться. Ну и пусть, её всё устраивает. Вроде как. Теперь Зои буквально считает минуты до возвращения домой — до того мига, когда можно будет скинуть неудобную обувь, отбросить чемодан в угол, и, наконец, рухнуть в долгожданную постель. Потому что знает, что её там кто-то ждёт. Пусть даже этот кто-то живёт в параллельной реальности или прячется где-то на границе её сознания. Зои не знает его домашний адрес, она не спрашивала. И даже имени настоящего не спросила, если быть честной. Им с Мистери всегда было слишком… не до болтовни. Впрочем, это, пожалуй, самое точное описание происходящего. Разговорами это точно не назовёшь. Ах, ну вот, она опять краснеет! И, будь у неё смелость признаться до конца, она бы сказала, что ей стыдно. Жутко стыдно. Зои определённо не самый хороший человек. Начинать что-то с демоном, которого ты же сама и убила, — это не совсем то, чему учат охотниц с хорошей репутацией. Но ведь он такой милашка. У Зои покалывает в пальцах ног от одного воспоминания о нём. Теперь она почти постоянно живёт в лёгкой эйфории, будто под кайфом. Иногда до головокружения, которое порой бывает с привкусом тихой меланхолии. Особенно в те моменты, когда Зои вспоминает, как метнула в него нож. И как совсем не подумала о других вариантах. Теперь её настроение колеблется, словно маятник, и это не остаётся незамеченным. Мира становится наблюдательнее, чем обычно. А Руми как-то раз спрашивает: — Зои? Ты как? В последнее время ты себя странно ведёшь. Надеюсь, ты не забываешь нормально питаться? Она прищуривается, сводит брови и уточняет: — Неужели Бобби всё-таки проболтался о той истории с фанатом? — О, нет-нет, — Зои отвечает с натянутым смешком. — Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь. Со мной всё нормально. Это просто… погода меняется, знаешь? Думаю, я старею. Девушки переглядываются. — Если это так, тогда мы все старые, — констатирует Мира. Но по лицам ясно, что они ей не верят. Однако, больше тему не поднимают. А Зои хотела бы рассказать. Правда. Хотела бы всё выложить и объяснить, но каждый раз чувствует себя неловко, почти как подросток. Потому что если рассказывать наполовину, то они не поймут. А если выложить всё, до последней детали, — она будет гореть от стыда весь год, не меньше. Ну и вообще, да, она видится с демоном, и что? У неё есть потребности, в конце концов, и она их закрывает, как может. Тем более, что во снах это делать даже удобнее. У Мистери, несомненно, есть преимущества перед обычными парнями. Например, с ним не надо стирать постельное бельё. Не надо вставать в душ. Не надо кого-то прятать или объяснять соседям, кто это такой. Репортёры не ловят её под дверью, Бобби спит спокойно, не думая о её репутации. Абсолютно всё — сплошные плюсы. Зои чувствует себя буквально обладательницей флэш-рояля. Ну… почти. Потому что однажды ранним утром, нахмурившись, она кидает в корзину для белья свои любимые трусики, полностью промокшие насквозь. И, вздыхая, признаётся самой себе: ладно, понижаем комбинацию до каре. Но как только проходят четыре месяца, пять дней и семь часов, то в ней что-то меняется. Как небольшой сдвиг плит под слоем земли. Телесное удовольствие, которое раньше было таким приятным, всё чаще оставляет на губах следы разочарования. Ей просто начинает хотеться немного другого. Не полной замены, но хотя бы небольшого разнообразия. По крайней мере, так это для себя называет Зои. А чем это ещё может быть? Как бы ни был хорош секс, ей всё же свойственно желать перемен. Она хочет брать дело в свои руки. Желает трогать потрясающее, словно с картинки, тело Мистери. Хочет исследовать его без засевшего в подкорке страха, что её снова выкинет из сна. Зои живо воображает, как с силой толкнёт его, заставив упасть на спину, и без колебаний оседлает его бёдра. А ещё… …ещё она хотела бы поговорить. Это тоже одна из её потребностей, которые Зои с радостью хотела бы закрыть. Она любопытна, а её язык совершенно без костей. Все вокруг твердят, как она болтает без остановки. Зои именно такая. А Мистери, в противоположность ей, чудовищно тихий. О, это не плохо. Она могла бы говорить за двоих. Но всё же — иногда — она бы не этого хотела. А услышать и узнать какие-нибудь подробности, даже если они ничего определённого о нём не скажут. Но если он и говорит с ней, то только по делу. Про то, что они делают друг с другом. — Ты такая громкая, — тихо произносит демон в одну из встреч, подбираясь ближе к её уху. — Надеюсь, ты не стонешь во сне? Будет неудобно. Зои только всхлипывает на его замечание, потому что о ком она точно не думает, когда ей хорошо, так это о соседях. Но когда-нибудь она не выдержит. И это происходит раньше, чем она могла себе представить. Потому что она узнаёт, про какого фаната тогда говорила Руми, — и целый день ходит по-настоящему злая. Какой-то аноним распространяет о ней слухи, и никто до сих пор не может вычислить, кто он такой. Какой наглец, а? Это был такой неудобный вопрос на интервью! Ну, хоть из-за того, что Зои была не в курсе ситуации, её отрицания выглядели особенно естественно. Она уверена, что на это и был расчёт. Поэтому её держали в неведении. Чёрт, если бы он сейчас показался перед ней, она бы от души проинструктировала этого неудачника, как с ней следует считаться. А пока она просто бесконечно зла. И ещё раз зла. Остальные эмоции временно недоступны. Наверное, именно поэтому Зои забывается — и делает то, чего не должна. Сегодня она у себя дома, и она не одна. Мистери, словно призрак, привычно с ней. Хотя, будь он настоящим призраком, то разве мог бы совершать своим языком то, что сейчас? Точно нет. Это так приятно, что Зои словно в раю. Он у неё в ногах, а её собственные губы уже давно припухшие от многочисленных поцелуев, и на них остаточная сладость. Она даже чувствует небольшую ранку, когда демон увлёкся и прокусил её кожу. Очаровательно. Но настроение Зои на критической отметке, как бы хорошо ей ни было. Всё идёт не по плану в обеих реальностях, и у неё просто срабатывает рефлекс. Она снова хочет почувствовать в пальцах его мягкие пряди; хоть немного — контролировать. И Зои кладёт руку ему на голову. А когда она это делает, то чуть не сходит с ума. Но ничего фатального не происходит. Однако, стоит ей попытаться притянуть его ближе, вжать ещё сильнее его голову между своих ног, как Мистери вырывается. Он громко шипит, уткнувшись ей в бедро, а после вздыхает и обращает всё внимание к ней: — Всё ещё не поняла, охотница? Демон спокоен, но его голос, как отравленный мёд, что пробирается в самую глубину разума Зои. Она отчаянно качается и отдёргивает руку, больше не касаясь. — Стой, нет! Только не сбегай снова. Я вообще не собиралась тебя трогать, я… — Я не могу не уйти. Это так не работает. Зои сглатывает слюну, горло у неё пересохло. — Это всё же какое-то проклятие? Я так и знала. — И тут её поражает догадка: — Эй, скажи… это ведь не твоё проклятие, а моё, да? О чёрт, всё из-за того, что ты мне так понравился. Я привязала тебя к себе! Но демон на то и демон, чтобы не давать ответы на вопросы. Он отодвигается, и лишь пожимает плечами, будто и сам не знает. И ещё Мистери выглядит так, словно сдерживается. Чему-то сопротивляется. Зои замечает, как его чёлка сбилась вбок, и теперь, сквозь резкие пряди, она снова видит его красивые глаза. — Думаю, тебе пора. Больше так не делай, хорошо? — отзвуки его слов отдаются в сердце. И то пропускает удар, когда следом он говорит: — Я тоже хочу тебя видеть чаще. И, как обычно, сразу после этого она просыпается. Зои в ярости от разочарования. Она бьёт подушку всеми приёмами, какие ей доступны, а потом берёт в захват, живо представляя на её месте демона. Хочет видеть чаще, да? Она в следующий раз раздавит его, как слизняка! Вот только был бы этот следующий раз. Зои в очередные две недели будет переезжать из города в город, и ещё не скоро увидит свою постель. Непонятно, радоваться этому или огорчаться. В какой-то степени она будет по нему скучать. Хотя вообще, кажется, что она перманентно находится в состоянии тоски по Мистери. И, чёрт возьми, ей даже некому пожаловаться. Зои действительно грустит. Пока Бобби не видит, она съедает меньше вредной пищи, чем обычно, из-за чего Руми снова спрашивает, не больна ли она, а Мира молча кладёт ладонь ей на голову. — Странно, у неё нет жара, — после этого лицо её подруги принимает задумчивое выражение. Но будь всё так просто. Если бы она и правда была больна. Её концертный костюм кажется таким неудобным, он трёт и давит. Пучки в волосах затянуты слишком туго, и Зои глупо, почти по-детски молится, чтобы всё это скорее закончилось. Её не отпускает плохое предчувствие. Когда, наконец, спустя время она врывается домой, оно только усиливается. Всё вроде как обычно — вещи на своих местах, ничего не поменялось, — но внутри всё сжимается от ощущения, что что-то не так. Наверное, дело в её сне. И действительно, как только Зои попадает туда, всё становится ясным. Обычно меняются локации, меняется начало, её одежда и различные мелочи, и она так привыкла к этому. Но есть одна константа: каждый раз её очаровательный демон оказывается настолько близко, насколько вообще возможно. Только не сейчас. Всё вокруг будто плывёт, и Мистери стоит напротив неё — именно такой, каким она впервые его увидела на улице, когда её мозг поджарился, как попкорн. Она почти не слышит его. Демон склоняет голову вбок, его серьги дрожат и звенят, и этот звук, наоборот, кажется слишком громким. — Я тебя не слышу! — кричит Зои, словно это поможет пробиться сквозь вязкое расстояние между ними. Но он продолжает стоять и говорить беззвучно. Она пытается сделать шаг к нему, но не может пошевелиться. В голосе звучит сдавленность, почти мольба: — Из-за меня всё сломалось, да? Она видит, как его губы останавливаются, он слегка кивает. В горле у Зои ком. — Я не хотела… правда. Я просто… неужели мы и поговорить не сможем? Я ведь даже не знаю твоего настоящего имени. И сколько тебе лет. Ты же наверняка такой древний, что просто кошмар… Она до конца не понимает природы своей привязанности к демону. Ведь, вроде бы, не такая уж она и влюбчивая, ну правда. И то, что из-за него ей становится так просто плакать, ненормально. Она ничего не может с собой поделать. А ведь Зои не плакала даже когда убила его. — Может быть, потребуется время. — А? Голос звучит так близко, что Зои вздрагивает. Она быстро вытирает тыльной стороной ладони слёзы и не понимает — как? Как она может его слышать, если, насколько ей видно, он даже не сделал ни шага? — Я догадываюсь, как нам с тобой пообщаться, — говорит он. Сквозь окружающую дымку Зои различает неясную улыбку на его тонких губах. — Поэтому не грусти, Зои. Тем более, ты действительно ничего не знаешь обо мне. И, конечно, её выкидывает. Она просыпается со влажными щеками. Не думая, что между ними только что произошло, Зои почему-то вспоминает его старые слова о том, что она громкая. Несмотря на весь драматизм сна, ей хочется разбить голову о подушку. Потому что да. Соседи её тогда точно слышали. Но как бы Зои ни посыпала голову пеплом, это не мешает разбитому состоянию вернуться к ней с удвоенной силой. Всё из-за того, что вечера она теперь проводит в своей просторной квартире — полной милых, приятных вещей, но бесконечно пустой. Раньше она с нетерпением ждала ночи, а теперь ей даже не снятся сны. Точнее, сны всё же есть. Она видит и слышит что-то, чувствует запахи и узнаёт обстановку. В последний раз это было ромашковое поле, и Зои понимает, что терпеть не может ромашки. Это совсем не то, чего ей хочется. Так что, оставаясь в городе, она ходит с самым угрюмым выражением лица. И оно ей совсем не идёт. Ей просто нужно что-нибудь, способное полностью поглотить её внимание. Поэтому, когда начинаются выступления, то она выкладывается на полную, общается с фанатами — и немного оживает. Частично берёт себя в руки; в конце концов, в прошлый раз её демон погиб, но ведь это не стало концом света? Более того, они даже сблизились. Так, как Зои и не смела мечтать. Во всём нужно искать плюсы. Всё можно исправить, особенно если он сам пообещал ей. Сказал, что тоже ждёт встречи. И с помощью упрямого самоубеждения Зои заряжается новым, пусть и хрупким, оптимизмом. Но, увы, этого хватает ненадолго. Проходят недели, а демон не появляется. Пару раз ей чудится чей-то силуэт, но не настолько отчётливо, чтобы поверить. Так что Зои снова возвращается в квартиру и валится на постель, чтобы проснуться утром с обрывками сновидений и немного больным сердцем. Она не знает, что ей делать. Однажды Зои не спит всю ночь — как в тех дешёвых фильмах ужасов, где герои доживают до утра и возвращаются к исходной точке, рассеивая проклятие. Только ей, наоборот, нужно вернуть его. Может, поэтому и не срабатывает? А вдруг она только всё портит? На следующее утро, проснувшись в полном расстройстве, Зои пинает ножку кровати: — Ну же, вернись обратно! Иначе я убью тебя, слышишь? Ещё раз! Столько раз, сколько будет нужно… Но если бы её угрозы сработали — она бы сама удивилась. Так что да. Ничего не происходит. Зои чахнет, как забытый цветок. Хандрит буквально во всех возможных местах. Например, на крыше высотки, которую приметила ещё во время охоты. Теперь она почти живёт здесь, по крайней мере душой. Да, их новый барьер хорош, демоны проходят очень редко. Но это всё равно не Золотой Хонмун. И чуть-чуть, но они всё ещё просачиваются. Поэтому она снова выходит на свою ночную работу, а рядом с ней Руми. И когда Зои сказала, что хочет остаться ненадолго, она имела в виду — остаться с ней, то Руми не смогла отказать. Тем более, Зои и правда нужно было наконец выговориться. Без подробностей, но по-настоящему, чтобы хоть немного выпустить из себя тишину. Теперь они сидят рядом. Зои обнимает колени, уронив голову на плечо подруги. На улице темнеет. — Я не знаю, что мне теперь делать, Руми, — тихо говорит она, почти шёпотом. — Такое чувство, что всё исчезло. У тебя было когда-нибудь… будто в один момент у тебя было всё, а потом ничего? Она произносит это вслух и тут же вздрагивает: — О боги, прости. Я совсем не подумала, что говорю! Руми немного смеётся, а затем гладит её по волосам. — Всё в порядке, — мягко отвечает она. — Я поняла. Ты про что-то конкретное или просто общее чувство? Обычно ты не такая загадочная. Ну да, она совсем не загадочная. Но, возможно, общение с демоном дало свои плоды. Зои больше не весёлая и обаятельная, как была раньше. И всё из-за него. Но — эй — всё, что происходит с ней, исключительно по её вине, намеренно или нет. Так что не стоит винить Мистери. Тем более, он просто старался быть милым. И доставить ей удовольствие. И вообще… — Я и сама не знаю, какая я сейчас, — Зои наконец отвечает, и чуть прикусывает губу. — Просто мне нужно, чтобы кто-то меня пожалел. А рассказать… — Потом? — Руми улыбается с лёгким сочувствием. — Знаю, что это такое. Всё хорошо, иди сюда. Она раскрывает руки, и девушка немедленно льнёт к ней. Зои в который раз убеждается, что нет ничего лучше дружеской поддержки. А ещё от Руми так приятно пахнет ореховым соусом. Пару часов она испачкала им свой костюм, и у Зои теперь просто текут слюнки. — Ох, как же это приятно, — она растворяется в её объятиях, закрыв глаза. — Я правда потом расскажу — тебе и Мире. Обещаю. Только бы сначала самой понять, что со мной. На последних словах её голос почти тает. Потому что сейчас так тепло и так спокойно, как будто и правда всё наладится. Не сразу, но обязательно. Потом они ещё немного болтают, и Зои делится с подругой парой дополнительных крупиц информации. Не слишком значительных, но достаточно, чтобы Руми выдала целую тираду о том, что терпение — это добродетель. Ну, если совсем кратко. На деле Зои пришлось выслушать почти речь! Похоже, она это подцепила у Селин. Но, по правде говоря, Зои была не против. Она была готова ко всему, лишь бы ей позволяли оставаться такой цепкой. Поэтому она просто следует совету и ждёт. Когда они покидают Корею для более длинной части тура, она больше не ощущает сожаления. Зои становится собой, почти полностью. И теперь она готова доказать всему миру, чего стоит: и как айдол, и как охотница. Она держит своё обещание. И, возвращаясь спустя время обратно, чувствует, как внутри будто накопилось больше, чем она может унести. Она беспорядочно кидает свои вещи, пока идёт по квартире. Завтра у них интервью, съёмки в передаче и что-то ещё, что помнит только Бобби. Сейчас бы выспаться немного после перелёта, а завтра она свернёт горы. Зои в этом уверена. Точно. С этой решимостью она падает на кровать — ту самую, мягкую, нелепо розовую, к которой Зои давно питала необъяснимую слабость. И она не замечает, когда засыпает. Но вот Зои смотрит на свой потолок, а в следующую секунду перед её глазами далёкая дорога. Зои удивлённо склоняет голову. Это новенькое. Но сильнее всего её поражает нечто знакомое, такое, что сердце словно останавливается. Если это сон, то слишком живой. Она так точно умрёт. Потому что… — Я смотрю, ты не торопилась. Хотела оставить меня здесь одного? Этот звук так приятен, что она незамедлительно оборачивается. И не знает, что делать — разозлиться или расчувствоваться. Потому что Мистери стоит прямо перед ней. Хоть и выглядит теперь совсем иначе. Не в одном из тех милых нарядов, которые, как она считала, ему безумно шли. В тех он был как с обложки глянцевого журнала, который она купила бы без колебаний и хранила в прикроватной тумбочке. Для важных дел. Однако, сейчас он иной. В своей полудемонической форме, с отметинами, чёрными одеждами и хищными когтями. Ох… Зои сглатывает. — Девять месяцев, шестнадцать дней и пять часов, вроде бы, — вздыхает она, делая шаг вперёд. — Похоже, с часами я тоже начала путаться. Он склоняет голову с вопросом. — Это о чём? — Да так… Ни о чём. Думаю, мне пора вести другой отсчёт, — говорит Зои, приближаясь. А потом бросается ему на шею. Он рычит где-то под грудной клеткой, и этот звук почти как музыка. — Ты просто не представляешь, как я скучала! Хотя, подожди… После своих слов Зои отстраняется. Совсем немного, просто, чтобы наконец поцеловать. И это так сладко, до головокружения. Его губы всё ещё напоминают вкус её любимой газировки. И ей всё равно, игра ли это сознания, или нет. Как и плевать на клыки, царапающие губы. Ничего. Привыкнет. Главное, что он снова здесь, и так близко, как никогда. Теперь она может не только быть рядом и наконец-то поговорить. А утром, проснувшись, Зои впервые чувствует себя абсолютно спокойно. Ни следа сожаления. Улыбка настолько широкая, что кажется, её лицо сейчас треснет. Ведь она постепенно получает от него ответы на вопросы, которые так хотела знать; но она никому их не расскажет, это её секрет. Тем более, это только начало. Завизжав от восторга, Зои закутывается в одеяло с головой и, счастливо шепчет в ткань: — Он на все сто процентов мой типаж.