звезды нас любят

Скарамучча никогда не понимал Кадзуху. Ну, в полной мере уж точно. Он не понимал, чем его соседа по квартире так интересовал космос. В его глазах это выглядело абсолютно абсурдно и глупо. Ну как людей может интересовать что-то очень далëкое, даже в большей степени скрытое от их взора? Дзуши всегда был привереженцем скептицизма в подобных темах, но никогда не перебивал Каэдэхару, когда тот, сидя рядом с ним глубокими ночами на кухне с горячим чаем, рассказывал о созвездиях и легендах. Иногда Сказитель сидел рядом с сожителем, будучи полуобнажëнным, пока тот, еле касаясь его кожи, выводил на ней новые созвездия между родинками. Это было всегда похоже на то, будто Хара выжигал его кожу своими прикосновениями. Когда весна вошла в полный контроль над жизнью на Земле, а их город затопило Золотое Солнце, скулы и щëки Моно покрылись маленькими следами веснушек, которые он так презирал. Зато Кадзу всегда успокаивал его на тот счëт. – Высшая сила Божественного Космоса снизошла к твоей душе и одарила лик твой отражением распустившихся звëзд. Не стыдись дара небесного, душа моя, – голос парня звучал мелодично и легко, будто слабое дуновение свежего утреннего ветерка. Губы Каэдэхары с обожанием покрывали лицо Скары нежными поцелуями, особенно старательно зацеловывая его веснушки. Его губы всегда были тëплыми и чуть мокрыми после глотков чая. И сладкими, как сделал для себя вывод Кабуки после того, как мечтатель в один из вечеров прильнул к его устам в увлечëнной оскуляции. Почему-то именно в тот вечер Кадзуха сказал ему очень странную фразу. – Знаешь, я бы хотел изучить твою неземную душу так, как никогда не изучал космос. Твои чувства были бы мне более интересны, чем новейшие теории о других галактиках, а твоë тело завлекло бы меня больше, чем все возможные созвездия на небосводе. Звëзды нас любят, а Юная Луна оберегает. И даже после подобных откровений Скарамучча всë ещë не мог понять Кадзуху. Ну, может быть, всë же немного.