День, когда всё изменилось

Если бы кто-то спросил у Хвана, в какой момент их отношения вышли за рамки дружеских, он с уверенностью назвал бы этот день. День, когда ему захотелось поцеловать Феликса. Когда Хёнджин вдруг поймал себя на том, что открыто пялится на чужой рот, пока его обладатель рассказывает, как играл с Сынмином в «Tekken» до утра и нихрена не выспался. Хван отстранённо угукал, пока взгляд бессовестно и жадно следил за движением розовых, увлажнённых бальзамом губ. Интересно, Феликс позволил бы ему?.. Хотя бы слегка, даже без языка. Для начала. Просто прижаться на несколько секунд, в этом же нет ничего такого? Почти дружеский поцелуй… Хван облизнулся. А потом вдруг нахмурился. Стоп. Что делал Феликс до утра? Играл с Сынмином?! — Ты играл с Сымином в «Tekken»?! — возмущённо воскликнул Хёнджин. Ли замолчал и ухмыльнулся. — Да, до пяти утра. Хван бросил взгляд на часы. Сколько же Феликс сегодня поспал?.. Давно наступил вечер, а парни, кажется, уже бесконечное количество времени потели в дэнс-зале, после того как утром отсняли первую часть «2 Kids Room». Сейчас был небольшой перерыв, поэтому они вдвоём валялись прямо на полу, пока остальные разбрелись кто куда. Хван сложил руки на груди и недовольно пробурчал: — Чё меня не позвал? Это реально задевало. В «Tekken» Феликс всегда играл только с ним. — Ты уже спал, когда мы начали. — Разбудил бы. Ли удивлённо посмотрел на него. — Это настолько принципиально? Почему ты так реагируешь? Хёнджин уже открыл рот, чтобы ответить, но дверь распахнулась, и в комнату ввалился Чан, а за ним — все остальные. — Подъём! Прогоним «Thunderous» ещё раз, и на сегодня хватит. Вопрос Феликса так и остался без ответа.

***

Естественно, они прогнали хорягу не раз и даже не два. Чан всегда только говорил «ещё разочек и всё», а по итогу они выползали из зала, еле переставляя ноги. Как и сейчас. Мало того, что каждая мышца тела Хёнджина давала о себе знать, так ещё и настроение упало ниже плинтуса. Внутри всё ещё сидел маленький противный червячок обиды на Феликса за то, что он играл в ИХ игру НЕ с ним. Кто вообще так делает? Ещё лучший друг называется. Может, для Ли их совместные катки и не были значимым событием, но для Хвана-то какого-то хрена были! Невообразимо. Второе, что его возмущало, — что Ликс будто реально не понял, почему Хёнджин так загнался и игнорировал его всю вторую половину репетиции. Даже их любимую часть хореографии оттанцевал с каменным лицом. «Пусть Сынмин теперь тебе улыбается», — проскочило ехидное в голове обиженного Хвана в тот момент. Ну и третья причина «загонов» — это губы Феликса, которые даже после обиды не стали волновать меньше. Какого хрена вообще Хёнджина так перемкнуло? Да, губы, конечно, у Ли невероятные, идеальной формы сердечка, пухлые и ярко-розовые, от того что он постоянно их облизывает и кусает, но это же всё не аргументы! Или да? — Хёнджин, подожди меня! — вырвал из мыслей знакомый низкий голос. Хван нехотя остановился и развернулся, заметив Феликса в конце коридора. Да, Хёнджин даже из зала гордо ушёл один, не став его дожидаться. Ну а что? Пусть теперь с Сынмином ходит. Хван понимал, что ведёт себя глупо и по-детски, но ничего не мог с этим поделать. Такая уж он драма-квин. Феликс подошёл к нему и остановился, неуверенно заглянув в глаза. Хёнджин вопросительно поднял брови. — Ты серьёзно всё ещё обижаешься? — вздохнул Ли и зачем-то вцепился в язычок молнии на полурасстёгнутой толстовке Хвана. Он коротко двинул рукой вверх-вниз, играя с замком. Хёнджин не хотел признаваться самому себе, что в этот момент он растаял, как кусочек сливочного масла под солнцем. Но виду, естественно, не подал, продолжив строить из себя обиженного на всех и вся. Правда, надолго его не хватило, и через несколько секунд молчания Хван сдался. — А тебя это волнует? — мягко произнёс он. — Очень. Хёнджин опустил взгляд на аккуратные пальцы Феликса, играющие с его толстовкой, и прикусил губу, едва сдержав улыбку. Режим обиженки испарился, будто выключателем щёлкнули. Господи, он вообще не может перед ним устоять! Это нормально? Одно слово, а Хван уже бесформенная лужа. Как ещё у ног не растёкся… — Сядем в машине вместе? — тихо проговорил Хёнджин и наконец улыбнулся. Феликс просиял. Если бы Хвана попросили составить список своих слабостей, он бы не раздумывая мог сказать, чьё имя будет на первом месте. И это было давно не новостью.

***

Конечно, следовало ожидать, что вечером пятницы доехать до общаги вместо привычных десяти минут займёт чуточку больше. Сеул встал просто намертво. Они торчали в пробке уже полчаса, и самое обидное — торчали в таком месте, что объехать всё это великолепие не представлялось возможным. За окном совсем стемнело и накрапывал мелкий противный дождик. Огни города размылись, глухой шум мегаполиса слабо проникал в салон. Клонило в сон… …всех, кроме Хёнджина. Хван оглядел остальных и понял, что кроме него ещё не спал только Минхо. Он сосредоточенно пялился в телефон, на экране которого мелькали кадры фильма, и, казалось, не замечал ничего вокруг. Видимо, сюжет был очень интересным. Хёнджин вздохнул. Ему спать не хотелось совсем. Конечно, он ведь вчера отключился в десять вечера, а не рубился в комп до пяти утра, как некоторые… Мысли медленно вернулись к Феликсу, и в этот же момент Хван почувствовал, как на левое плечо мягко опустилась чья-то голова. Хотя почему чья-то? Он прекрасно знал, что Ликса, потому что тот сидел рядом. Логично. Хёнджин повернулся. И понял, что это было большой ошибкой. Феликс спал на его плече, слегка откинувшись назад. Несколько прядей чёлки упали на расслабленное узкое лицо. Если бы его глаза были открыты, взгляд бы однозначно столкнулся со взглядом Хёнджина. Хван что, где-то жёстко согрешил? Не перевёл бабушку через дорогу или проигнорировал просьбу о пожертвовании приютам Южной Кореи? За что вселенная так издевается над ним? Почему стоило ему забыть о навязчивом желании поцеловать Феликса, как происходит это?! Хёнджин отвернулся и уставился в окно. Если не смотреть на объект искушения, то искушение сойдёт на нет, правильно? Это ведь так работает?.. Пока он мысленно умолял вселенную отсыпать ему терпения, их машина тронулась с места, медленно поползла вперёд, но, проехав несколько метров, снова остановилась. Феликс завозился во сне, сладко вздохнул и съехал по плечу, уткнувшись холодным носом в шею Хёнджина. Боже. Хвана будто на американских горках прокатили. Сердце забилось чаще, кожа покрылась мурашками. Он даже дышать на секунду перестал. Чужое дыхание обожгло чувствительную кожу. Мысли спутались, и Хёнджин умолял себя не смотреть на виновника всего этого. Но не смог. Он скосил взгляд, не двигаясь, замерев, как статуя. Феликс так же спал, почти всё его лицо теперь было скрыто из поля зрения Хёнджина, только желанные губы продолжали соблазнять. Хван взглянул на Минхо. Тот продолжал тупить в телефон. Он сидел наискосок, а значит, шанс того, что он заметит происходящее, сводился к минимуму. Хёнджин точно сошёл с ума. Никак иначе нельзя было объяснить то, что он собирался сделать. На всякий случай ещё раз оглядев всех мемберов, он вернул внимание спящему Ли. Сердце забилось в сумасшедшем ритме, ладони вспотели, хотелось передумать, и в то же время Хван уже не мог этого не сделать. Он помедлил всего секунду, а затем поднёс руку к лицу Феликса и наконец осторожно коснулся большим пальцем пухлой нижней губы. Блядство. Хван почувствовал, как его бросило в жар от контакта с нежной розовой кожей. Он замер и прикрыл глаза, переводя дыхание. Это был полнейший пиздец. Хёнджин ощущал себя каким-то конченым извращенцем, который трогает то, к чему даже в мыслях не должен хотеть прикоснуться. И ему бы убрать руку, разбудить Феликса и попросить переместиться с плеча на явно более удобный подголовник сиденья, но… …но Хван не хотел. Вместо этого он провёл пальцем по сочной мягкости, затем ещё раз, очертил соблазнительный изгиб приоткрытого рта, и снова вернулся к нижней губе. Совсем осмелев, слегка надавил, чуть оттянул вниз, скользнул на слизистую и почувствовал, как внизу собственного живота стало горячее. Блять, ещё немного — и у него встанет прямо здесь только от того, что он, как одержимый, внезапно словил фетиш на губах лучшего друга и не смог сдержать свои грязные порывы. «Ты конченый, Хван», — пронеслось в голове сквозь туман возбуждения. Палец соскользнул вниз, по изгибу подбородка, а широкая ладонь легла на острую линию челюсти. Хван стиснул зубы от того, как нестерпимо хотелось приласкать Феликса сильнее, жарче, наклониться к его расслабленному лицу и прижаться губами к губам. Сделать так, чтобы он проснулся, дать выход эмоциям, которые буквально кипели сейчас внутри. Чтобы Ликс почувствовал всё, что Хёнджин хочет ему показать и даже немного больше. Чтобы он ответил, позволил зайти дальше, глубже, скользнуть языком внутрь и исследовать всё, до чего Хван сможет добраться. Аккуратное лицо казалось таким миниатюрным в широкой ладони Хёнджина, что это заставило прокатиться по телу ещё одну горячую волну. Хван понимал, что нужно остановиться, что он играет с огнём. В любой момент может проснуться кто-то из парней, или, чего хуже, сам Феликс, либо его застукает Минхо, которому для этого всего лишь нужно было повернуть голову. И Хёнджин почти убедил себя прекратить… До момента, пока сквозь сон Ли не приластился к ладони на своём лице, доверчиво открыв шею. Хван, видимо, растерял последние остатки разума, потому что вместо того, чтобы убрать руку и хотя бы попытаться остыть до приезда в общежитие, он огладил подставленную шею уверенным движением до самых ключиц. Затем снова вверх, перейдя на затылок и путая пальцы в длинных светлых волосах. Собственный член дёрнулся под плотной джинсой, окончательно затвердев. Майка под толстовкой прилипла к спине от жара, который окутал всё тело Хёнджина. Больше всего на свете он хотел сжать волосы Феликса, прижаться к его губам и просунуть язык глубоко между ними. Он был уверен, что сейчас этого хватило бы, чтобы кончить. Как же его вело. Как никогда в жизни. В голове был полный вакуум, даже мысли о том, что в данный момент у него стоит на лучшего друга, болтались где-то на задворках сознания и в целом не казались чем-то смущающим. Хёнджин перевёл дыхание и осторожно пропустил шелковистые пряди сквозь пальцы, снова переместив ладонь на соблазнительную шею. Внизу живота было всё так же горячо и твёрдо, а в башке ни одной приличной мысли. Он смотрел на крепко спящего Феликса и думал только о том, как мог бы целовать его в своей постели. Вариант, что Ли не ответит ему взаимностью, Хван даже не рассматривал… — Наконец-то, блять, мы добрались! — сонную тишину внезапно разрезал недовольный голос Минхо. Хвана будто ледяной водой окатили. Он дёрнулся, убрав руку от Феликса, нервно закинул ногу на ногу и, судорожно схватив телефон, сделал вид, что полностью увлечён его содержимым. От его возни проснулся Ликс. — Ой. Извини. Сильно неудобно было? — промурчал он хриплым ото сна голосом и нехотя выпрямился. Взгляд, которым он смотрел на Хвана, был сонным и непонимающим. Хёнджин только отрицательно мотнул головой, стараясь как можно меньше смотреть на заспанного Феликса. Это было выше его сил. Сейчас тот выглядел ещё соблазнительнее, чем во сне. — Мне приснилось, будто кто-то гладил меня… — словно самому себе произнёс Ли и растерянно оглянулся. Все остальные к этому моменту тоже уже проснулись и вяло покидали микроавтобус. Хван промолчал и сделал вид, что не услышал последнюю фразу, хотя у самого по спине табун мурашек пробежал. Он помедлил, надеясь выйти последним и не привлекать к себе внимания. Стояк в штанах всё ещё присутствовал. Никто не должен этого заметить, и уж тем более Феликс. — Посмотрим чуть позже вместе фильм? Считай, это мои извинения за то, что вчера тебя продинамил, — не отставал Ли. Он выпрыгнул из машины и остановился в ожидании Хвана. Хёнджин вылез следом, мысленно радуясь, что кепка, болтающаяся на поясе джинсов, удачно прикрыла его небольшую (большую) проблему. — Конечно, посмотрим. Ты мне должен, — устало улыбнулся Хван и, скользнув пальцами по гладкой щеке, заправил за ухо Феликса прядь волос. Он уже понял, что шанса сдержаться сегодня второй раз у него просто нет.

***

Так, как к банальному просмотру фильма, Хван не готовился, кажется, даже к первому свиданию в свои семнадцать. Едва они с Чанбином переступили порог комнаты, Хёнджин, чуть ли не на ходу скидывая с себя шмотки, рванул в душ. Чанбин даже рот не успел открыть, чтобы возмутиться. — Мало того, что из комнаты выперли, так ещё и помыться не дали, — пробормотал себе под нос Со и, выудив из шкафа чистые шмотки, гордо удалился к Сынмину. Ещё на лестнице Хёнджин сообщил, что к нему придёт Феликс смотреть какой-то офигенный фильм, а значит, Чанбин должен свалить, чтобы не мешать. На возражения и просьбу посмотреть с ними, Со был отвергнут аргументом, что он это уже видел. Кстати, какой конкретно фильм он уже видел, ему внятно никто так и не объяснил. Хван услышал сквозь шум воды, как хлопнула дверь, и мысленно поблагодарил Чанбина за то, что тот почти не возмущался и не задавал глупых вопросов (на самом деле Хёнджин подозревал, что тот только и ждал предлога завалиться к Сынмо). Хван чуть прибавил горячую воду и подставил лицо под тёплые струи. Его немного потряхивало от волнения и предвкушения одновременно, руки не слушались, а на лицо лезла дурацкая улыбка. Пиздец, вылитый школьник в пубертате. Только Хвану уже двадцать пять и хочет до звёзд перед глазами он не скромную девочку из параллельного класса, а своего лучшего друга и коллегу. Парня. Феликса. Да, он сейчас признался сам себе, что его вставляет не только мысль о поцелуях и порнушные губы, а весь Ли до кончиков ногтей. И вообще, кажется, всё дело в том, что эти самые губы и остальная красота принадлежали конкретно Феликсу. В голове мелькнули картинки того, что Хван делал в машине, и дышать стало на мгновение тяжелее. Нет, нельзя. Если сейчас у него снова встанет, он не сдержится и просто подрочит на светлый образ друга. Хёнджин зажмурился, выкрутил холодную воду и едва сдержался, чтобы не взвизгнуть. Помогало стопроцентно. Постояв так несколько секунд, Хван решил, что этого достаточно, и, закрутив кран, шагнул на коврик ванной комнаты. Тело было более-менее под контролем, но не мысли. Хёнджин перевёл дыхание и провёл рукой по запотевшему зеркалу. Есть ли хоть один шанс, что Феликс не съездит ему по роже за то, что он собирается сделать? Как же хотелось верить, что есть. Почти так же сильно, как хотелось потрогать не только урывками, боясь каждую секунду быть застуканным, но и открыто показать, ЧТО с ним делает Феликс, даже просто находясь рядом. Кто бы мог подумать, что меньше чем за сутки его так перекрутит и зациклит на том, кто столько лет был рядом просто в качестве друга? — И куда ты только смотрел всё это время, идиот?.. — глядя в отражение, выдохнул Хван. Отражение смотрело в ответ и молчало. Хёнджин усмехнулся. Закончив с водными процедурами, он оделся, натянув только тонкие пижамные штаны. Потом нанёс на шею и запястья духи, которыми пользовался очень редко. Они казались ему слишком сладкими, но Феликсу нравились безумно (он сам признался). Хёнджин хотел отдать их ему, но тот ответил, что на нём они раскрываются совсем не так. Ещё Хван сменил постельное белье на кровати (это без комментариев). Притащил туда макбук, тарелку нарезанных фруктов (к счастью, удалось сделать это незаметно) и, наконец, бросил в верхний ящик прикроватной тумбочки новую упаковку салфеток. Просто чтобы были. Оглядел свои приготовления придирчивым взглядом. В этот момент раздался тихий стук. Хёнджин нахмурился и, подойдя к двери, распахнул ее. На пороге стоял Феликс. — Ты чего стучишь? — удивился Хван. За годы жизни под одной крышей такая формальность, как стук в дверь, давно изжила себя. Они просто входили друг к другу без предупреждения, это было уже нормой. — Не знаю. Мало ли… — растерянно ответил Ли. Хван улыбнулся и отошёл в сторону, пропуская его. Дверь закрылась, оставив их наедине. Хёнджин жадно проследил взглядом то, как расслабленно Ликс подошёл к постели и не раздумывая залез под одеяло. — Я готов, — оповестил он, удобно устроившись и утащив с тарелки кусочек манго. Мозг почти закоротило. Хван лёг рядом, подтащил макбук на свой голый живот и взглянул на Феликса. Под одеяло к нему лезть не рискнул, к тому же ему какого-то хрена было жарко. — И что мы будем смотреть? Ты придумал? — «Call me by your name», — невозмутимо выдал Феликс. Хёнджин аж дёрнулся. — Четвёртый раз?! Мы его скоро наизусть выучим! — Хоть десятый, — мило улыбнулся Ли и кивнул на экран, типа «не пизди и включай». Хван только вздохнул и покорно застучал по клавишам, вбивая название в поисковик. Спорить все равно не хотелось, да и по правде: ему не было большой разницы, что смотреть. Главное — с Феликсом. Фильм нашёлся очень легко (в четвертый-то раз, конечно). Хёнджин скрестил руки на груди и уткнулся в экран. Феликс тоже притих.

***

Примерно на середине Хван заметил, что Ликс сполз вниз и почти лежал у него под боком. На экране среди зелёной травы Оливер осторожно касался пальцами губ Элио, а Хёнджин чувствовал, как собственные щёки стремительно краснеют. Он будто увидел со стороны себя в машине несколько часов назад. Неужели он выглядел таким же голодным до Феликса?.. Рука Оливера соскользнула на подбородок Элио, а плеча Хвана коснулись мягкие волосы. Внутри всё оборвалось. Нет-нет-нет, только не снова, сейчас он точно не сможет сдержаться. Не тогда, когда рядом лежит объект всех самых непристойных и трепетных желаний. Хёнджин перевёл дыхание и попытался сосредоточиться на фильме. Легче не стало, потому что прямо перед его лицом сейчас происходил чувственный поцелуй, а голова Феликса всё ещё лежала на его голом плече. Может быть, он снова уснул?.. Будто прочитав мысли, Феликс заёрзал под одеялом и опять затих. «Не уснул», — пронеслось в голове Хёнджина. Хван боялся пошевелиться, казалось, даже почти не дышал. В таком напряжении он рядом с Ли не находился ещё ни разу. Он уже сто раз передумал делать то, что хотел. Вдруг стало безумно страшно, что Феликс просто не поймёт. Сочтёт извращенцем, и Хёнджин лишится самого близкого человека. Все его мысли по дороге до общежития и после сейчас показались ужасно бредовыми, а то, как он готовился к приходу Ликса, вообще вызывало в нём стыд. Нет, он не переступит эту черту, как бы сложно ни было держаться. Хёнджин почти убедил себя в том, что это всё просто наваждение, и рано или поздно оно сойдёт на нет, но горячий шёпот перечеркнул нахрен весь его внутренний монолог: — Как же вкусно ты пахнешь, — выдохнули ему в шею, а затем утвердительно добавили: — Ты трогал меня в машине. И Хван понял, что отпираться бесполезно. Повисла неловкая тишина. — Я не хотел, — всё-таки виновато ответил он и прикусил губу. Он не был готов услышать это. Он реально почувствовал себя извращенцем и не мог вынести осуждения Феликса. Тот вздохнул, сел и, захлопнув макбук одним движением, скинул его с живота Хёнджина на постель. Хёнджин наблюдал, будто ожидая приговора. Феликс посмотрел на него и так же спокойно и уверенно произнёс: — Не хотел? — Да. — Мне так не показалось, — лёгкая улыбка коснулась его губ. Хёнджин молчал. Феликс перед ним выглядел просто невероятно. С ещё влажными после душа волосами, без грамма макияжа, одетый только в короткие шорты и майку, он так чертовски правильно смотрелся в его постели, что Хвану хотелось буквально скулить. Видя жадное, неприкрытое восхищение в глазах напротив, Феликс взял Хёнджина за руку и медленно коснулся ею своей шеи. Немного наклонил голову, открывая доступ, и, всё так же не отводя взгляда, прошептал: — Это тебе нравится? Дыхание Хвана участилось, в горле пересохло. Ему казалось, он спит и всё происходящее — плод его больного воображения. Феликс соблазнял открыто и не стесняясь. Хван погладил доверчиво подставленную шею и слегка надавил большим пальцем под линией челюсти. Феликс рвано выдохнул, взгляд поплыл. — Мне нравишься ты, — наконец ответил Хёнджин и приблизился к его лицу. Феликс смотрел из-под полуприкрытых век, часто дышал, а под ладонью Хван чувствовал такой же сбившийся, как и дыхание, пульс. Не верилось, что Хёнджин был этому причиной. — Давай же… — выдохнул Феликс и опустил взгляд на чужие губы. Хван понял моментально. И поцеловал. Нетерпеливо коснулся мягких губ своими, прижался ближе, обхватывая одной рукой за талию, а другой скользнув в волосы. Как же это было невыносимо сладко. Хёнджин понял в ту же секунду, что остановиться будет ужасно сложно. Хотелось бесконечно ласкать послушно приоткрытый рот, скользить языком по губам, слышать тихие вздохи Феликса и ощущать его руки, гуляющие по голым Хвановым плечам. Почти сразу поцелуй из неловкого перерос в уверенный, пропитанный терпким желанием. Хёнджин сжал волосы Феликса у корней, чем вызвал короткий стон, и, растеряв последние остатки самообладания, повалил его на постель, падая сверху. Феликс разорвал поцелуй, пытаясь перевести дыхание, и, проведя пальцами по гладкой коже спины, прошептал: — Я так долго этого хотел. Хван рыкнул и снова впился в покрасневшие губы, сразу раздвигая их языком и ныряя внутрь. Феликс чувствовал, как заведён Хёнджин, как жадно он шарит руками по его телу, будто не зная, на чём остановиться. Чувствовал, как широкие ладони полезли под майку и сжали бока, как Хван буквально трахает его рот языком, срываясь и иногда вжимаясь бёдрами между удачно разведённых ног Феликса. А ещё он чувствовал твёрдый член Хёнджина, и это сводило его с ума. Ли нетерпеливо подавался навстречу движениям его языка и бёдер, сжимал спину, впиваясь в кожу короткими ногтями, и тихо стонал в поцелуй. Было ужасно жарко, мокро и запретно. В любой момент в комнату мог войти кто угодно — он точно помнил, что Хван не запер дверь. Но это делало ощущения только острее, а поцелуй слаще. Феликса никогда никто так не целовал. На мгновение Хёнджин оторвался от вылизывания его рта и замер, разглядывая лицо. Взгляд был абсолютно поплывшим и почерневшим. — Ты выглядишь так, будто обдолбался, — хихикнул Феликс. Хёнджин, как загипнотизированный, поднёс руку к его лицу и медленно провёл большим пальцем по припухшей нижней губе. Феликс приоткрыл рот, и палец немного скользнул внутрь, касаясь ровного ряда нижних зубов. — Я не знаю, какие ощущения, когда обдолбался, но уверен, что это круче, — протянул Хван и снова легко коснулся губами губ Ликса, после спускаясь невесомыми влажными поцелуями на шею. Теперь уже Феликс ощутил, будто по его венам тоже пустили что-то запрещённое. Он чувственно выгнулся, запустив пальцы в короткие волосы Хвана и сильнее откинув голову назад. Поцелуи в шею всегда были его особой слабостью, и сейчас, когда это делал с ним Хёнджин, Феликсу хотелось остаться в этой постели навсегда, только бы это не прекращалось. — Так хочу тебя, ты бы знал. — вдруг простонал Хван. Он толкнулся бёдрами между бёдер Ли и слегка прикусил нежную кожу у ключиц. — Мы не можем сейчас… — захныкал Феликс и прижался к голому торсу Хёнджина. — Позволь мне хотя бы… — не договорил Хван и снова двинул бёдрами. Феликс не знал, о чём он просит, но всё равно выдохнул: — Да… Хёнджину будто дали зелёный свет. Он подхватил Феликса под поясницей, сжал и мощно двинул тазом. Ли отозвался тихим стоном, потянул Хвана вверх, заставляя посмотреть ему в глаза, и сжал коленями его талию. Они больше не целовались — просто дышали рот в рот и касались губами. Одной рукой Хёнджин упёрся в кровать рядом с головой Феликса, а другую устроил на талии. Он рвано двигал бёдрами, будто трахая его прямо в одежде. Было душно, влажно, руки Феликса, цепляющиеся то за шею, то за мощные плечи, то и дело соскальзывали из-за испарины, выступившей на коже. Это было чистое сумасшествие. Ужасно хотелось кончить, у обоих стояло до боли сильно, а трение о ткань одежды моментами доставляло не самые приятные ощущения. Но остановиться никто из них уже не мог и не хотел. Феликс чувствовал, как напряжён Хван, как его бёдра стали двигаться резче, а прижиматься дольше. В один из таких моментов он толкнулся особенно горячо, прижался поцелуем к маняще приоткрытым губам Ли и, снова войдя языком в горячую влажную глубину, низко простонал, кончая. Феликс подался навстречу, шире развёл ноги и, схватив руку Хвана, сунул её вниз, между их телами. Хёнджин улыбнулся в поцелуй, пролез пальцами под резинку чужих шорт и мягко надавил на низ плоского живота. Послышался всхлип, Феликса затрясло, он вцепился в предплечье Хёнджина и дал понять, чтобы тот сделал так ещё раз. — Чувствительное место? — сияя улыбочкой, промурчал Хван. Он видел, как размазало Ликса и что он был совсем близко к оргазму, поэтому повторил движение, наблюдая за сменой эмоций на его лице. Ответом послужили томный стон и ощущение горячего на руке. Хёнджин вытащил ладонь, небрежно вытер об одеяло и завалился на Феликса, сгребая того в объятия. Говорить не хотелось, хотя им явно стоило это сделать. В комнате повисла тишина, пока в какой-то момент её не нарушил короткий смешок Феликса и затем его же тихое: — Зови меня своим именем… Хван обнял крепче и одними губами произнёс: — …а я буду звать тебя своим. Закрыв лицо ладонями, Феликс не смог сдержать счастливой улыбки. Если бы кто-то спросил у Хвана, в какой момент их отношения вышли за рамки дружеских, он с уверенностью назвал бы этот день. День, когда всё изменилось.