Unification

Чимин осмелел. Нет, сказать, что он осмелел — не сказать ничего. Уже сегодня омега возьмёт фамилию Чон. Но главное… главное-то — не это. Важнейшим событием в жизни ангелочка Хосока является лишение девственности. За несколько недель до свадьбы парень пристал как банный лист к своему будущему мужу с расспросами о том, как пройдет их первая брачная ночь: в какой позе Хо будет брать его, как долго будут проходить прелюдии, как долго они должны находиться с гостями, прежде чем уехать в отель, нужно ли использовать секс-игрушки, презервативы, смазку. Хосок на это лишь успевал удивляться: в какой момент его скромный мальчик стал таким смелым? В голове то и дело закрадывались подозрения: а способен ли альфа утолить жажду такого вот секс-девственника-гиганта? Как лучшему другу и человеку, практикующему пассивную роль, досталось и Тэхёну. И не волновало Чимина, что тот является человеком иного пола. Пришлось объяснять маленькому негоднику, как расслаблять задницу и в какую сторону повернуть голову, чтобы во время секса выглядеть красивее. Временами казалось, что старший Ким, как и полагается енотам, вот-вот сбежит в какой-нибудь виноградник набивать полное брюхо спелыми ягодами, после чего уже его альфа сошёл бы с ума от концентрации любимого запаха в лёгких. А за три дня до праздного события удар пал на Намджуна. Старший омега, находясь уже в северной части полуострова, был застукан разложенным на столе лидером Корейской Народно-Демократической Республики. Казалось, Сокджин пытается сожрать своего теперь уже политического союзника, но истерика Мини прервала акт животного совокупления. А после — мужчинам пришлось долго выслушивать лекцию о том, что заниматься этим в правительственном здании — не есть хорошо. И кто бы мог подумать, что подобная гиперактивность юного омеги была вызвана невероятной силы волнением перед свадьбой. Он никак не мог справиться со своими «бабочками в животе», хоть и использовал для этого все доступные ему методы. Стоя напротив зеркала, его то и дело посещают мысли дать заднюю. Брови хмурятся так сильно, что буквально сливаются в единое целое, а стилист уже готов пойти добровольно под трибунал, лишь бы покинуть поскорее это место. — Господин Ким, прошу вас, расслабьтесь, иначе мы не успеем к началу церемонии. — Да гори она в аду, эта церемония, — омега прослеживает взглядом за тем, как руки его мучителя добавляют к образу последние штрихи в виде бутоньерки жениха. — Почему я должен торчать тут половину чертового дня, когда Хосок, я уверен, приоденется за пять минут до начала или вовсе явится в чём мать родила. — Такова уж участь каждого омеги. Вы должны блистать столь важный день, — с легкой снисходительностью отвечает дизайнер, заканчивая свою работу. — Вот и всё, мы закончили. Чимин крутится перед зеркалом, удивляясь тому, насколько идеально на нем сидит костюм, его хмурые брови наконец разглаживаются, а на лице появляется довольная улыбка. — После всех этих страданий Хосок просто обязан на мне жениться, — смеется омега и, наконец, направляется к выходу.

***

— Чонгук! Эй, Чонгук, прекрати! — Ну же, малыш, никто не зайдёт. Мы быстро, у нас целых пятнадцать минут до начала, — Чон прикусывает мочку уха, стоя сзади и обнимая одной рукой поперёк живота. В ожидании начала церемонии бракосочетания Чонгук, словно дикий зверь пожирающий взглядом Тэхёна долгие пол часа, утащил младшего в подсобное помещение для персонала в надежде утолить свой голод. Альфа закрыл дверь и набросился на своего возлюбленного, который предпринимал тщетные попытки высвободиться из плена. — Боже! Ты что, взял с собой смазку? — парень стоя уже со спущенными штанами наблюдает за тем, как, словно фокусник, одному богу известно — откуда, Чон достает маленький тюбик, откручивая его зубами и выдавливая немного жидкости себе на пальцы. — Псих. — У меня были подозрения, что находясь с тобой в одном помещении, без возможности прилюдно касаться, я сойду с ума, — приставляет указательный и средний палец ко входу, сразу же вводя оба, слышит самый сладкий скулёж своего мальчика и начинает спешно его растягивать. — Поэтому я продумал варианты, как спастись от безумия. — Б-безумие — это… т-то… чем мы прямо сейчас… занимаем… — Тэхён очень пытается говорить ровно, но каждое попадание пальцами по простате отдается электрическими разрядами по всему телу, — Ся… Ровно через пятнадцать минут альфы, с чуть потрёпаным видом, выходят из подсобки, небрежно поправляя одежду. Внешний вид уже никого из них не заботит, так как всё внимание будет приковано сегодня совсем не к ним. Зал, выбранный для церемонии, сияет светом. Высокие потолки украшают гирлянды белых цветов, в воздухе витает аромат роз и жасмина. Но торжественность момента определяет не только красота — вокруг собрались представители политической элиты, дипломаты, влиятельные бизнесмены. Репортёры выстраиваются вдоль прохода, их камеры фиксируют каждую деталь, каждый взгляд. Когда двери распахиваются, и в зал входит Хосок, пространство словно замирает. Чёрный костюм сидит настолько идеально, будто он в нём родился. Его шаги уверенные, взгляд спокоен, но все чувствуют напряжение момента: он не просто жених, он — политическая фигура, от которой ждут многого. Вслед за ним появиляется Чимин — утончённый, чуть взволнованный, но с такой внутренней силой, что зал словно наполняется мягким сиянием его энергии. Их встреча у алтаря стала точкой, в которой переплелись личное и общественное. Для гостей — это был символ союзов, дипломатии, новой эры сотрудничества. Для них двоих — это день, когда сердце, наконец нашло свою половину. В политических браках редко присутствует любовь. Чаще всего такой союз не подкреплен какими-либо чувствами помимо взаимовыгоды, но, став очарованным омегой с первого взгляда, Хосок смог покорить сердце своего будущего супруга, а потому, вместо привычных потухших глаз, свойственных подобному мероприятию, глаза Мини сегодня сверкают неприкрытым счастьем. Слова клятв звучат особенно искренне, даже на фоне вспышек фотокамер. Омега говорит о доверии и преданности, альфа — о защите и поддержке. И в этот момент репортёры уже перестали просто фиксировать событие: даже через объективы видно, что это не холодный политический союз, а настоящая любовь, которая способна менять судьбы. Аплодисменты, поднятые бокалы шампанского, звон их ударов друг о друга — всё это слилось в единый торжественный хор. Сокджин и подумать не мог, что его старший сын способен быть не просто раздолбаем, вечно развлекающимся и транжирящим деньги семьи, а столь внимательным и чутким партнером для своего супруга.

***

Когда главные виновники праздника оказались в номере отеля для новобрачных за окном уже давно стемнело. Нервозность Чимина достигала своего пика как только они оказались внутри. Вся его смелость, которой он буквально блистал все предыдущие недели улетела в неизвестном направлении в распахнутое окно, а все советы полученные от Тэхёна стёрлись из памяти будто их там никогда и не было. Просторная комната оформлена в спокойных тонах: кремовые стены, золотистые акценты, тёплый свет от бра и торшеров. В центре стоит большая кровать с высоким изголовьем, застеленная белоснежным бельём, на подушках лежат аккуратно разложенные лепестки роз. Возле окна — широкий диван, напротив — стеклянный столик с охлаждённым шампанским в ведёрке со льдом и двумя хрустальными бокалами. На тарелке рядом — клубника в шоколаде, фрукты и лёгкие десерты. Хосок сидя на диване с интересом наблюдал за своим омегой, который придумал уже тысячу причин чтобы оттянуть время: съел всю клубнику, три раза сходил «припудрить носик» в ванну, скинул с постели лепестки роз и долгие двадцать минут рассказывал о том, как его раздражает эта традиция, ведь это настоящее насилие над цветами и они должны стоять в красивой вазе, а не быть рассыпанными по комнате, словно какой-то мусор. Альфа встал, стянул с себя пиджак и галстук, и пересел с дивана на край кровати. Заметив как Чимин попятился к выходу, он немного усмехнулся и склонил голову на бок. — Ангел мой, подойди ко мне, — чуть раздвинув ноги Хосок похлопал себя по бедру в приглашающем жесте. — Мне… мне надо Тэхёну позвонить, я… я обещал ему, — Мини трясущимися руками потянулся в карман брюк за телефоном, намереваясь выйти. — Чимин, — чуть строже, но всё еще с очевидными нотками умиления в голосе. Омега положил телефон на тумбу у входа и медленно подошёл ближе. Хосок, сразу взяв его за руку, потянул ближе и усадил к себе на колено. — Ну чего ты так испугался, маленький, — альфа осторожно стал поглаживать парня по спине. — Разве я когда-нибудь причинял тебе боль? — Нет. Просто… просто я… — Чимин облокотился на грудь мужчины, уложив голову ему на плечо. — Просто у меня ведь это первый раз, и я… волнуюсь. — Клянусь, я сделаю всё, чтобы причинить тебе как можно меньше боли. Ты же и целоваться боялся, помнишь? А потом во вкус вошел и сам стал меня просить поцеловать тебя. Хосок нежно взял младшего за подбородок, повернул к себе и прильнул к его губам своими. Поцелуй вышел аккуратным и трепетным, что помогало омеге забыться, но со временем становился все более страстным: альфа проник языком меж Чиминовых губ, где словно в морской узел пытался связаться с таким же, но менее смелым язычком. Руки уже во всю блуждали по талии, бережно оглаживая её, а затем принялся медленно расстёгивать блузку своего ангела. Чимин наконец смог немного расслабиться и, оказавшись обнаженным был аккуратно уложен на белые шёлковые простыни. Хосок, сняв с себя рубашку и брюки сразу вместе с бельём, устроился между его ног и навис сверху огромной скалой. Альфа начал проводить дорожку поцелуев от подбородка омеги до груди и ниже, вызывая табун мурашек. Добравшись до пупка омеги, он осторожно прикусил кожу рядом и тут же её зализал, сразу спускаясь еще ниже, и открывая себе вид на аккуратный член, прошёлся по нему языком от основания до самой головки, а затем вобрал плоть в рот полностью. Мини протяжно застонал от такого действия. Голова внезапно стала абсолютно пустой, ни единой мысли. Перед закрытыми глазами — звезды, галактики, вселенные. Когда Хосок просунул руку меж половинок ягодиц, собирая смазку пальцами и осторожно вводя внутрь первый — Чимина выгнуло дугой от удовольствия. Такого возбуждения, такого удовольствия, такой бешеной страсти он не испытывал еще никогда в своей жизни. Он положил руку на голову альфе, чуть сжимая волосы в кулак и инстинктивно подаваясь бёдрами вперед-назад, приближаясь к первой разрядке. — Х-хо… Хосок… я сейчас… — мужчина стал активнее посасывать плоть младшего, одновременно радражая внутри простату уже двумя пальцами и упиваясь ангельской музыкой, слетающей с губ своего, теперь уже мужа. Как только Чимин кончил, Чон снова навис сверху и глубоко поцеловал его, собирая ртом остатки стонов и довольную улыбку младшего после оргазма. — Сейчас будет немного больно, но потерпи, ладно? Обещаю, это ненадолго, — альфа нежно огладил щёку мини, заглядывая ему в глаза. — Хо, сделай сразу. До конца. — Уверен? Так может быть больнее. — Да. Да, пожалуйста, лучше получить сразу всю порцию боли, — омега улыбнулся, обнимая своего мужа за шею. — Хорошо, маленький. Готов? — Д-да… Хосок поцеловал младшего в висок и приставил головку ко входу, чуть водя ей по промежности, растирая омежью смазку, а затем вошел не быстро, но одним плавным толчком по самое основание, тут же замирая и сцеловывая проступившие слёзы с глаз своего малыша. Чимину больно, и альфа себя самолично готов отправить пройти все круги ада, дабы загладить вину за каждую пролитую слезинку. Омега ногтями вцепился в спину, сильно жмуря глаза и стараясь дышать ровно, сильнее притянул к себе Чона. Только он может успокоить, только он может защитить, никто кроме него не способен забрать всю боль, даже если эту боль причинил сам мужчина. — Тш-ш… мой хороший, мой любимый, такой смелый мальчик, — Хосок бережно гладит талию парня, опираясь на одну руку. Старается отвлечь, утешить. Начинает медленно двигаться внутри, ловя каждую эмоцию и движение Мини. С каждым новым толчком боль отступает на второй план, сменяясь чем-то более приятным и вынуждая омегу подаваться тазом навстречу члену, насаживаясь сильнее. Сбитое дыхание вновь заменяется стонами, которые становятся громче, слаще, протяжнее. Почувствовав это, альфа ускоряет движения, трение по простате усиливается, и вот уже Чимин шёпотом умоляет брать его сильнее. Сцепляя ноги в замок на пояснице мужа, омега готов поклясться: решение его папы выдать своего сына замуж за этого мужчину — лучшее что могло случиться в его жизни. Наконец он понимает и Тэхёна, что пропал на несколько недель со всех радаров после того, как впервые занялся сексом с Чонгуком. Нет. Не сексом, а любовью. И Чимин с Хосоком тоже занимаются любовью. Он так много шутил о том, каким будет его первый раз, но даже и подумать не мог, что это может быть так приятно. Хосок намеревается выйти из младшего, прежде чем кончить, но Чимин его останавливает, прося оставить в нём свою частичку. И мужчина повинуется: толчки ускоряются, и уже спустя несколько минут оба супруга достигают крышесносного пика. Омега пачкает их животы, а его муж изливается внутрь. Под утро оба лежат измотанные на слегка влажных простынях, после занятия, не единожды засвидетельствованной стонами, любовью. Вымотанные, уставшие, но самые счастливые. Чимин — на груди Хосока, водит пальчиками от пупка к шее, а Чон крепко прижимает к себе омегу. — Мне бы очень хотелось принести в этот мир душу, рождённую от нас двоих. — Надеюсь, я буду хорошим отцом и мужем, — устало улыбается альфа. — Я уверен: ты будешь лучшим. Когда у нас будет ребёнок, давай назовём его Юнги, в честь твоего папы? — Мне достался самый прекрасный омега на свете… Теперь уже Чимин пропал со всех радаров на несколько ближайших недель. С Хосоком они занимаются любовью.