Несгоревшие. Часть 1: Катакомбы

Непроглядную черноту разрезала оранжевая прямоугольная полоска света. Как оказалось, это была полая вытянутая длиной в две ладони с округлыми краями капсула со светящейся жидкостью, которая то и дело переливалась в руках женщины, очерчивая её лицо тёплым, как от костра, светом. — Все живы? — поинтересовалась Кларисса, отведя от себя светящуюся палочку в сторону, чтобы вглядеться в искусственный сумрак. Так она видела очень хорошо и заметила к своему удовлетворению двоих подростков, к разочарованию — старшую Кросс, и к радости — Даниэля. — Целы… — почти одновременно ответили мужчина и его сестра, а их младшая родственница лишь неуверенно кивнула. Мальчишка же опосля оборотней, сдавлено и не открывая рта угукнул. Хорошо. Теперь они все в её руках. И от Асты она как-нибудь избавится, когда подвернется случай. Клара обернулась и прошла в сторону заваленного прохода. Стена слева основательно засыпала правую. Её чувствительные к свету глаза не смогли выцепить даже краешек железной двери. Кажется, ту плотно закрыло камнями и землёй. Овлиш вдохнула тяжёлый воздух и выдохнула с мыслями, что их побег мог пройти куда тише, дать им больше форы и времени, чтобы уйти. Теперь у них всего два дня по хорошему сценарию, чтобы в катакомбах их не смогли поймать и вернуть обратно в лаборатории, только уже всех разом как расходный материал для экспериментов. Конечно, после того, как им ещё вынесут приговор за проступки и нарушение устава. Джозеф же не спускал глаз с вытащившей их докторши. Не особо отдавая себе отчёта, он хотел предугадать её дальнейшие поступки, поскольку она казалась ему опасной. Парень не смог бы объяснить, что можно было ожидать от этой женщины, но чувствовал, что с ней стоит держаться на расстоянии и эмоционально отстраненно. Прямо как с родителями или учителями по физкультуре и иностранному. У них всех имелось нечто общее, что вынуждало Джоса внутренне сжиматься и настораживаться каждый раз в их присутствии. А Эмили, оказавшись в тёмном и абсолютно неприветливом пространстве, притихла настолько, что, казалось, не дышала. Она, не отпуская кузину, робко выглядывала из-за её спины, осматриваясь по сторонам. Неосознанно девушка сжимала руку сестры, когда на неё нахлынивала очередная волна опасений. Темнота устрашала, хотя Эми хорошо всё различала в ней, правда только, словно сквозь зелёную плёнку. Травянистые оттенки ярко подчёркивали зловещую атмосферу заброшенного подземного больничного коридора. Аста, всё ещё держа одной рукой целую охапку вещей, а другой Малую, тоже постоянно озиралась по сторонам. Она принюхивалась, пытаясь учуять затаившуюся опасность. Нервы оборотницы сильно натянулись. Ей хотелось взорваться, а недавний бег только подогрел и без того горячую кровь, нежели помог разрядиться. Да к тому же младшая рядом фонила страхом, одним из самых неприятных чувств для Асты, и стабильное тяжёлое спокойствие брата это никак не уравновешивало. Она явно желала высказаться ещё с момента, когда их с докторшей взгляды встретились в тюрьме. Энергия прямо требовала выхода, пока есть возможность. Кросс помнила вызов, который горел в глазах учёной, и приняла его. Как минимум — быть противостоянию, как максимум… Над этим стоит ещё подумать. Аста посмотрела на блондинку с недоверием примерно с минуту, а затем её поблёскивающий переливом оранжевого — не то от эмоционального заряда, не то от искусственного света — карий взгляд сместился на брата, который тоже осваивался в новом месте, только что тщательней остальных. По-другому её родственничек просто не мог, и она это прекрасно уяснила. Но при этом всё равно порой ненавидела. Всё бы ему знать да контролировать. А этого девушка не любила, так как считала, что и без присмотра со всем справится, у неё для этого достаточно сил, умений и собственной головы. «Правильность» брата, бесконечная погоня за справедливостью, его решения, становившиеся ей совершенно непонятными, выводили из себя. Как сейчас, когда она и так на взводе. Вся её напускная сосредоточенность не выдерживала внутреннего натиска и трещала, предупреждая об скором извержении внутреннего вулкана. Как ни странно и удивительно совпадение, но и Рисса в этот момент чувствовала, как в её жилах закипает кровь. Она обернулась к выжившим. Заметила тут же, как на неё смотрит мальчишка, будто пытается прочитать её намерения по лицу и телу. Овлиш зыркнула на него, и он тут же отвёл глаза в пол, отпрянув к стене позади него. Женщина про себя отметила хорошую реакцию и сразу же переключилась, выцепив взглядом среди однофамильцев темноволосую девчонку. Тупую, неразумную, подставившую их всех в порыве жалости к пленникам и попытках найти свою родню, которая теперь ей, Клариссе, мешает. А у неё были совсем другие планы и в них она рассчитывала только на детей. И если ради 205-го она ещё готова их подкорректировать, то вот ради его второй сестры… — Ну и какого хрена там было?! Эй, Номер Два, я к тебе обращаюсь, — окликнула таким образом Эмили Овлиш, хотя при этом привлекла внимание обеих Кросс. Русал же рядом вздрогнул. Её резкое обращение перебило созревание желания Асты сорваться на старшем брате, заставив даже на миг опешить то ли от неожиданности, то ли от того, как назвали Малую. А блондинка подошла ближе, чтобы всё же лучше видеть Эми и давить конкретно на неё. — Мы из-за тебя и твоего приступа идиотизма едва успели выбраться. А если бы остались?! Ты представляешь, что это, как это? Представляешь?! Напомнить? — разгонялась в обвинениях Кларисса и даже положила руку на свою сумку, в которой лежало что-то, чем она могла освежить воспоминания девчонки, застывшей как вкопанная сейчас и не могущей ничего сказать или сделать, чтобы оправдаться. Младшенькая как воды в рот набрала и выдохнуть даже ничего не смогла в свою защиту, а вот Аста нахмурилась, а после её лицо исказилось подобием звериного оскала, радужка глаз заблестела оранжевым огнём отчётливее. Старшая Кросс завела руку за спину, уводя сестрицу с линии «атаки». Всем своим видом она показывала: «Только попробуй тронуть, будешь иметь дело со мной». Руки хищницы чуть заметно задрожали, отчего Эмили, и без того напуганная напором противоречивой спасительницы, перевела взгляд округлых золотистых глаз на кузину. На предплечьях Асты стала проступать густая, с оттенком «кофе со сливками», шерсть. Ближе к локтям окрас сменялся на светло-бежевый, но с такими же молочно-шоколадными полосами. Пальцы удлинились, также начав покрываться шерстяным покровом. Ногти плавно переходили в острые бело-кремовые когти. Полуобращение добавило виду средней Кросс диковатости, особенно когда у неё проступили клыки длинней стандартных человеческих. Пепельноволосая оборотница уже мысленно представляла, как расправится с блондинкой за грубость, которую она вылила на двоюродную кровинушку. От броска к «цели» её останавливала лишь хрупкая ручонка Малой, ещё крепче вцепившаяся в неё, и голос брата. — Аста… — не повелительно, но весомо раздался тон кхана, обратившего внимание на зарождающуюся бурю. — Что Аста?! Я уже который год Аста! — огрызнулась в ответ альта, метнув гневный взгляд в сторону Даниэля. Её голос набирал силу с каждым брошенным словом: — Я эту кашу заварила? А? Из-за кого мы тут оказались, не помнишь? Мирно, тихо просто сдались в лапы этим «экспериментаторам»! — Это была не сдача, а тактическое отступление, — с прежней невозмутимостью парировал Даниэль, параллельно с этим убирая пистолет в кобуру. — О, пресвятые поршни. Теперь это так называется? «Тактическое отступление»?! — Девушка изобразила изумление и, будь её руки свободны, взмахнула бы ими, но вместо этого лишь закатила глаза, подняв голову лицом вверх. После с яростью глянула на брата: — А больше ничего не придумал в оправдание? Мы могли бы уйти, пробиться, да в конце концов… — погибнуть, — холодно и твёрдо закончил за неё Даниэль. Он вздохнул, слегка покачав головой, и тон его голоса потеплел при следующих словах: — Пойми, Аста, уличные драки это одно, а столкновение с профессиональными бойцами — другое. К тому же, они были наёмниками. Им платят за выполнение чётко поставленных целей, и чем проще это сделать, тем лучше. Альта лишь недовольно фыркнула, отвернувшись от него. С её рук стала исчезать звериность, но это не значило, что Аста успокоилась. Дэн чувствовал по особой связи, что внутри неё бурлит лава. Она просто не нашлась что ответить. Клара вообще ни разу не впечатлилась реакцией сестрички «номера двести пять». Хотя, стоит признать, что уловила, как та перетягивает «одеяло» на себя. Вроде бы начала в порыве стараться уберечь Номер два от нападок «страшной тёти», а ушла в дебри выяснения отношений с братом. Овлиш лишь краем уха слышала, о чём они судачат. Но причина, по которой они оказались у неё под колпаком, учёную не интересовала. Женщина снова посмотрела на Эмили, на задворках разума понимая, что не совсем верно отчитывать её. Не то чтобы Рисса была приверженкой справедливости. Но когда находишь виноватого, его можно без зазрений чей-либо совести наказать. И то, что у Второй была защитница никак на смену «намерений» у Клариссы не повлияло. За порывом эмоционального выговора Кроссы не сразу заметили, как главная косвенная провокаторша конфронтации между ними переключила своё внимание на кучерявого подростка, которого она же и выхватила из толпы других бедолаг, и который во время перепалки взрослых сейчас старательно пытался чем-нибудь себя занять, лишь бы управиться с тревогой, явно захватившей его. Он поправлял повязку, которая успела сползти с его бедра, и прикидывал, видимо, есть ли смысл её перемотать. Но как только почувствовал, что на него пристально смотрят, то прекратил своё занятие и медленно убрал руки, не поднимая при этом глаз, чтобы не встретиться взглядами с докторшей. — Ты…— резко обрезала она, скинув в центр их собрания на пол с треснутой плиткой светящуюся палочку. С ней ничего не случилось, она не разбилась и не помялась, только ярче засияла, пока оранжевая жижа внутри неё волновалась. А вот Скалински от неожиданности дёрнулся, опасливо глянув на фонарик и женщину, а потом снова спрятал взгляд. — Это всё из-за тебя. Весь переполох из-за тебя. Ты чем думал? — Кларисса наступала, оказавшись очень близко к юноше. Джозеф почувствовал, что его зажимают. — Посмотри на меня! — Она быстро шлепнула ему по левой щеке, чтобы спровоцировать его обратить на неё внимание, показать глаза. В итоге Клара заставила парня поднять голову, взяв его за подбородок. Глаза альтера были тёмные, в них цвели растерянность и страх. — Чем ты думал, Номер Три? Хотел выслужиться перед девчонкой? Хотел что-то исправить? Где освобожденные?! — накинулась она, и тут же почти прорычала для него ответ: — Сдохли там раньше времени. Хотя, если так подумать, то для оставшихся это в какой-то мере даже спасение. Так что уже погодя Клара, перехватив парня снова за подбородок, после его попытки убрать её руку, добавила, ядовито цедя: — Или их пытают в наказание. Просто так. Потому что теперь можно. Потому что теперь они бунтари, а таких там никакие прописные права не защищают. — Он как раз-таки думал и не только о себе… — прокомментировала тут Аста. Но блондинка то ли не услышала, то ли не хотела обращать внимания. Кларисса злилась, потому что она могла оказаться среди пойманных. А этого не было в её планах. Никто не посмеет мешать ей. Она здесь главная. Если бы не она, они бы не выбрались. Никто из них. — Думай своей головой лучше, думай! — и она отпустила Джоса только лишь затем, чтобы всадить ему бодрящую пощёчину. Но парень вдруг перехватил её правую руку, не дав себя ударить, шагнул навстречу и чётко вонзил зубы в подставленное запястье. Она сдавленно вскрикнула от неожиданности. От такого зрелища Эмили громко ахнула и спряталась за кузину, которая вдруг выдала: — Так тебя! Будешь знать своё место! — Аста, подняв свободную руку, сжатую в кулак, с ехидной ухмылкой торжествовала. Запястье зажгло и сдавило. Клара отбивалась, с одной стороны отталкивая двуногую пиявку, а с другой пытаясь вернуть себе конечность. Но вампиреныш вцепился крепко, подобно клещу. Овлиш хотела двинуть ему по уху кулаком или ударить по хомуту, хотя это было опасно, от судорог его хватка могла бы и кость ей проломить, но вдруг парень сам оттолкнул её и с отвращением воскликнул: — Фу, блять… Птица! — Он схватился то ли за живот, то ли за грудную клетку, борясь с неприятными ощущениями, а после отвернулся к стене и облокотился на неё левой рукой, согнувшись. Его бы стошнило, но похоже, не в этот раз. Он только усердно проплевался. Кларисса согнула правую руку в локте и зажала запястье, чтобы хоть как-то остановить кровь, пока её гены оборотня не схватятся за раны. Зелёная рубашка и белый рукав медхалата пятнами немного потемнели по внутренней стороне предплечья. Овлиш взглядом метнула молнии в мальчишку, но вместо того, чтобы продолжить внушать ему чувство вины, с некоторым злорадством отпустила: — Надо же, аллергик… Смотрю, и вампир из тебя не ахти какой, — и едва улыбнулась, мысленно для себя отмечая любопытные детали. Парень не обернулся, хотя его это замечание задело. В нём как будто слышалось, что эта женщина знает о нём что-то ещё и имеет в виду не только его провал в качестве спасателя других подопытных. Глядя на руку, Кларисса подумала с досадой и раздражением: «Одежду мне запачкал, гаденыш». Тогда как в стороне уже успела спохватиться сестричка 205-го. — Эй, курица, не ожидала, что отпор получишь? — У неё появился новый повод веселиться, так как неприятельнице хоть мало-мальски досталось и теперь ещё есть такая чудесная возможность капать той на нервы уничижительным прозвищем. Даже, пожалуй, не одним. Хотя, может, она действительно наседка? Агрессивная, правда, для домашней птицы, но, может, строит из себя бойцовского петуха? Клара повернула голову к непонятно зачем прихваченной Номером Два выскочке и смерила ту взглядом, а после высокомерно вскинула бровь. Как она вообще смеет возникать? — Язык прикуси, а то ведь если не самолично закатаю его, так младшенькая подсобит…— отпустила холодно учёная, совершенно не объясняя, как возможно второе. Даниэль лишь тяжело вздохнул, словно принимая произошедшее как неизбежное. То, что ему довелось наблюдать сейчас, отчётливо предсказывало нелёгкий путь. Такая группа быстрее погибнет, нежели выживет. — Сейчас не время искать виноватых, — спокойный и ровный голос капитана прозвучал отчётливо, не давая разогнаться конфликту. — Тем более что все мы сейчас в одной лодке. И потому… — Даниэль сделал короткую паузу, переводя внимание и встречаясь с каждым собравшимся взглядами, — Хотим мы этого или нет, нам придётся действовать сообща, а не калечить друг друга. Ухмылка с лица Асты испарилась, а Эмили робко выглянула из-за её спины, взглянув на кузена, а после на докторшу и Джозефа, который из-за плеча смотрел на говорившего. — И как ты себе это представляешь, братец? — вновь встряла альта и косо поглядела в сторону блондинки. — Эта «птичка» же из… Умников в белых халатиках. Ей ничего не стоит сдать всех нас своим хозяевам. — У неё теперь вряд ли есть возможность вернуться, — ответил Дэн, переведя взгляд на учёную. — Что-то же вас сподвигло на данный поступок, не так ли, доктор? Вмешательство Двести пятого, пока единственного из однофамильной троицы демонстрирующего ум, которым пользуются хотя бы несколько раз на дню, подействовало на Клариссу отчасти успокоительно. Она опустила бровь и вскинула голову, прижав раненую руку к себе ближе. — Очевидно. И чтобы теперь мой побег удался и ваш тоже, соизвольте слушать меня и слышать, а также соображать, — на этом её взгляд скользнул по Эмили и по мальчишке в стороне. — Если, конечно, не хотите кончить как остальные. Ей понравилось увиденное. Даже с учётом того, что юноша рискнул защититься от её нападок, от его гнева, отвечающего за отстаивания личных границ, которые Кларисса нарушала, прекрасно это осознавая, и след простыл. Остался только страх. Отлично. Джозеф побаивался встретиться взглядом с докторшей и чувствовал себя очень неуютно под давлением её взора. И при этом он был один среди чужих, да ещё и оборотней. И хоть пока что из всех них мужчина ему казался более адекватным, Джос все равно держал в уме, что это ровно до тех пор, пока Эмили ему не расскажет, в каких обстоятельствах побывала и с кем. И вот тогда, Скалински мог поклясться, от миролюбия того не останется и следа. — Кстати, — вдруг спохватилась Аста, перекладывая охапку вещей с одной руки на другую. — А где Луиджи? Ты, курочка наша, говорила о том, что его там нет? А где он тогда? И вместо того, чтобы ответить на вопрос, который молодая женщина задала, видимо, Овлиш, поскольку только что стало известно, что она имеет отношение к птицам больше всех тут присутствующих, Клара прыснула, опустила руку и уперлась обеими кулаками в бока. Удивительная цепкость к словам у этой взбалмошной особы. Рисса самодовольно и лукаво улыбнулась. — Дорогуша, что-то ты вообще умом не блещешь. Я тебе не обязана отвечать, даже если ты попросишь вежливо и стелечкой распластаешься передо мной. К тому же, нам сейчас бы убраться отсюда и желательно поскорее. И у нас совсем нету времени, чтобы думать о ком-либо, кроме себя. Если это ваш приятель, то можете уже лить слезы. — Что ты сказала? Сейчас стелечкой окажешься ты! — огрызнулась пепельноволосая, явив недобрый оскал, и тут же в её глазах вновь вспыхнул огонёк, предзнаменующий, ясное дело, потерю контроля. Казалось, ещё миг, и она сбросит все вещи, что несла всё это время, позабудет обо всём и ринется в драку. — Аста, — спокойный, но предостерегающий голос требовал поумерить свой пыл и обратить внимание на зовущего. — Чего? Я не собираюсь терпеть эту… эту напыщенную идиотку! Тоже мне, возомнила из себя главную. Тут кое-кто слишком умный оказался, — не оборачиваясь в сторону брата, тут же парировала Аста, сжав свободную кисть в кулак и уперев её в бок, на манер Клариссы. Она при этом скорчила насмешливую гримасу, граничившую с отвращением. — Конечно же, куда нам всем до вашего пернатого величества? Корону-то поправь, королевишна, а то я помогу. Кросс шагнула навстречу Овлиш, выставив перед собой кулак. На лице её промелькнула ухмылка, на считанные секунды обнажая слегка удлинённые клыки хищницы. Весь её вид говорил, нет, кричал о том, что она готова объяснить этой заучке на весьма доходчивом языке негласные истины. Кларисса даже и на сантиметр не поддалась прочь от такого натиска. Она едва удерживала особую улыбку, которая выдала бы в ней того, кому нравятся чужая горячность, чужие эмоции и факт того, что причиной этого стал ты сам. О, да… Как бы оборотница ни сопротивлялась на словах, а на деле она у Овлиш уже была на крючке. — Ни тебе, ни нам это не поможет. Не время выяснять отношения, — обратился Даниэль к сестре, и его голос при этом не выражал волнения, будто старший Кросс и вовсе не замечал того, с какой прогрессией накаляется обстановка в этом тёмном тоннеле. Для него это обыденность. И пусть сестра бесилась бы, но сейчас это не к месту. — Нам необходима координация следующего этапа. Оставаться здесь — самоубийственно. Они, — лёгким кивком головы он указал на завал, — долго думать не будут. Хоть мы и посеяли хаос, это только на время затормозит их. К тому же, у них могут быть другие пути подхода сюда. — Слушай старшего, дело говорит, — почти прошептала Кларисса, не сводя глаз с средней Кросс. Голос 205-го звучал как холодный неспешный ручей на малых перекатах, хотя мужчина и повторял её, Овлиш, слова. Но раз до «балласта» не доходит из её уст информация, может через родственные узы получится пробиться сквозь невообразимую толстолобость. Повисла тишина. В которой только Аста, с распылёнными до предела эмоциями, что-то неразборчиво пробурчала себе под нос, опустив кулак. Она спрятала оскал, остался лишь хмурый, полный негодования взгляд, перемещающийся с докторши на Дэна, а после и в тёмное пространство тоннеля. Оборотница, конечно же, осталась в полнейшем недовольстве от вмешательства её вечно всё знающего братца. Однако она всё же понимала то, что он прав — оставаться на одном месте нельзя. Вот только куда же идти? Овлиш диву далась, насколько сильные бури мгновенно поднимаются и также быстро рассеиваются внутри средней Кросс. Её эмоции были как стихийное бедствие, не меньше. Интересно, этому поспособствовала промывка мозгов или сестричка Двести пятого уродилась такой? — А… Луиджи…точно за нас? — Вдруг послышался робкий, тихий голосок юной Эми, которая наконец осмелилась выйти из-за спины кузины. Каждое движение девчонки — осторожное и немного скованное, тогда как в её глазах селились растерянность и тревога, только теперь к ним примешались ноты любопытства. Ей одновременно было страшно и интересно, а ещё хотелось отвлечь взрослых, чтобы они не успели вспомнить о том, как она с ними тут оказалась. — Он — наш друг, наш товарищ… — ответила Аста, повернув голову в сторону младшенькой. — Он был с нами, когда напичканные до зубов уроды окружили нас, схватили и привезли сюда. — Теперь мы выбрались и его тоже вытащим, — подхватил слова сестры Даниэль, скрестив руки на груди и переводя взгляд с одного присутствующего на другого. — Во-первых, потому, что товарищей не бросают в беде. Во-вторых, он единственный, кто может нам помочь в сложившихся обстоятельствах. Аста, та штука, которую Луи показывал, есть среди его вещей? — Должна быть. Сейчас погляжу… — озадачившись и подостыв, пепельноволосая закинула часть вещей себе на плечо и принялась осматривать кожаный квадратный рюкзак гнома. Капитан лишь одобрительно кивнул ей. Уж лучше пусть сестра займётся делом, чем продолжит демонстрировать свой боевой характер. Он прикрыл глаза, прислушиваясь, и уловил помимо копошений Асты и дыхания собравшихся отдалённое гулкое падение капель где-то впереди и тихое «шуршание» обломков стен — завал являлся нестабильной конструкцией и мог обвалиться вновь при неаккуратном разборе — и больше ничего. Что ж, пока переживать не о чем. Клара, может быть, ещё раз напомнила бы собравшимся, что им нужно уходить, но попридержала себя, тихо дожидаясь чего такого вытащит неуравновешенная выскочка из прихваченных вещей. Как будто это могло что-то значить и как-то повлиять на дальнейший выбор путей в катакомбах… Хотя, с чего бы? Она-то уже всё решила. Овлиш мысленно отмахнулась от вероятной важности находки, а поскольку страсти уже все, кто хотел, обсудили, она сама принялась за своё, только украдкой напоследок глянула на Даниэля. Блондинка вытерла руки влажной салфеткой, которую достала из сумки, а потом подобрала с полу светящуюся палочку. Она на минуту отвлеклась, чтобы разглядеть поближе две запекшиеся ранки на запястье при ярком свете. Исподлобья зыркнула на вампиреныша в тёмном углу, но ничего не произнесла. Были у неё на него свои планы, которые, впрочем, распространялись и на Эмили. — Так… Вот это что-то… А это… Это зачем вообще? Ладно, гномью логику мне не понять… — бормотала Аста на фоне, перебирая содержимое рюкзака, владелец которого оказался тем ещё барахольщиком. Наконец, на её лице расцвело подобие триумфа, и одновременно с этим она вытащила на оранжевый свет некую сферу, похожую больше даже на сложную головоломку, собранную из проволок и каких-то ещё позолоченных, немного потёртых вставок — абсолютно непонятно с какого конца разгадываемый ребус, не дающий даже намёков, что с ним может быть всё просто. — Вот, это она! Эта «штуковина»… Луи называл её как-то по-своему. И я запомнила: уж очень мудрёная она, с таким же мудрёным названием. Ума не приложу, как он её открывал, тут же вообще не за что зацепиться, — говорила Аста, сосредоточенно разглядывая и демонстрируя остальным металлический клубок размером с крупное яблоко. Даниэль открыл глаза, и взгляд цвета льда стрельнул в сферу, секрет которой пыталась разгадать сестра. Кросс, подойдя к ней, взял металлический шар и присмотрелся к нему, прокручивая его на ладони. — Это не просто «штуковина», — прокомментировал капитан, чуть сжав сферу в руке и повернувшись с ней теперь к учёной, требуя её внимания. А Кларисса как раз была рядом, делая вид, что ей вовсе неинтересно. Её отстранённость быстро как-то слетела с лица, когда Дэн показал ей творение инженерной мысли. — Это наш шанс. Практически единственный, но неоспоримый. Внутри неё данные, которые помогут разоблачить систему всего этого заговора, а также доказать то, что мы не преступная шайка, которую необходимо изловить и судить. Данные, которые раскроют настоящих предателей как среди военного подразделения, так и выше, в системе власти. Он поднял взгляд на лицо Овлиш. Женщина разглядывала сферу, желая коснуться её, но тем не менее не делала этого. В её голове пронеслось скептичное «Да неужели…», стоило ей только представить, что этот горе-вояка достал хоть какую-нибудь ценную информацию. Даниэль говорил спокойно, от него постоянно веяло затвердевшей, с годами что ли, уверенностью. Но сейчас почувствовалось, что ему ещё и горько. Наверное, узнать, что среди союзников изменник, тяжело для него. И на протяжении уже пару месяцев эта горечь от предательства никак не выветривалась. Он такого простить не мог. — Именно поэтому поход за Луиджи заключается не только в чувстве долга перед товарищем, но и в нашем же собственном спасении и оправдании наших имён. Полагаю, вы прекрасно понимаете, доктор, что и ваше имя теперь официально числится в списке военных преступников. Остальные же — нежелательные свидетели вашего побега. Иначе говоря, официально — соучастники, — Даниэль смотрел на Клариссу, не моргая, ожидая, что та осознает. — Даже мы? — нерешительно, почти неслышно поинтересовалась Эмили, посмотрев в сторону Джозефа и встретившись с ним глазами, а после перевела вопрошающий взгляд вновь на кузена. От волнения она сжала края куртки, чуть не выронив остальные вещи, что были в её руках. — Да, Эми. Даже вы, — вздохнув, ответил с едва уловимой мягкостью Даниэль, посмотрев на девчонку, а потом на кудрявого мальчишку, который явно ощущал себя «не в своей тарелке». — И прежде всего, перед тем как отправляться в путь, нам необходим план и чёткое понимание того, куда и как направляться. — Вам, доктор, — внимание капитана вновь обратилось к статной блондинке в белом халате, — необходимо обработать рану. На это Овлиш ответила ему, лишь покачав отрицательно головой и показав чистые руки. Дэн согласно, хотя и не сразу, кивнул. Хорошо. Тогда он продолжил: — Остальным — необходима передышка. Небольшая, но важная в нынешнем состоянии, — и Кросс имел в виду скорее эмоциональный план, чтобы никто ни с кем не сцеплялся сейчас. На это негласно согласились, наверное, все. И на том спасибо. Даниэль снова обратился к Клариссе, но уже тише, чем когда говорил для всех. — Если вы решились на побег, то вряд ли бежали слепо. Следовательно, у вас должно быть хоть какое-то знание системы подземных тоннелей этого сектора. Где ближайшее безопасное место? Клара, до этого молча слушавшая и вникавшая, а также следившая за «выступлением» Дэна, когда все замерли в ожидании её слов, оглядела собравшихся, а после фыркнула. Да-да. Ещё и языком прицокнула. Она закрыла на пару мгновений глаза и помассировала переносицу. Вздохнула, мысленно взывая к своему терпению среди этих невежд. — Нет, так не пойдет, — выдала она, качая головой. Женщина открыла глаза и вцепилась ими в мужчину, которому нужны были ответы от неё. Он требовал и думал, что она ему их так легко даст. — Давайте мы сейчас все здесь уясним одну деталь. Я — главная, и все должны слушаться меня, так как я единственная, кто знает, что делать. Никаких вопросов. У меня есть план, я прекрасно понимаю, что мне сулит, выберись я на свет, и насколько я рискую. А также вы все. У меня с собой есть кое-что, и оно уже готово, чтобы им можно было хорошенько и надолго засадить всех тех, кто заправляет весёлым заведением, в котором вы провели неделю. — На этом факте оба подростка переглянулись и их глаза практически синхронно расширились. А Кларисса продолжала: — К тому же оно имеет даже официальные штампы и реальные имена, что придает ему особый вес. И оно в легком доступе… — Овлиш положила руку на кожаный портфель. — Может, ваш «компромат» тоже смогут извлечь, банально если не вскрыв сферу, то разрушив её, и незачем тогда тащиться за гномом. Хотя, наверное, это уже сделали. Вещи досматривают у всех, а на электронику сажают жучки… — Короче: все всё уяснили? Я — говорю, вы — слушаете и не перебиваете, не перечите, — последнее она буквально процедила, указав пальцем на каждого в такой последовательности: Даниэль, его полнородная и двоюродная сестры, а потом Номер три. — Поняли? Сейчас вы молча идёте за мной и забываете о своём дружке. Он слишком далеко, и мы не пойдем за ним. Это большой и глубокий крюк, мы можем запросто пропасть по дороге. А я хочу выбраться живой и поскорее, пока за нами не хватились и не перекрыли все выходы, — пыталась убедить всех Кларисса. Выдержав паузу, она добавила: — Если так угодно, пускай за «товарищем» отправляется та, кто о нём переживает больше всех. Я и дорогу нарисую. А доблестный солдафон пригодится, чтобы сопроводить детей на поверхность. Я одна, конечно, тоже справлюсь, но мало ли какие непредвиденные преграды нас ждут, — бросила под конец Овлиш, найдя возможность избавиться от Асты и при этом сказаться не такой уж равнодушной к их с братом «потере». Кросс недовольно фыркнула и демонстративно закатила глаза, мол, «тоже мне нашлась тут главная». Кого-кого, а вот её в лидерах оборотница-тигрица терпеть не собиралась, ей и брата-командира сполна хватало. Того она, на удивление, слушала, хоть и нередко делала вид, что из одолжения. Напыщенной «пташке» такого уровня сервис она уж точно не собиралась оказывать. Эмили, ощутив новый напор со стороны учёной, тут же спряталась обратно за спину старшей. Замешкавшись от услышанного, автоматически засунула правую ладонь в карман своей яркой куртки, где должен был лежать небольшой округлый деревянный амулет с вырезанным изображением следа когтистой лапы — тигриной или же львиной. Плод труда их совместного с отцом творчества: небольшое, но значимое напоминание о тепле и доме, именно та важная деталь, которая даже в самые тёмные моменты напоминала о том, что не всё потеряно, не стоит отчаиваться. Но в кармане оказалось что-то лишнее. Эми тут же осенила мысль, что она забыла вернуть докторше ключ-карту, с помощью которой освободила пусть и ненадолго столько заключенных. Даниэль спокойно наблюдал за Кларой, слушал её речь, выражающую безоговорочное несогласие. Он дал ей высказаться. Кросс старший не собирался оспаривать заявление блондинки на лидерство, опровергать её слова, высказывать какой-либо протест. Хочет думать, что она — главная? Пожалуйста. Но он был уверен, что нити в конечном счете всегда оказываются в его руках. Кларисса, заметив, что её слова не воспринимают должным образом, решила усилить накал. — Он обречен. Считайте, что мёртв. Даже если мы пойдем за ним, мы можем не успеть застать его живым. Доходит? Группа двигается медленней, чем одиночка. Хороните вашего товарища, или если вам принципиально, решайте, кто из вас пойдет за ним. Хоть оба. Только обдумайте это до ближайшей развилки. Я же поведу детей другой дорогой и «штуковину» вашу могу прихватить, передать кому следует, и с ней уже разберутся, — на этом блондинка закончила и протянула руку, чтобы капитан передал ей сферу, чего он, разумеется, не сделал. Тогда женщина позвала подростков за собой и направилась в глубь тёмного тоннеля. Кажется, она сказала всё, что требовалось. Не слыша, что за ней следуют, она нараспев протянула. — Мел-ки-е, жить хотите? — Овлиш не сбавляла шага, а единственный лучик света уходил вместе с ней. Эмили, всё ещё держа в руке пропуск, невольно ахнула, чем и привлекла внимание кузины. Аста, обернувшись к младшей, увидела тоненькую карточку и заинтересовалась ею. — Что нашла, Малая? О, да это же… Кларисса Овлиш. — Оборотница одним ловким движением свободной руки выхватила пропуск и нарочито громко, с явным ехидством протянула вслед учёной: — Ага, ясно теперь, как звать эту пернатую жопу! Клара внутренне поежилась, но виду не подала. Она успела забыть про свой бейдж. Но ладно, ничего страшного. Все равно эти увальни не пойдут за ней… Заслышав до боли знакомый язвительный тон, капитан переключил внимание с отдаляющегося силуэта учёной на сестёр. Его взгляд задержался ненадолго на каждой из них, словно оценивая их эмоциональное состояние. С Астой было всё ясно — она вела себя как обычно, и даже произошедшее никак не повлияло на неё. Ей будто всегда всё равно на просьбы остальных и их чувства. А вот младшенькая выглядела совершенно иначе. Как раз в её ещё детских чертах, в каждом скованном движении читался страх, тревога и растерянность. Джозеф в конце концов оказался первым, кто не выдержал напряжения и потянулся за Клариссой, украдкой и с извиняющейся улыбкой посмотрев в сторону застывших Кроссов. Какой бы противной докторша не казалась, у неё хотя бы был план, чтобы выбраться и свет. А он мог просто держаться на безопасном расстоянии и не провоцировать женщину на агрессию в свой адрес. Ну и тем более, если она была оборотнем-птицей, то даже при условии обращения казалась не такой опасной, как когтистые и зубастые тигры, львы, пантеры… Ему вообще не нравилось блуждать в темноте и не хотелось оставаться с родственничками Эмили, которые, когда она им расскажет об их совместном «уикенде», с особым рвением оторвут ему голову и нашинкуют его тело на мясные ленточки. А эта… Овлиш? Она пока проявляла себя как та, кто ложечкой тебе быстрее всю душу выест, чем буквально тебя порвет на части. Что если кузены Эми тоже большие кошки? И если крупнее её? А она… Джозефу померещились тигриные глаза в полумраке, и он поспешил оказаться рядом с учёной и в зоне досягаемости оранжевого света, отгораживающего от видений, но не приближался к женщине ближе, чем на два метра. Она же через плечо лишь быстро глянула на него, но ничего не сказала. Встретившись взглядом с сестрой, Дэн кивнул в сторону уходящих. Аста насупилась, раздражённо что-то буркнула под нос и, взяв Эми за руку, потянула ту за собой, проследовав за остальными двумя из их разношёрстой группы объединённых одной проблемой нелюдей. Эмили без малейшего сопротивления поддалась кузине, еле-еле успевая за её стремительным темпом. Даниэль решил идти позади всех. Он вглядывался в темноту за спиной и прислушивался к месту. Если кто-то и должен был заметить погоню — так это он. К тому же, так или иначе, ему действительно стоило подумать над предложениями, которые выложила перед ними Кларисса Овлиш. И сначала он намеревался прокрутить их в голове в одиночку, а уже потом обсудить с Астой.