Squid Game

В комнате было удушающе тихо. За тонкой стеной - кашель, где-то в углу - шорох. Ребёнок в его руках наконец уснул. Куникида смотрел на крошечное лицо, и пальцы, сжимающие одеяло, побелели от напряжения. Доппо не был здесь из-за денег. Не ради долга, не ради долбаных миллионов, обещанных на экране. Он здесь ради Дазая. Год назад тот просто исчез. Один вечер - и всё. Ни следа, ни весточки, даже тело найти не удалось. Агентство закрывало глаза, полиция беспомощно разводила руками. Но Куникида - не из тех, кто сдаётся. И вот теперь - он среди последних. Финальная игра. - 456-й, с ребёнком. - Голос охранника звучал глухо из-под маски. -Идёте со мной. Куникида медленно поднялся, прижимая спящего младенца к себе. Он знал, куда его ведут. Он знал, кто его ждёт. Офис Фронтмена был тише, чем он ожидал. Противно чистый, безэмоциональный. И, конечно, маска. Маска, закрывающая лицо, которое он всё равно бы узнал. По манере сидеть, по движению руки. - Ты знал, что я приду, да? - Куникида смотрел прямо в прорези маски. - Всё это время, ты следил? - выпалил Доппо, и положил аккуратно ребёнка чуть подальше от себя. Фронтмен молчал. Потом встал. Лицо всё ещё скрыто, но голос... - Ты как всегда пунктуален, Куникида-кун. Кулаки Куникиды сжались. Он сделал шаг вперёд, но охранник за спиной двинулся, и Дазай, а это, чёрт возьми, точно был он, только поднял ладонь, мол не стоит. - Ты запер людей в игру на смерть. Смотришь, как они умирают, ставишь на них. Год. Год ты был здесь, и не послал даже весточки. Ты был моим напарником, Дазай! я ради тебя пришёл в эту игру, я думала ты в опасности. Дазай смотрел спокойно. Его голос звучал ровно, слишком ровно для человека, которого только что обвинили в предательстве. - Я делал то, что должен. Мир не делится на чёрное и белое, ты же знаешь. Здесь, всё по правилам. Они сами пришли. Дазай встал и медленно подошёл к столу, снял маску. Из выдвижного ящика он вынул чёрную коробку. Поставил на стол. Щелчок замка, и внутри лежал нож. Острый, блестящий. Новый. - Этот нож... - спокойно сказал Фронтмен. - Поможет тебе выиграть. - добавил Осаму, и протянул коробку с ножом Куникиде. Куникида медленно опустился в кресло. Малыш из угла, тихо повёл носом, всхлипнул, но не проснулся. Он перевёл взгляд на оружие. Потом на взгляд осаму, пустой, не такой как раньше. - Ты действительно с ума сошёл, - громко крикнул Доппо. - Это твоё решение? Сидеть здесь, отдавать приказы, подсовывать ножи и смотреть, как люди режут друг друга? - Это выбор, который ты сам сделаешь, - ответил Дазай. - Никто не заставляет тебя. Ты можешь выйти. Но тогда... ты знаешь, что произойдёт с остальными. Громко скрипнуло кресло. Куникида встал - резко. Мгновенно. Как пружина, что держалась слишком долго, в его глазах, было видно боль, ответственность за ребёнка, а одежда в крови от прошлых игроков это подтверждала. - Ты... ты действительно думаешь, что я приму это?! Что я возьму этот нож и стану таким, как ты?! Он сделал шаг к столу. Потом ещё один. Выхватил нож. Взгляд жёг. - Ты ублюдок. - Голос дрожал от гнева. - Ты стоишь здесь, прикрываясь правилами и системами. Но ты, всего лишь трус. Зачем тебе это? Зачем было бросать все ради этих игр - крикнул блондин, держа нож возле шатена. Дазай не шелохнулся. Только слегка повернул голову, наблюдая за бывшим напарником. Его голос прозвучал спокойно, почти скучающе: - И всё же ты держишь нож. Куникида молча приспустил нож, он не станет таким как Дазай, нет. Он не придаст свои принципы ради такого, он не убьёт невинных людей. - Я должен был думать, что ты мёртв - прошипел Куникида. - А ты... ты здесь, сидишь и управляешь этим чёртовым адом. Почему?! Что случилось с твоими принципами, Дазай?! Тот пожал плечами. - Возможно, я их никогда и не имел. Секунда. Две Но Куникида отступил. Отвёл нож. Снова прижал младенца к груди и, повернувшись к столу, сунул лезвие за отворот пиджака. - Я не буду таким, как ты и выйду отсюда не став таким как ты - сказал Куникида, и пошёл назад. Дазай не ответил. Только смотрел, как Куникида уходит - прямая спина, ребёнок на руках, нож в кармане. Неубийца. Принципиальный. Всё ещё верящий в свои правила и принципы.