... 2

      Логан не стал вставать следом, а остался сидеть на краю кровати, глядя в широкую спину у окна.       — Ну конечно, не так, — его голос прозвучал с непривычной горечью. — Ты же "Пэн из Сандрока", тебе не нужны ничьи руки, чтобы обнимать тебя утром, ничьи губы, чтобы доставлять тебе столько удовольствия, сколько ты за всю жизнь не получал. Тебе никто не нужен.       Пэн сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.       — Прекрати.       — Почему? Потому что это не правда? - Логан наконец поднялся, его тень растянулась по стене так, словно его собственная тень угрожала тени преступника. - Или потому что ты боишься, что однажды будешь нуждаться в ком-то? Влюбишься?.. - он сделал несколько шагов вперёд, приблизившись к брюнету почти что вплотную.       Они стояли так близко, что Пэн чувствовал тепло его дыхания. Оно было неровным, как будто Логан с трудом сдерживал что-то. Злость? Боль? Обиду?..       — Ты не понимаешь... — начал Пэн, но голос подвел.       — Что я не понимаю? - Блондин сделал ещё один шаг вперед, почти что впечатывая его в стену. - Что ты не можешь позволить себе слабость? Что должен быть железным? Посмотри на себя! Ты больше не железный. Ты трещишь по швам, и единственный, кто это видит - это я.       Брюнет вдруг осознал, что дрожит. Вся его грудь горела, как будто кто-то разорвал ее и засунул туда раскаленные угли.       — А если я... — он проглотил ком в горле. — Если я сломаюсь?..       Логан замер. Его глаза, обычно такие спокойные и игривые, впервые выражали обеспокоенность и отдавали холодным испугом.       — Тогда я соберу тебя по кусочкам, — он старался сказать это максимально уверенно, но его голос тоже предательски дрожал       И в этот момент что-то в Пэне надломилось. Он сполз по стене прямо на пыльный пол, сворачиваясь в клубок, дрожа и пряча в руках лицо.       — Ненавижу тебя... — прошептал он в ткань.       Логан медленно подошёл к нему, опустился на колени и начал гладить этот комок печали и растерянности.       — Знаю. - продолжая гладить, сказал белокурый. Они оба знали, как это переводится с языка Пэна.       За окном начинался рассвет, и первые лучи упали на двух мужчин, где один из них ломался, отрицая близость, а другой знал всё с самого начала. Рамбо, мирно жующий свою жвачку у двери, лишь буркнул что-то под нос, будто бы говорил: «Ну наконец-то».

***

      Солнце пробивалось сквозь пыльные окна аванпоста, ветер устало гудел за окном, но только тут время словно замерло. Пэн проснулся от того, как кто-то размеренно дышит ему в затылок. Тело мгновенно напряглось, рука потянулась за мечом, который обычно стоял возле его кровати, - старая привычка, въевшаяся в подкорку, но он был бесцеремонно прижат обратно. Кто-то уткнулся носом ему в шею, от чего сердце у брюнета сжалось.       Логан.       Воспоминания нахлынули разом: собственные рыдания, ответом на которые служили поглаживания, словно он кот, а не герой в... упадке; пальцы, вцепившиеся в рубашку блондина так, что ткань потрескивала и его собственный голос, повторяющий "ненавижу" как заклинание, от которого внутри всё скручивало только больше. Пэн прикрыл глаза, веки неволько подрагивали, но он надеялся стереть все эти образы. Его желудок сжался в тугой узел, тело обдало холодом и всё его естество хотело сжаться до размеров песчинки.       "Что я наделал?"       Он попытался осторожно отодвинуться, но Логан - чёрт бы его побрал - только крепче притянул его к себе.       — Не дергайся.. - прохрипел блондин, явно не до конца проснувшись.       Пэн замер. В голове крутилась одна мысль:       "Я сломался. Прямо у него на глазах. Как последний слабак."       Его дыхание участилось, ладони стали липкими от пота, а пространства вокруг катастрофически перестало хватать. Воздух стал водой, которой невозможно было дышать, на глаза навернулись слёзы, но не было сил их вытереть или спрятать.       — Просто... дыши, - вдруг сказал Логан, уже бодрствуя. Слишком прерывистое дыхание Пэна вынудило его проснуться. Рука медленно легла бывшему герою на грудь, ощущая бешеный ритм сердца. - Всё хорошо.       Пэн хотел огрызнуться, хотел оттолкнуть его, хотел сказать, что он в порядке, хотел... Но вместо этого он только больше дрожал и костенел, словно с каждым моментом, его напряжённые до предела мышцы, напрягались еще больше.       — Я не... - голос сорвался на полуслове.       Логан медленно, словно крадясь, взял чужую руку в свою. Он осторожно помог разжать кулак и переплёл свои пальцы с... не такими уж и чужими, медленно поглаживая его грубую руку большим пальцем.       — Знаю.       Логан ощущал, как дрожат пальцы Пэна в его руке. Как бьётся пульс на запястье - частый, неровный, словно у загнанного зверя. Он видел, как скулы Пэна напряглись, как он стиснул зубы, пытаясь взять себя в руки и терпя неудачу.              — Всё в порядке, - сказал блондин тише, проводя большим пальцем по его костяшкам. Этот жест был слишком нежным для грубых рук брюнета, но он не шелохнулся. - Ты не должен быть сильным всё время. Это нормально.       Пэн резко вдохнул. Его глаза, обычно такие яркие и жизнерадостные, сейчас казались понурыми и уставшими. Он поёрзал, но не разжал руку.       — Ты... не понимаешь, - слова давились комом в горле. - Я не могу... Я не...       Логан молча подождал. Ветер за окном шевелил занавеску, бросая на пол танцующие тени.       — Я на самом деле не такой... - Пэн наконец выдавил из себя, сжимая веки так, что в глазах зарябило. - такого просто не может быть..       Логан неожиданно фыркнул, но не от раздражения, а скорее с какой-то досадой.       — Да брось ты, герой. За последние дни ты пережил столько потрясений, твой прошлый мир рухнул, вчера ты весь день переживал сильнейший стресс, а теперь лежишь тут, дрожишь как осиновый лист - и всё равно пытаешься сохранить лицо. - Он ещё ближе прижался к нему, коснувшись губами шеи брюнета. - Это не слабость. Это... чертовски смело.       Пэн широко открыл глаза и повернулся лицом к блондину. В них читался немой вопрос.       — Потому что только сильный может позволить себе сломаться, - Логан закончил фразу и вдруг ухмыльнулся своей обычной дерзкой ухмылкой. - А теперь давай спи, тебе необходимо спать по 23 часа в сутки, с таким-то графиком.       Пэн едва заметно усмехнулся, коротко, хрипло, почти неслышно. Как человек, забывший, как это делается. Логан удовлетворённо хмыкнул и притянул его ближе, и брюнет не сопротивлялся, когда чужие руки прижали его к своей груди и подбородок уткнулся ему в макушку.              Логан проснулся от того, как Пэн ходит по комнате, как его пальцы нервно перебирают ремень, как он из последних сил и его слабых актёрских навыков притворялся, что всё также, как и было вчера. Но всё изменилось. И они оба это знали.       Он ловил на себе изучающий, слегка ехидный, взгляд Логана и старался изо всех сил ненавидеть то, как тело реагирует на это. Ненавидеть, что теперь между ними есть это — тихое, нежное, невысказанное. Но больше всего он ненавидел то, что... не хотел, чтобы это когда-либо заканчивалось. Они не говорили о будущем. Не говорили о том, что за ними охотятся, не говорили о том, что где-то там, в Сандроке, их уже объявили предателями. Вместо этого Логан сварил кофе, вкус был не из лучших и Пэн ворчал, что это отрава. А блондин улыбался, ведь герой всё равно допивал его почти до гущи. Это было их начало, и, наверняка, конец их переживаниям о поимке.

***

      Прошло семь дней. Семь дней с тех пор, как они сбежали. Семь дней, как они были вместе, наедине, и никто не смел их потревожить. Аванпост больше не выглядел заброшенным: блондин починил дверь, чтобы она не скрипела, Пэн раздобыл где-то старую кофеварку и теперь варил кофе сам, потому что "Твое варево даже мёртвое дерево убьёт".       По утрам они проверяли окрестности — старые привычки не исчезли. Днем Логан чинил снаряжение, а бывший герой прибирался и тоскливо поглядывая в зеркало, словно по привычке любовался собой, - но не мог. Это был новый он и бывший противник в другом конце комнаты выглядел куда более интереснее, чем его собственное отражение.       Иногда они дрались - не по-настоящему, а так, чтобы раззадорить друг друга и... прикосновения, помимо боя, были в новинку бывшему убийце, так что Логан считал это своеобразной адаптацией к нему. А его всё устраивало: они дрались на деревянных мечах, на клинках, кидаясь маленькими камнями и в рукопашном бою. Брюнет после такого выглядел чуть ли не более довольным, чем после наглых приставаний соперника. Ох, а наглости им было не занимать... постоянные прикосновения всё еще ощущались странно, и иногда он даже вздрагивал от них, но с каждым днём они казались всё более привычными. Логан вёл себя как деловой Капитан, который иногда тёрся о ноги, мурчал и сразу же уходил по своим делам. Иногда блондин мягко, словно хрупкая дама, поглаживал его по талии, убирал волосы с лица или игриво стряхивал пыль с мест, где её словно и не было. Но бывали... и более требовательные разы, когда он обнимал Пэна со спины за варкой кофе, прижимался ночью, думая что тот спит, или когда он прижимал брюнета к стене, а тот краснел и нехотя отталкивал его, а блондин и не принуждал.       Логан знал, что чувствует. Это было просто, как нажать на курок, видя спокойную цель перед глазами. Он любил Пэна. Может даже, всегда любил. Даже когда они сражались по разные стороны, даже когда Пэн злился на весь мир — особенно тогда... Из-за этого было проблемно покидать поле боя, ведь только в сражениях брюнет раньше был искренним. Но сейчас... Сейчас он видел, как Пэн учится быть счастливым. И этого было достаточно.       Пэн же не мог понять, что он чувствует. "Чувства" в целом были для него в новинку, поэтому он злился на себя, на Логана, На этот проклятый аванпост, который стал чем-то вроде дома. Но больше всего он злился на то, что... Ему нравилось. Нравилось просыпаться рядом, нравилось, как Логан улыбается, когда пьет его кофе, нравилось, что кто-то по-прежнему верит в него и принимает даже худшие его стороны. И это пугало.       Они не говорили о будущем. Но теперь, когда Пэн просыпался ночью от кошмаров, Логан был рядом. А когда Логану - Пэн будил его, чёрство, без особой нежности, скорее как обязанность которую он выполнял с неохотой. Но он будил. И этого было достаточно. Потому что они - вместе. И, возможно, это надолго.