Уже давно мертв

— Ты же уже давно мёртв. — так сложно сдерживать слезы. Голос предательски дрожит. — Почему продолжаешь приходить ко мне? Ты же можешь быть со своей семьёй, о-остальными... На лице Танджиро теплится улыбка. Похож на огонёк - тёплый, тлеющий, но ещё не погасший. Щеки Гию касается его рука - тёплая, но ненастоящая. Гию просто снится. — Я вижусь с ними, но ведь... Ты и Незуко до сих пор живы!.. К его руке хочется ластиться, жаться - но Томиока позволяет себе лишь положить свою ладонь на его, продолжая смотреть в тёплые глаза. — И я люблю тебя. Разве это не аргумент? Видимо, сдержать слезы не получится. Гию жмурится, чуть мотая головой. — Прости, что снова не успел помочь тебе... Лёгкая осенняя листва, стелящаяся за Танджиро, на миг вздымается, но Гию этого не видит. Камадо, подходя ближе, вдруг выдергивает руку - и обнимает Томиоку, вжимаясь лицом в форму. Гию замирает, то ли в полном ступоре находясь, то ли наслаждаясь. Вскоре, правда, обнимает в ответ. — Ты не виноват... — горько шепчет Танджиро сквозь ткань. Почему он не может прекратить себя накручивать? Почему просто не может принять?.. — Так получилось. Прекрати это! Он отнимает лицо от формы. — Прекрати сам винить себя! Может и ощущаешь вину, но ты не виноват!.. Томиока утыкается в его голову, крепко прижав к себе. — Прости. И замолкает. По красноватым волосам, кажется, размазываются слезы, однако старший не издаёт ни звука, только сильнее прижимая Камадо к себе. Танджиро тоже молчит, глядя на красную часть хаори. Эта странная разлука, старшего медленно ломающая(хотя он, ха-ха, и так вроде сломан?), а младшего заставляющая чаще, куда чаще молчать, тихо думая о чем-то отвлеченном, слишком плоха - им обоим друг друга не хватает. Просто поодиночке оба как не политые вовремя ростки - поникают, становясь все более обессилеными. Замирай, не замирай - все равно это подойдёт к концу. Вот и Гию начинает тускнеть. Начинается новый день. А Томиока, просыпаясь, не видит рядом никого, кроме своей старенькой вороны, что прямо на футоне свернулась и спит. Танджиро остался там, во сне.