одиночная койка.

***

бесконечные коридоры, за окнами скрываются другие корпуса. в темноте они кажутся определенно лучше.  милая бабушка попутно рассказывает что-то о лекарствах, которые в скором времени ему назначат, либо же что-то спрашивает, получая молчание. парень не хотел, нет, он и не думал, что попадет сюда. все это слишком давит, слишком много суеты вокруг него. неужели так сложно просто оставить в покое? им никогда этого не понять.

***

сугуру медленно открывает дверь, морально подготавливаясь к «сокамерникам» и их расспросам. но, на удивление, в палате он оказывается совершенно один. это даже радует, если честно. может, он так быстрее сойдет с ума? хотя, в целом, лежать ему здесь не долго. его направили в травматологическое отделение, после чего, вероятно, упекут в психиатрическое. вся эта ситуация давит на нервы, хочется не задумываясь выйти в окно, но даже те заперты. 

***

спустя несколько часов он думает, что в целом, тут не так уж и плохо. нираги даже успел на ужин, но поесть не удалось. еда просто отвратительная. все, что он смог осилить, это старенький кусок белого хлеба.  милая бабуля дала ему простынь, наволочку на подушку и одеяло. до отбоя оставалось минут 20, так что время у него определенно есть. он неумело подготовил кровать и устроившись поудобнее разблокировал свой телефон. ни одного уведомления от матери. неудивительно, ей всегда было плевать.  зарядки осталось совсем мало, всего лишь пару процентов. нираги уж было потянулся за проводом, но вспомнил, что розетки только в коридоре. неожиданно для него дверь в палату открылась.  в просторное помещение заходит молодой блондин невысокого роста. —сугуру нираги, верно? - задает вопрос. в ответ тишина. он подходит ближе, присаживаясь рядом. —шунтаро чишия, твой лечащий врач. - снова тишина. блондин на это лишь дружелюбно улыбается, стараясь не давить на и без того испуганного парня. —слишком уж молодо вы выглядите для врача. - ерничает нираги, абсолютно не горя желанием разговаривать. да что уж там, он даже не смотрит в чужую сторону.  —что-ж, я польщен..? - тишина. —я понимаю, каково тебе сейчас, нираги. но позволь мне помочь? - звучит слишком убедительно. парень в ответ на это кивает, поднимая глаза.  —прекрасно. самоповреждение, так ведь? могу я взглянуть?  сугуру продолжает молчать. лишь закатывает рукава, а свободная толстовка с легкостью поддается. на бледных, худых запястьях разбросано множество шрамов, словно следы многочисленных попыток избавиться от боли. какие-то более глубокие, словно еще чуть-чуть, и все закончилось бы. каждая линия — это память о прошлом, о борьбе с внутренним страданием, о мгновениях отчаяния. они пересекаются и переплетаются, образуя сложный узор на коже, рассказывающий о долгом и трудном пути. взгляд врача задерживается на этих следах — словно на уязвимых точках человека, который пережил многое и оставил часть своей истории на теле.  шунтаро внимательно осмотрел запястья. в его глазах мелькнуло сочувствие и профессиональное спокойствие. он мягко, но внимательно ощупал кожу, заметив каждую линию и отметив их расположение. в его выражении читалась забота — он понимал, что эти шрамы не просто следы прошлого, а свидетельство внутренней боли и борьбы. —это всё? - коротко спрашивает блондин. на это брюнет отрицательно качает головой. он не хочет, не желает больше показывать что-то, поэтому пальцем показывает на места, где вероятнее всего числилось такое же количество порезов.  —хорошо. я хочу помочь тебе, нираги. но я не смогу, если ты сам этого не хочешь. - поясняет врач, приподнимаясь с чужой койки и направляясь к двери.  кивок.  —тебе принесут таблетки, их нужно будет принять сейчас. доброй ночи, сугуру. - он скрылся за большой белой дверью, оставляя парня одного в кромешной тьме. —спасибо..

***

всего за пару дней..

***

дверь в палату открывается позже, чем обычно. нираги знает, кто пришел. к нему в целом некому больше ходить, кроме медсестры, которая пару раз в день выдает таблетки.  —я уж думал, вы не придете. - улыбается подросток, устраиваясь на своей койке поудобнее. сегодня шунтаро выглядит не так. он.. какой-то странный. —мне бы не позволила совесть. - врач улыбается в ответ, присаживаясь рядом, как всегда. а сугуру сияет так, как никогда. с этим человеком он провел не так много времени, но как же комфортно было находиться рядом с ним. —у меня не очень хорошие новости, наверное.. - скомкано сообщает блондин. —завтра утром тебя переведут в психиатрическое отделение. молчание. это слишком жестоко, на самом деле. сугуру слишком привязался, и это глупо, безусловно. но он.. он внушает доверие. рядом с ним все так спокойно, ощущение того, что ты не один. он - это стимул. но его больше не будет.  брюнет молча двигается ближе и обнимает своего врача как в последний раз, утыкаясь в плечо. а может, это и будет последним разом.  шунтаро не удивляется, наоборот, обнимает парня в ответ. но кажется, что подросток хотел бы.. а в прочем, не важно. он аккуратно поднимает голову с плеча. его глаза были полны волнения и неуверенности, а руки слегка дрожали. он протянул руку, чтобы коснуться чужой щеки, и его пальцы чуть зажались от нервозности. взгляд был сосредоточен на глазах напротив, как будто он пытался понять, правильно ли он делает. их губы наконец встретились. это было неуклюже - он немного промахнулся, случайно задел её зубами или поцеловал чуть сильнее, чем нужно. его дыхание было неровным, и он быстро отстранился, смущённо опуская голову, чтобы его лица не было видно. вся эта сцена казалась немного неловкой. ну, как минимум потому, что это неправильно. врач и пациент, которому первый раз в жизни уделили чуть больше внимания… блондин не ожидал. он растерялся. 

***

дождавшись отбоя, нираги тихо вышел из своей палаты. благо, туалет находился напротив, далеко идти не пришлось.  он заперся в маленьком туалете, чувствуя, как внутри все сжимается от напряжения. он включил воду в раковине. в его руке было лезвие, а рядом валялась скомканная бумажка. тусклый свет лампы бросал длинные тени на стены, создавая ощущение уединения и изоляции. было тяжело дышать - мысли кружились в голове, словно вихрь. он чувствовал сильную боль, которая нарастала с каждым мгновением, и понимал, что единственный способ избавиться от неё - сделать что-то радикальное. рука дрожала, когда он медленно поднял рукав поношенной кофты. нираги осторожно подставил лезвие к коже, ощущая холод металла. спокойно вздохнув, он медленно и глубоко начал вводить «железо». чувство остроты и небольшая боль были почти приятными по сравнению с внутренним страданием. кровь стекала по запястьям прямиком в раковину — темная и живая одновременно. он наблюдал за всем этим ровно до того момента, пока в глазах не потемнело, и кто-то настойчиво начал стучать.. он безусловно чувствовал облегчение, но больше, конечно, вину. каждая струйка казалась символом его боли и попыткой почувствовать что-то живое в этом мире. внутри всё еще бушевали эмоции - страх, отчаяние, усталость.. в какой-то момент он перестал чувствовать.  дверь выломали. было поздно. слишком поздно.  «простите меня, спасибо вам. за всё.» с этого самого дня, врач навсегда поменялся в лице.