Последнее лето

Это его последнее лето перед колледжем, Стивен, я не прошу тебя сближаться с Джудом, но хотя бы проведи с ним всего один день - этой осенью Джудд, уезжает в колледж, а потому ей хотелось бы провести хотя бы день с сыном, вот она и потащила мужа за собой Дарлен, милая, как ты себе это представляешь? я не контактировал с ним слишком много и тут я сейчас подойду к нему и предложу что нибудь поделать? - Стивен, и сам хотел бы провести время с сыном, но понимая, что многое просрал, а просрал он всё и его взросление и первую любовь и смену привычек, так что да, Стивен, откровенно говоря проебался как отец Как угодно, делай что хочешь, Стивен - Дарлен в глубине души и сама понимала что так же проебалась, как мать, но ей очень хотелось показать мужу, пример хорошей матери, коей она уже давно не является, раз так же как и муж, профукала воспитание сына ******* Вы хотите, провести время со мной? Возможно Иуда и мечтал об этом, но это было давно, в детстве, сейчас в свой 17, он откинул эту мечту в долгий ящик и зациклился на личной жизни Да, почему бы и нет? - Стивен присел на край кровати, это отличная возможность узнать что то новое друг о друге, верно Дарлен? - Стивен обратился к жене Да, конечно, она теребила пальцами, прядь рыжих волос - и вообще…она не договорила, как ей позвонили и ей пришлось отоити Сегодня на стадионе, бейсбольный матч, думаю было бы неплохо сходить - Стивен, пытался унять дрожь в голосе Можно было бы - Иуда ответил спокойно ***** Тени от высоких сосен колыхались на асфальте, когда Стивен и Иуда вышли из машины у старого парка аттракционов. «Лу Лу Лэнд» всё ещё сверкал кричащими красками, но теперь краска облупилась, а скрип каруселей звучал как стон. — Помнишь, как ты залипал на этих утках в тире? — Стивен ткнул пальцем в сторону. — Помню. Ты тогда ушел курить, а я три часа ждал, пока ты вернешься. — Иуда не смотрел на отца, его пальцы сжимали край куртки. Стивен сглотнул. В горле стоял ком. — Я знаю, что проебался. — Да? А что именно? — Иуда наконец повернулся. Глаза — точь-в-точь Дарлен, но холодные, как лезвие. — Может, то, что ты пропустил моё первое выступление в школе? Или когда я сломал руку, а тебя три дня не было дома? — Всё. — Стивен сжал кулаки. — Всё, блять. Тишина. Где-то визжали дети, пахло сладкой ватой и ржавчиной. — Ладно, — вдруг сказал Иуда. — Давай прокатимся на «Чертовом колесе». — Серьёзно? — Да. Раз уж ты так хочешь «наверстать». — Уголок его рта дрогнул. Не улыбка, но что-то близкое. Стивен кивнул. Может, не всё потеряно. Или это просто последний шанс перед тем, как дверь захлопнется навсегда. Кабина колеса скрипнула, когда они сели. Иуда откинулся на спинку, глядя в небо. — Пап… — Да? — Если упадём, я тебя не поймаю. Стивен рассмеялся. Впервые за долгие годы Кабинка «Чёртового колеса» медленно поднималась, скрипя и качаясь, как будто вот-вот развалится на части. Стивен сжал поручни, его ладони вспотели. Иуда сидел напротив, расслабленный, но его взгляд был не на отце, а где-то вдалеке, за горизонтом. — Ты вообще помнишь, как мы впервые сюда приехали? — Стивен спросил, чтобы заглушить тишину между ними. — Помню, — коротко ответ Иуда. — Ты тогда обещал выиграть мне плюшевого медведя в тире. Но вместо этого ушёл с какой-то тёткой. Стивен сглотнул. Это было давно, но острота в голосе сына была как удар ножом. — Я знаю, что был мудаком. — Не был. Ты им и остаёшься. Колесо остановилось на самом верху. Внизу парк раскинулся, как игрушечный мир, но здесь, в этой кабинке, было только двое мужчин, разделённых годами молчания. — Пап… — Иуда вдруг наклонился вперёд, его лицо оказалось в сантиметрах от Стивена. — Ты хоть раз пожалел? Хоть раз подумал, что было бы, если бы ты был… другим? Стивен замер. Глаза сына горели, но не гневом. Было что-то ещё, что-то глубокое и болезненное. — Каждый день, — прошептал он. Иуда откинулся назад, его губы дрогнули. — Ладно. — Он повернулся к окну. — Я не знаю, что делать с этим. Стивен протянул руку, но остановился в полушаге. Он боялся, что сын оттолкнёт его. — А что, если… — начал он, но Иуда резко обернулся. — Что если? Ты говоришь, как будто это кино, где всё можно исправить за пару часов. — Я не про это. — Стивен опустил руку. — Я просто хочу… — Чего? — Иуда посмотрел на него, и в его взгляде была вся тяжесть лет, которые они провели порознь. — Давай начнём сначала. Иуда рассмеялся, но это был смех без радости. — Слишком поздно, пап. Кабинка начала опускаться, и Стивен почувствовал, как граница между ними снова затвердевает. Но он не сдался. — Тогда давай хотя бы попробуем. Иуда ничего не ответил. Но когда они вышли из кабинки, он не отошёл сразу. — Ладно, — он вздохнул. — Попробуем. Стивен кивнул. Это был не конец. Возможно, это было начало чего-то нового.. Стивен почувствовал, как внутри него что-то треснуло. Не от боли, скорее от надежды. Они стояли на площадке аттракциона, окруженные шумом и гамом парка, но для Стивена существовал только сын. Он хотел обнять его, сказать что-то важное, но слова застревали в горле. — Что попробуем? — спросил Иуда, словно боясь услышать ответ. — Всё, — ответил Стивен. — Попробуем быть отцом и сыном. Попробуем понять друг друга. Попробуем… простить. Иуда молчал, глядя куда-то в сторону. Стивен не знал, о чём он думает. Может быть, он жалел, что согласился. Может быть, он просто не верил в возможность перемен. — Ладно, — повторил Иуда, и в его голосе появилась усталость. — Что дальше? Пойдём есть сахарную вату и кататься на каруселях, как в счастливых семьях из рекламы? Стивен покачал головой. — Нет. Просто… поговорим. Если ты не против. Они отошли от аттракциона и сели на скамейку под старым дубом. Иуда закурил, глядя на проходящих мимо людей. Стивен просто смотрел на него, стараясь запомнить каждую черточку его лица. Он упустил так много времени. Теперь ему нужно было наверстать упущенное. Тишина между ними была плотной, почти осязаемой. Стивен чувствовал, как она давит, как медленно, но верно заполняет собой все пространство. Он знал, что должен что-то сказать, разорвать этот тягостный кокон молчания, но не находил нужных слов. Все казалось банальным, неискренним, недостаточным. Как можно выразить словами годы отчуждения, боль разлуки, сожаление об упущенных возможностях? Иуда выпустил струйку дыма и бросил окурок на землю, затушив его подошвой ботинка. Он все еще смотрел куда-то в сторону, избегая взгляда отца. Стивен видел, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки. Он понимал, что сын тоже переживает, тоже борется с какими-то внутренними демонами. — Знаешь, — начал Стивен, стараясь говорить как можно спокойнее, — я много думал о том, что произошло. О том, как все сложилось. И я понимаю, что во многом виноват сам. Иуда наконец повернулся к нему. В его глазах читалось недоверие, смешанное с любопытством. — Ты не обязан ничего говорить, — пробормотал он. — И я не уверен, что хочу это слышать. Но если ты действительно хочешь поговорить… я слушаю. Тени парка тянулись длинными полосами, словно пытаясь ухватить ускользающее солнце. Стивен и Иуда шли по аллее, их шаги то сходились, то расходились, как два ритма, не находящие общего такта. — Джуд, — начал Стивен, но слова застряли в горле. Его сын шел впереди, руки в карманах, голова опущена. Он был уже не тем мальчиком, который верил в сказки и ждал отца у калитки. — Что? — Иуда остановился, но не обернулся. — Я хочу… я хочу вернуть то, что потерял. Иуда рассмеялся, но это был смех без радости. — Ты думаешь, что это так просто? Что можешь вот так взять и вернуть? — Нет, — Стивен подошел ближе, его голос дрожал. — Но я готов попробовать. Иуда наконец повернулся. Его глаза были холодны, как сталь, но в них мерцала тень былой боли. — Ты проебался, пап. Ты проебал всё. — Знаю, — Стивен сжал кулаки. — Но я больше не хочу быть тем мудаком, которым был. Молчание между ними стало плотным, почти осязаемым. Иуда смотрел на отца, словно пытаясь прочитать его мысли. — Ладно, — он вздохнул. — Попробуем. Но не жди, что я тебе сразу поверю. Стивен кивнул. Это было не решение, но начало. Они сели на скамейку под старым дубом. Листья шелестели над головой, словно шептали им что-то важное. — Расскажи мне о себе, — предложил Стивен. — Что рассказать? — Иуда пожал плечами. — Я уже не тот мальчик, которого ты знал. — Тогда расскажи мне того, кого я не знал. Иуда задумался. Он начал говорить — о школе, друзьях, первой любви. Стивен слушал, стараясь не перебивать. Каждое слово было как шаг навстречу. И с каждым шагом стена между ними становилась всё тоньше. Возможно, они больше никогда не будут такими, как раньше. Но это и не нужно. Главное — они начали. И это уже что-то Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые и золотые оттенки. В этих отблесках лица отца и сына казались мягче, человечнее. Стивен внимательно слушал, запоминая каждую деталь, каждое имя. Он чувствовал, как внутри него зарождается надежда – робкий, но настойчивый росток. Иуда говорил о своих увлечениях – музыке, программировании, о планах на будущее. Стивен узнавал в нем отголоски себя самого, но видел и то, чего в нем никогда не было – целеустремленность, уверенность, самостоятельность. Он гордился сыном, даже несмотря на боль прошлых лет. Когда Иуда замолчал, повисла неловкая тишина. Стивен не знал, что сказать. Слова благодарности казались пустыми и недостаточными. Он просто положил руку на плечо сына. Иуда не отстранился. Они просидели так еще некоторое время, глядя на угасающее небо. Молчание уже не было тягостным – оно было наполнено пониманием и надеждой. В этот вечер они не решили всех проблем, не залечили всех ран. Но они сделали первый шаг. Они начали строить мост, который, возможно, когда-нибудь соединит их снова. И это было уже немало..