Выход из круга (не) комфорта

      К Фединому ужасу, в труповозке, — «катафалке», как важным тоном поправил Славу водитель, — в самом деле везли труп.       Гнилого запашка от тела, правда, не исходило, да и видно его на пассажирском не было, но всё же…       — Сиротка, — спокойно и даже как-то равнодушно пояснил водитель, выпуская дым в открытое окошко автомобиля, — Приболела, вроде как, с неделю назад. А потом взяла да померла.       — Больных всегда в лесу хоронят, — подхватил веселую тему Слава, — А то ж неизвестно, что с ними такое. Вот так захоронишь в городе, а потом все деревья поблизости вымрут. Или животные хворать начнут…       Федя поморщился.       Это было, пожалуй, умно. И вывели такую стратегию наверняка неспроста, научившись на горьком опыте. И всё-таки очень неприятно.       Цинично.       Он достал блокнот.       — А похороны у вас проводят? И как близким на могилу потом ходить?       — На могилу не ходят, — Слава пожал плечами, — Тут пойди разбери, где закопали. Но похороны бывают, да. Как ритуал. Вспоминают покойника, пьют за него… Молятся. У нас много так называемых верующих.       Федя, стараясь передать каждое слово и формулировку, записал.       Наверное, это ничуть не странно, — живи он в таком месте, тоже заделался бы в глубоко верующие. Кроме надежды на создателя жителей Третьего Круга, кажется, мало что могло защитить.       Водитель, оторвавшись от курения, медленно повернул к ним голову.       — Это ты, что-ли, журналист? Букер?       Федя растерянно кивнул.       — А я думал, Славка опять придумывает. Какая-то херня же. Ехать к нам, в эту глушь… — водитель скривился, — Не о чем тут писать.       — Как же не о чем? Хоть бы и об ужасах местности…       Федя не был уверен, что говорить так правильно. Он вообще никогда не отличался особой правильностью. Зато знал, что сказать, чтобы расположить человека.       Вот и водитель посмотрел на него чуть теплее, будто встретил родственную душу.       — Я раньше писал. У меня был такой образ типичного местного и я писал обо всякой грязи. Но это не то, чего хочется людям. Люди хотят энергии, лёгкости. А какая тут лёгкость?       — Ты, Давид, не жалуйся, — влез в разговор неугомонный Слава, который, похоже, никого располагать не стремился, а скорее даже наоборот, — Лучше многих живёшь. Водитель труповозки хорошо получает…       Федя спешно сделал пометку. Нужно обязательно будет спросить, от чего так выходило! И что для местных вообще значит «хорошо получает»…       — Это сложная работа. Каждый день мотаюсь туда сюда. Вот и-       — На жизнь более чем хватает, — перебил Слава, ничуть не смущаясь, — А менты и того больше, да? Повезло тебе с Ариночкой. Слышал, вы второй этаж в доме хотите построить…       Федя понятия не имел, о чём речь.       Федя не знал никакую Ариночку.       Федя вообще был тут не при делах. Но почему-то он отчётливо ощутил: говорить этого не следовало.       Водитель, — Давид? — громко, как-то натужно рассмеялся, и, бросив сигарету, резко схватился за руль.       Машина развернулась.       — Я потом сиротку закопаю. Сначала вас вывезу. Нечего журналисту на трупы любоваться, да, Слав?