Три главных правила чтения мыслей.

[~✧—•—⁠✧~]

Алфёдов был неудачником. Он знал, что он невезучий до ужаса. Знал, что ему просто не повезло. Иногда закрадывались мысли, что возможно при рождении его кто-то проклял. Ну или как это можно объяснить иначе? Уже в раннем возрасте он оказался в детском доме под каким-то глупым названием. Родителей он не помнил и не помнил почему именно его отдали в этот разгромленный сарай, который было сложно назвать даже полноценным жильем. Возможно потому, что он был альбиносом. А может быть потому, что родители не могли потянуть его. Он не знал, да и знать Алфёдов не то чтобы желал. Бросили - так бросили. Зачем за кем-то гнаться если ты оказался ему ненужен? Так ведь? ...Остальные дети из детского дома не понимали его. Не понимали как можно не искать и не надеяться на встречу со своими родителями? Ещё одна неудача. Отношения со сверстниками не сложились. Из-за того, что он был обладателем незаурядной внешности и из-за того, что он был немного странным. Даже воспитательницы шептались о нем, хотя он так старался. Он был послушным, всегда делился игрушками и съедал кашу до конца, оставляя тарелку идеально чистой. Он правда старался быть дружелюбным, но его все равно недолюбливали. Именно тогда он пришел к выводу, что он - просто неудачник. Все в его жизни указывало на это. Алфёдову едва стукнуло девять, когда он впервые прочитал мысли своей воспитательницы. Зима покрыла их площадку плотным и непробиваемым снегом, поэтому всех детей яро укутывали в мешки одежды. Не дай бог кто-нибудь заразиться гриппом или обычной простудой. Денег и так не было, а тут ещё и на лекарства тратиться. Воспитательница старательно натягивала на его голову шапку, пытаясь спрятать все его пушистые волосы под тканью и паралельно бурча, что подстригет его налысо, если ещё хоть одна прядь его завивчивых светлых волос покажется наружу. Алфёдов скривил лицо, а глаза предательски защипало. Было обидно. До ужаса обидно. Он даже шапку не мог нормально надеть, но мальчик держался. В этот день казалось, что он ещё больший неудачник чем подозревал. В голове Алфёдову было совершено пусто, он полностью сосредоточился на том, чтобы не расплакаться. Поэтому когда в его голову хлынули чужие, отчужденые мысли и забрались в его голову, он растерялся. Мысли проносились снежной бурей, перескакивая то с одной темы на другу, слова едва сталкивались друг с другом и редко когда образовали предложение. И Алфёдов все слышал. Словно это происходило в его голове, это были его мысли которые он не мог контролировать. Чувства которые он никогда не ощущал. Это было не его сознание. Прошло всего пару секунд, а Алфёдов уже безудержно плакал и бегал по раздевалке, паралельно уварачиваясь от воспитательницы. Та громко кричала на него, что нету времени на его капризы, а после день закончился тем, что она грубо схватила Алфёдова за шкирку и повела к врачу. Алфёдов помнил как миловидная женщина протягивала ему чашечку дешового и до тошноты сладкого чая, спрашивая что случилось. Помнил как они сидели неловкой тишине и изредка доносились всхлипы из его рта. Помнил как она пыталась докоснуться до его руки и как он ошпаренно убрал её. Он не понял что это такое. Сначала мальчик думал, что в воспитательницу вселился демон. Но чем чаще его брали за руку другие дети, чем чаще его касались или трепали по голове, он понял. Понял, что он может читать мысли. Как только его касались он мог проникать в чужое сознание и проживать другие мысли и чувства. Мог знать что происходит в голове у других. Неожиданно, но эта способность оказалась проклятьем. В фильмах про супергероев эту способность выставляли чуть ли не самой лучшей. Всегда можно было прочитать чужие мысли без особых проблем. Мысли всегда шли медленно, без сумбура, чтобы зритель мог все понять и смотреть фильм со спокойствием. Алфедов даже когда-то хотел эту способность, представляя как узнает коварный план злодея и победит его. Как он поможет всем и дети примут его в компанию. Но реальность оказалась как обычно жестокой. Люди никогда не фильтруют то, что у них происходит в голове, ошибочно полагаясь, что никто этого не услышит. А мысли оказываются всего лишь посредник сознания, которые либо обрываются на середине либо идут с бешеной скоростью. Алфёдов всегда все слышал. Всегда слышал, что ему не нужно. Что-то что он бы предпочел никогда не слышать и не знать. Воспитательница часто трепала его по голове и даже если он что-то понимал, он ненавидел это. Это было в лучшем случае, ведь обычно он никогда не мог достичь даже обычного понятия о чем она думает или думают другие, ведь чужие мысли проносились так быстро и вся тяжесть взрослого сознания перепадала и ему. Для девятилетнего Алфёдова это было слишком много. Он ненавидел взрослых. Их мысли были слишком тяжёлыми для него, скомканными и отвратительными, его голова постоянно болела после них. А дети, хоть и их сознание было обычно пустым и лёгким, недолюбливали его. С этого дня он остался совсем один. С этого дня он стал самым настоящим неудачником. С этого дня появилось три самых главных правила. Но мальчик быстро нашел лазейку. Сквозь ткань и одежду его проклятие не работало – и эта находка спасла его. Не смотря на ужасающую жару, он постоянно носил перчатки, кофту с длинными рукавами и длиннющие штаны, которые доставали до пола. Дети показывали на него пальцем, а взрослые таскали его за ухо, заставляя снять эту одежду. Позже как в наказание за непослушание его даже подстригли под горшок, но и это не помогло. Его бывшая любимая воспитательница, которая всегда тайком давала ему его обожаемые печеньки с клубникой, теперь орала на него, спрашивая, что же случилось с милым мальчиком, который боялся лишний раз ослушаться. Она угрожала, что если он не снимет эту чёртову одежду, то поставит его на гречку. Алфёдов молчал. Молчал. Бесконечно долго молчал. Он больше никогда не разговаривал с этой воспитательницой. Потому что знал и слышал, что у неё происходит в голове. Напряжение вокруг Алфёдова росло. Его однажды и впрямь поставили на гречку. Эту процедуру проходили все, кто жил в этом сарайнике – детдоме, но для альбиноса это был впервый раз. Ведь до этого он ни разу не мог позволить себе ослушаться. Это был болезненно – жуткий опыт, опыт который он бы не смог выдержать во второй раз. Возможно Алфёдов был просто слабаком, но он и вправду думал, что не переживет это. Но совсем скоро его забрали. Мужчина со страшным взглядом и со сталью в голосе неожиданно зашёл в их спальню, в этот же момент всех детей заставили стоять по стойке смирно. Многие дети были полными хулиганами и как только впервые увидели незнакомого человека, показали ему неприличные жесты и убежали по комнатам. Остались только самые паиньки и те кто все ещё надеялся, что родители вернуться к ним. Воспитательницы так долго извинялись перед страшным мужчиной за их невоспитанный детей. Настолько долго, что у Алфёдова засопели ноги и слегка подкашивались коленки. Может тоже стоило убежать? Но ему все ещё казалось, что крупа грубо выпивается ему в кожу так, что он никак не мог решиться. Пока женщины мельтешились над ним мужчина смотрел на детей, его взгляд плутал от одного ребенка до другого и в конце концов остановился на нём. Чужое лицо слегка скривилось и он мотнул женщинам в сторону приемной комнаты. Спустя пару минут они вышли все красные и смущённые. Воспитательницы громко о чем-то шептались и одна из них указала на Алфёдова. — Алфёдов. За мной. Его ноги повело вниз. Он? В их детский дом никто никогда не приходил, поэтому он едва-ли мог представить, что сейчас произойдет. Неужели за непослушание теперь его ждёт ещё более жестокое наказание? Затуманенно он последовал за воспитательницой. Впервые он чувствовал себя так. Холодный пот струился по шее, ладошки потели и он неосознанно теребил их, а губы подрагивали от напряжения. Неужели это наказание будет хуже гречки? В его жизни никогда не было чего-то удачливого, всегда его ждали только неудачи. Поэтому когда они зашли в комнату он испуганно сжался и приготовился к шквалу ненависти и ругательств, но... — Вы так и будете здесь стоять? – но злость обрушилась не на него, а на женщину позади. Мужчина расположился на одном из диванчиков и вызывательно смотрел на неё. — Первая встреча ребенка с родителем должна контролироваться. — Правда? Может мне тогда стоит доложить, что в одном детском учреждение жестоко обращаются с детьми? – её рот возмущённо открылся, но тут же закрылся и она благополучно ушла, громко захлопнув двери. За стенкой послышалось "Быдло" и ужасно шумные шаги. Мужчина сделал глубокий вдох и повернулся к Алфёдову. — Привет? Присаживайся. Алфёдов не сдвинулся с места, все так же оставаясь испуганно стоять у двери. Голос у страшного мужчины поменялся. Он больше не был таким грубым, казалось что он говорил это с заботой, но почему? — Ну если не хочешь то да, конечно... – его густая борода выглядела совсем как у деда мороза. Хотелось потрогать её. — Мы просто поговорим, ладно? Не бойся, я не кусаюсь. Просто обычный разговор об этом доме, хорошо?Изначально я пришел сюда немного с другой целью, но появилась одна маленькая проблемка. Так что мои планы поменялись. Так, что? Начнем? Незнакомец лучезарно улыбался, пока Алфёдов неловко переминался с ноги на ногу. — Так...как тебя зовут малыш? Между ними повисла тишина. Алфёдов отвернулся и закрыл рот на замок. Ждал, ждал когда мужчине надоест сюсюкаться с ним и он просто сорвется на него. Но незнакомец продолжал улыбаться. И с каждой минутой тишины его уверенность медленно падала. —...Что это за разговор? – наконец не выдержал мальчик. — Ох, так ты все таки умеешь разговаривать. Ну, расскажи мне об этом доме, как относиться воспитатели к тебе и твоим друзьям? Не холодно ли тебе? Всегда ли ты себя чувствуешь сытным? Тебе кстати не жарко? А то ты в такой теплой одежде ходишь...– лицо мужчины резко потемнело. — Или тебя заставляют? Можешь снять если тебе не комфортно, все что будет происходить в этой комнате будет... — Если я скажу что мне здесь не нравиться то, что вы сделаете? Расскажите им? – резко оборвал его Алфёдов. Мужчина слегка замешкала от резкого тона мальчика, но тут же на его губы вернулась прежняя улыбка. — Все, что будет происходить в этой комнате будет нашим секретом. – закончил он свою фразу. Мужчина подмигнул и вытянул в сторону одну из своих рук, протянув ему мизинец. — Если ты мне не веришь можем заключить договор. — ... — Ох, проверь, малыш, если бы я врал мои уши бы покраснели. —... Я знаю, что это неправда. Уши не краснеют когда врешь. – в конце концов незнакомец тоже хотел его обмануть, как и те воспительницы. Они тоже угрожали, что если кто-то врёт то его уши краснеют. Но как только он получил свое проклятье все выплыло наружу. Мужчина тихо усмехнулся и свободной рукой указал на собственное ухо. — Нет, правду тебе говорю. Смотри... Кхм, кхм, у меня нет никакой бороды и никогда не было, я ненавижу копчёные колбаски, а ещё как только я выйду из этой комнаты я все расскажу другим взрослым. – Алфёдов вопросительно поднял взгляд и увидел как чужое его наливается красной краской, пока полностью не стало красным. Его глаза широко распахнулись. —...Но! Разве это... — Это не то чтобы редкий случай. – смущённо произнес он. Теперь румянец виднелся и на щеках. — Теперь ты мне веришь? Алфёдов все ещё шатающейся походкой подошёл к нему. Протянув свой мизинец в ответ, он всхлипнул и промямлил что-то на подобии «Да».

[~✧—•—⁠✧~]

—...Дядя, какая ваша изначальная цель? – Мужчина удивлённо поднял взгляд со своего блокнота. На протяжении получаса он что-то записывал в него, пока Алфёдов говорил. Впервые мальчик говорил так много. Возможно из-за того, что он сильно перенервничал, Алфёдов рассказал все. Единственное о чем он умолчал это про свою способность и зачем на самом деле он носит закрытую одежду. Но незнакомец не давил его расспросами лишь молча записывал, иногда спрашивая какие-то мелочи. — Что? – мужчина переспросил. — Вы сказали что ваша изначальная цель изменилась и появилась какая-то проблема. — Ах, это... – он печально перевел взгляд. — Я планировал взять ребенка, ведь моя жена очень хотела себе одного, но... болезнь, знаешь как оно бывает? Мужчина неосознанно потянулся к своей бороде и начал слабо теребить её. Его грубые морщины стали острее. — И вот я сам захотел взять себе одного сорванца, но как видишь. Условия здесь не самые лучшие и похоже с этим никто не хочет разбираться. Никто помимо меня. Незнакомец тихонько рассмеялся и опустил взгляд продолжая что-то писать, в то время как Алфёдов выматывающе смотрел на него. Что он несёт? Казалось будто он мысли его прочитал, а не услышал предложение. Единственное, что он понял это то, что мужчина хотел себе кого-то взять, но... —... Но почему вы не возьмёте меня? – незнакомец аж поперхнулся и уставился на него. Алфёдов смущённо продолжил: — Я обещаю, что буду послушным. Всегда убирать и мыть за собой посуду, помогать по дому. Как только получу свой собственный паспорт начну работать и приносить вам зарплату. Обещаю, я все отд– — Стой, стой, – прервал он его и выставил руку в соответствующем жесте. — Нет, я этого ни в коем случае не прошу. Нет, нет, даже не думай. — он покачал головой. — С чего это ты вообще? Тут проблема в другом, готов ли ты сам? Я, например, могу предложить альтернативы... Допустим на время я возьму тебя к себе и мы поищем тебе достойный приют. —... Глаза Алфёдова защипало и он осторожно поднес рукав. Ну конечно, кто захочет брать к себе такого неудачника? Неудачник, который к тому же ещё и проклят. Ему стыдно признаться, но в последние полчаса он думал, что ему повезло. Кто-то проявлял к нему такую заботу, что было аж немного неловко. Хоть раз в его жизни ему могло повезти, но видимо... — Ох, черт. – кажется дальше пошла нецензурная брань, но мальчик едва мог её распознать. — Ладно, хорошо. Я возьму тебя к себе. Но ждать придется долго. Это же не так просто - забрал и все. Так что в последущие наши встречи ты легко можешь передумать и сказать об этом мне. — он устало сжал переносицу и положил ему руку на плечо, легко похлопав. — Обязательно скажи. Потому, что я не обещаю, что после этого ты будешь жить хорошо. Только не плачь. — Я и не собирался! – смущённо пробормотал Алфёдов, уворачиваясь от чужой руки. — Ну, ну... Ладно, думаю на сегодня мы закончим. — мужчина все таки убрал руку и теперь вновь начал что-то записывать. — Кстати, малыш, зови меня Альцест. А то ты все на «дядя», да и на «вы». — Дядя Альцест? Лицо Альцеста потемнело. — О боже, я сказал тебе имя не ради того чтобы... Ай, ладно. Зови как хочешь. – он махнул рукой и наконец-то сложил свой блокнот. Ужо подходя к двери он услышал тихий, едва слышный голос. —...лфедов. — Что? – удивлённо оглянулся он. Мальчик неловко перебирал пальцы. — ...Меня зовут Алфёдов. Не зовите меня больше малышом. Его глаза широко распахнулись и он тихонько засмеялся. — Хорошо, хорошо, малыш Алфёдов. Я тебя понял. —... Через пару недель его забрали.

[~✧—•—⁠✧~]

В доме дяди Альцеста всегда пахло оладушками. Почему? Он не знал. Дядя Альцест конечно готовил, но... Получалось это откровенно так себе. Если он и готовил оладья то они обычно получались подгорелыми либо попросту недоготовленными. Но почему-то в его доме всегда пахло идеальными оладьями. А от самого мужчины пахло шишками. Странно правда же? Вообще Дядя Альцест был хорошим. Никогда не заставлял снимать с себя закрытую одежду, наоборот покупал ему ту же самую одежду, но более лёгкую чтобы не было так жарко. Старался и учился готовить ради него , хотя никогда не умел. Не давил на него с расспросами и самое главное - не ставил его на гречку. Да и вообще жить с дядей Альцестом было очень круто и намного лучше чем в приюте. У него даже своя комната была. Но ему совсем капельку было одиноко. Совсем немного. Дядя Альцест постоянно пропадал на работе, целыми сутками, а в школу Алфёдов пока не ходил. Все ещё переводился. Поэтому было немного тяжело целыми сутками быть одному, но когда Альцест был дома он вытягивал из него все соки, расспрашивал обо всем и вся. И в один из таких дней он указал на фотографию где находится дядя Альцест и кто-то ещё. — Кто это? – мужчина поднял взгляд от пылесоса и посмотрел туда, куда указывал Алфёдов. В рамочке стояла давняя фотография, значительно помятая временем. На ней стоял молодой Альцест, без очков и без такой густой бороды, его волосы были растрепаны, а так же стояла такая же молодая девушка. Её рыжие волосы были полностью спутаны, улыбка хитрая, а черная толстовка, с бело-голубыми рукавами, была немного приподнята. Её взгляд был таким счастливым. Такой же как был и у Альцеста. Молодые, безбашенные и без лишних забот. — Кто это? – ещё раз настойчиво спросил мальчик. — Моя жена...Рей. Помнишь? Кажется я уже упоминал её в нашу с тобой первую встречу. — Альцест потянулся и взьерошил Алфёдову голову. Алфёдов до ужаса ненавидел это, ненавидел когда его касались, особенно его головы, но Альцест ничего не мог с собой поделать. Ему надо было успокоиться. — Дядя Альцест. – жалобно захныкал Алфёдов и только тогда он испуганно отпустил его. — Ах, да...Извини, извини, Алфёдов. Я... Я Просто задумался. — взгляд мальчика был хмурым, но сразу же переминился и он прищурил глаза в сторону фотографии. — Почему вы здесь такие... — Потрёпанные? Мы незадолго до фотографии подрались. Кажется фоткал нас Модди? Мм, да, Модди. Он тогда долго возмущался, ведь в тот момент мы все опаздывали на встречу. В отместку он сфоткал нас в таком виде. Это было незадолго до того как я сделал ей предложение. На его губах расцветала улыбка. Словно он был уже где-то не здесь, а там, в прошлом. — ...А кто такой Модди? — Тебя серьезно смутило только новое имя, а не тот факт, что у меня жена и ты её ещё ни разу не увидел? — Алфёдов смущённо отвёл взгляд. Не спросил потому что знал, что она мертва. Успел прочитать пока Альцест трепал его по голове. Вся тяжесть его сознания перешла и на него и он знал, что не стоило спрашивать об этом. Альцест вздохнул и благодарно кивнул. — Умный малый. Быстро все схватываешь. До кухни они шли в тяжёлой тишине. Альцест как обычно надел свой ярко розовый фартук и начал вновь что-то готовить, пока Алфёдов, свесив ножки, неловко болтал ими. Вроде бы привычная картина, но атмосфера ощущалась иначе. Намного тяжелее и давяще. — Модди - мой давний друг. – в конце концов начал Альцест. Он был повернут к Алфёдову спиной, поэтому он никак не мог прочитать то, что происходит на чужом лице. — Мы дружили ещё с давних лет и позже познакомились с Рей. Мы все близко заобщались вот так и получилось. А позже... Позже она заболела. И все. —... — Не забивай себе этим голову. Это просто я, старый хрящ, рассказал ребенку о том, что ему не стоит знать. Не беспокойся это не то, о чем тебе стоит волноваться. Просто помни, что моя и по совместительству уже и твоя фамилия – это от неё. Это я взял у неё фамилию, а не наоборот. —...Фамилия? – застенчиво прошептал Алфёдов. — Ты уже забыл? Твоя фамилия теперь Лаки. —...Но разве я могу теперь ей пользоваться? – Альцест аж замер и изумлённо повернулся к нему. Лицо мальчика было отпущено и короткие волосы едва закрывали его лицо. Кажется его волосы немного отросли с начала их первой встречи. Альцест отложил нож и осторожно подошёл к нему. — Что ты такое говоришь? Конечно можешь. Эй, малыш Алфёдов. – Альцест он хотел было протянуть у нему руки, но быстро опомнился и убрал их в карманы фартука. — Ты мой ребенок, с точки зрения закона, а я –твой опекун. Конечно же ты можешь пользоваться своей же фамилией. — Но!... – Альцест хмуро смотрел ему в лицо, ожидая пока тот поднимет глаза. Алфёдов не хотел испытывать судьбу, поэтому пробурчал простое: — Ладно, я понял. Мужчина почесал голову и радостно похлопал мальчика по плечу. Теперь он мог спокойно приступить к готовке.

[~✧—•—⁠✧~]

«Почему ты одет в такое все тёплое?» «Почему ты такой бледный?» «Ты болеешь? Но тогда зачем пришел в школу?» «Тебе точно не жарко? Можем поменяться местами, а то тебе там солнышко печёт.» «Почему ты молчишь?» «Почему у тебя такая смешная причёска? Ты похож на Джеки Чана!» «Ты же альбинос, да? А правда ли, что у всех альбиносов красные глаза и ты носишь линзы?» — Эй! Что ты такое говоришь? – тихий шепот Алфёдова прервал резкий и громкий голос учителя. — Секби Рейк! Прекрати мешать новенькому. Можете поговорить на перемене, но на уроке - это строго запрещено. Ещё хоть одно замечание – и ты, Секби, один отправишься к директору. Тихие смешки раздались по классу. — Да-а почему? – захныкал парень сидящий рядом с ним. Его голубые глаза, как у ящерицы, метнулись к Алфёдову и он приобнял его за плечи, начиная свою актерскую игру. — Новенький только-только хотел что-то сказать, а вы его перебили... — Секби! – рыжеволосый учитель хлопнул по столу и Секби сделал вид, что закрывает рот на замок и выкидывает ключик. — Сегодня после уроков ты остаёшься, дам тебе индивидуальное задание. Мальчик - сосед сделал вид, что повесил нос и специально тяжело вздохнул, так чтобы его услышал весь класс. Учитель удовлетворённо кивнул и вернулся что-то объяснять на доске. Но счастье Алфёдова играло не долго, потому что спустя пару минут Секби внимательно осмотрел весь кабинет и убедившись, что на него никто не смотрит показал язык учителю. Тихонько хихикнув, он лег на парту и уставился прямо на альбиноса. Он оглядывал его с ног до головы, наконец-то остановившись на его чёрных перчатках. Один из лучей зимнего солнца, словно живое существо, скользнул по полу и поднялся вверх, освещая лицо мальчика. Почему-то мальчик казался ему везунчиком. Секби ведь даже не боялся язвить учителю. Язвить самому настоящему взрослому! А ещё и язык ему показал, хоть и в спину. Его не волновало мнение одноклассников, да и если честно мнение Алфёдова похоже тоже. Но наверное вот оно различие между везунчиком и неудачником. На него даже солнце светило, пока Алфёдов то и дело оставлялся в тени, хотя это именно он сидел возле окна. Секби был похож на мальца, который никогда не знал какого это быть неудачником. — Так, что? Это правда? – теперь намного тише спросил Секби, делая так чтобы его слова услышал только Алфёдов. —...Нет конечно! Откуда ты это взял? — он пожал плечами. — Да и вообще, как ты меня назвал? — Джеки Чан! – мальчик теперь наматывал одну из пряди волос на собственный палец и хитро смотрел прямо ему в глаза. Он серьезно там линзы искал? —...В каком месте я на него похож? – Алфёдову было стыдно признаться, что он вообще не знал кто это такой. — Ну... – кажется Секби серьезно задумался, пока громко не воскликнул: — Прической! Да, да, точно прической! Она у тебя такая же смешная как и у него. Ну если честно то она у тебя смешнее и круче потому чт— — Секби! К директору, живо. – мальчик испуганно подпрыгнул из-за стола. — Ну учитель Сантос! – он плаксиво что-то мялил, но его взгляд стал хитрее и он переводил взгляд с учителя на Алфёдова. Альбинос уже понял, что этот взгляд не сулит ничего хорошего. Секби указал на него пальцем и подтвердил его сомнения. — Он тоже разговаривал! Я пойду только если новенький проводит меня до кабинета. – Алфёдов широко разинул рот. Этот мелкий... Он серьезно сейчас ябедничает на него? Алфёдов перевел гневный взгляд на Секби пока тот весело подмигнул ему. — Секби...О боже, идите уже. – Сантос махнул им рукой и устало присел на стул. — Тебя, Рейк, будет ждать две дополнительные работы. Несносный ты мальчишка. — Конечно, учитель Сантос! – мальчик взял его под руку и пока учитель не видит показал в этот раз ему не язык, а уже довольно неприличный жест. В классе раздались смешки. Как только они вышли из кабинета Алфёдов выдернул свою руку из под чужой. Его новый сосед удивлённо уставился на него, пытаясь снова потянулся за рукой и Алфёдов вновь увернулся. — Зачем ты меня трогаешь? – он отступил два шага назад. Алфёдов до этого молчал, но этот мальчишка вообще не знает, что такое личное пространство. И судя по его разбитому лицу, он до сих пор не понял в чем его вина. — А что нельзя? — Нельзя. — Почему? —... Ответа на этот вопрос у него не было. Ну не правду же говорить этому непоседе. В его главном списке пункт «не рассказывать об этом никому» стоит аж на втором месте. А пункт «не общаться с взрывными людьми (потому что шанс, что у таких людей слишком перемешанное и тяжёлое сознание довольно сильно возрастает)», стоит на третьем. Этот мелкий мальчишка уже нарушил три самых главных правила и в том числе его любимую фразу: «Не трогать, не лезть, не мешать». Этот мальчишка не подходил ему. Он был воплощением человека, с которым бы Алфёдов никогда не заговорил бы. Слишком навязчивый, слишком любопытный, слишком громкий и взрывной, слишком удачливый. Да... надо его избегать, игнорировать и не отвечать ему – его разум кричал об этом. С ним будет слишком тяжело, но что он сейчас делает? Почему он до сих пор стоит здесь и смотрит на его глупое лицо? —...Почему ты со мной заговорил? – его губы сами по себе открылись и он неловко опустил взгляд. Секби кажется очнулся от ступора и мгновенно ответил: — А почему не должен? – Лицо Алфёдова дрогнуло. Как же там дядя Альцест говорил?... Что вопросом на вопрос отвечают только евреи? Он конечно не знал, что значит слово «еврей», но кажется он придумал новое обзывательство в сторону этого придурка. — Ну... Разве я не странный? — Странный? – теперь уже Алфёдов поднял взгляд и во всю гневно смотрел ему прямо в лицо. Походу этот парень и вправду «еврей», чтобы это не значило. Куда подевалась вся его болтливость в важный момент? — Закрытая одежда, бледная кожа, странная причёска, молчаливость и то, что я не даю себя потрогать, разве это не странно? Не мерзко, не отвратительно? Да и в конце концов я Альбинос и полный неудачник. Разве тебе не противно? Они все ещё стояли у кабинета. Все ещё доносился монотонный голос учителя Сантоса. Зимний ветерок с открытого пронеся между ними. На Секби все ещё падал свет, а Алфёдов все ещё был в тени. Почему-то его ладошки потели. Нет, нет, не от жары, а от ожидания, что же скажет этот мальчишка. Ему было страшно. — Да, ты странный. – наконец-то сказал Секби, подходя к нему ближе, но в этот раз он не пытался взять его за руку или как нибудь дотронуться. Он просто стоял рядом и Алфёдов видел его. Видел как его губы медленно расплываются в улыбке, возвращая ему вновь его глуповатый вид. — Странный потому что так думаешь только о себе, ведь все люди странные. Знаешь, мои родители говорят, что мой младший брат странный, потому что не умеет выговаривать букву «р». Как бы его не пытались приучить, он все равно продолжает картавить. А мне говорят, что я слишком наивен и оптимистичен, даже несмотря на мой возраст. А ещё говорят, что я слишком сильно эмпатичен, не знаю, что это значит... Но знаешь, что? Это же относится ко всем людям на свете! Даже наш учитель Сантос хоть и пытается выглядеть строго, постоянно делает мне поблажки и не может долго ругаться. Ну разве ты не такой же? Не такой же странный как и все? Алфёдов замер. Секби говорил совсем как Дядя Альцест. Он говорил совсем как взрослый. Взрослый без мерзких мыслей, взрослый который говорит то, что у него в голове, потому что это правда. Теперь свет падающий на Секби, не казался таким раздражающим и больше не мозолил глаза. Почему этот парень... Глаза неприятно защипало, но Секби продолжал. — А ещё мне говорят, что моя мама странная, потому что не умеет готовить и за маму готовит мой папа. И ещё... Эй ты что плачешь? Алфёдов удивлённо провел по щеке и вправду, по его лицу катились горящие, обжигающие слезы. Он пытался вытереть их но они никак не прекращались поэтому в конце концов он отвернулся и громко всхлипнул: — Нет! — Эй, эй, новенький... Да ну, нет, нет, ты не странный! Забудь, что я сказал. Это я так... с балды сказанул. Ты не молчаливый! Ты же мне такую тираду сейчас сказал. И кожа не бледная, да и прическа крутая! – Алфёдов слышал как мальчик говорил это через силу, переступая себя и невольно, сквозь слезы, он усмехнулся. Неожиданно, но это принесло ему облегчение. Почему-то хотелось прямо сейчас посмотреть на лицо этого мальчишки и Алфёдов поддался порыву. Но то, что он увидел было неожиданным. Лицо Секби было красным, словно он съел килограмм томатов, а на ресницах виднелись слезы. Этот придурок серьезно ревел из-за того, что ему пришлось переступить через свои слова? Боже какой же он... — Дурак. Какой же ты дурак. — Ты это мне? – Секби теперь недовольно шёркал ботинком об кафель. Они все ещё стояли так близко, что было видно даже опавшую ресничку на щеке Секби. Но несмотря на это Рейк больше не пытался тронуть его. Просто тихонько всхлипывал. — Пошли уже к твоему директору.

[~✧—•—⁠✧~]

Конечно директор увидел их зареванные лица и конечно этот старый мужчина стал допрашивал их, спрашивая, что случилось. Но так как ни Алфёдов, ни Секби ничего не сказали, он вновь повёл к их классу, недовольно ворча про то, что они прибавляют ему лишней мороки. Как только директор скрылся за дверью кабинета, приказывая стоять на месте, Алфёдов не смог удержаться и тихо спросил Секби: — Эй... Ты что ябеда-корябеда? – Секби вновь выглянул на него этими глазами ящерицы и недовольно пробурчал. — То дурак, то ябеда-корябеда... Я тебе не нравлюсь что-ли? Точное попадание. И как он только угадал? — Но зачем ты тогда настучал на меня? – Секби переминался с ноги на ногу и в конце концов вяло отвернулся. — Эй ты что обиделся? Я даже отсюда вижу как твои губки надулись. —... Я вообще-то хотел, что бы мы прогуляли урок и подружились нормально. Вот и настучал. – вся напыщенность Алфёдова резко исчезла и он безвольно сложил руки. — Учитель Сантос все равно бы тебе ничего бы не сделал, такой уж он человек, а так... Мы бы нормально подружились. — А ты... Ты хочешь чтобы мы подружились? — Конечно! – в его голос снова вернулась энергия. — А кто не хочет подружиться с таким олухом как ты? — Эй! – Алфёдов повернулся к нему, но Рейк так и стоял к нему спиной. Он никак не мог прочитать, что у него было написано на лице, поэтому он впервые почувствовал такое сильное желание прочитать чьи-то мысли. Прочитать, что творится в голове у этого балбеса. Правда ли его мысли такие безбашенные и неуловимые? Но Алфёдов быстро одернул руку. Он пока не готов совершать одни и те же ошибки. Лучше он будет жить в неведении. Почему-то он не хотел разочароваться в этом мальчишке... — Знаешь, у меня никогда не было друзей. Ну... Обычно дети считали меня слишком странным и теперь у меня совсем нет опыта. Поэтому я... Я совсем не умею дружить. Секби не дрогнул на эти слова, все ещё бездвиджно оставаясь стоять. Пока наконец-то медленно не начал говорить. Почему-то его голос дрожал. —... У меня были друзья. Но им постоянно не нравилось, что во время их ссор я безусловно встаю не на их сторону, а на сторону которую считаю правильной. Им не нравилось, что я говорю и делаю так как считаю нужным. Они говорили, что я причиняю им боль, несмотря на то, что я постоянно о них заботился. Я если честно похоже тоже не умею дружить. На Секби все так же падал этот свет, но он больше не был таким ярким и красочным. Он стал тусклее, но более... Приятным. Стал более похожим на его собственную тень. — Давай вместе научимся дружить? – на этих словах двери кабинета открылись и от туда показалось бледное лицо Сантоса и строгое лицо директора. — Не понял. Почему у вас опять лица красные? Только, только, вас успокоил! – суровый голос директора раздался по коридору и Секби наконец-то повернулся к нему лицом. И вправду. Его щеки опять были мокрые от слез. Такие же были и у Алфёдова. Они ещё пару секунд вылупились друг на друга и резко засмеялись. — О боже! Мальчики, что с вами? – от встревоженного голоса Сантоса стало ещё смешнее и в этот раз слезы их появились от счастья.

[~✧—•—⁠✧~]

Входная дверь громко стукнула, рюкзак повалился на пол и чьи-то маленькие ножки поскользили по полу. У Альцеста был только один человек, который так беспечно мог бы заявится к нему домой. Точнее уже не не его дом, а их дом. Это был их дом, дом с малышом Алфёдовым. Первым делом он конечно забегает на кухню к Альцесту и начинает рассказывать обо всём. Мужчина наконец-то закончил дела с этим детским домом, подал заявление на проверку условий этого сарая с детьми и полностью получил опеку над мальчиком, поэтому он теперь приходил раньше самого Алфёдова, и каждый раз, после школы, он только наслаждался болтовней от него. Детской и наивной болтовней. Но в этот раз Алфёдов побежал не на кухню, а к зеркалу в прихожей. Он долго там что-то высматривал, пока наконец-то вяло не пошёл на кухню и сел на его любимый стульчик. Лицо мальчика было то - ли счастливым, то - ли грустным, Альцест так и не понял, поэтому отложил курицу и повернулся к нему. — Привет, как дела? — Нормально. – буркнул альбинос. — Что-то случилось? Как там твой новый друг? — Алфёдов ещё в первый день, после школы, рассказывал, что нашел себе нового друга, звали его что-ли Секби? Рассказывал он с таким одушевлением, словно это был его первый друг. — Да, да, друг... Секби! – мальчик резко нахмурился и посмотрел ему прямо в глаза. — Дядя Альцест можно мне ваш телефон? — Конечно? – он достал из фартука свой старенький самсунг и положил на стол. Альцест конечно помнил правило: никакого контакта с Алфёдовым, лишь поэтому не дал телефон ему прямо в руки. Алфёдов боялся контакта, когда его трогали обнаженной кожей - почему? Он сам не знал. Да и не стал пока давить лишь из-за того что ждет пока Алфёдов сам откроется. Да и если честно прогресс уже есть так, что не стоит пока пугать мальчика. Алфёдов за пару месяцев уже привык и может доверять какие-то тайны Альцесту, он легко рассказывает ему обо всем, только совсем иногда заикаться о чем-то. Но конечно от родителей всегда должны быть секреты. Алфёдов больше не ходит по дому в кофте и штанах, теперь спокойно и без проблем ходит в лёгкой одежде. Теперь спокойно относиться к взрослым и как оказалось не только к Альцесту, но и своему классному руководителю и директору. Прогресс виден на лицо, но Альцест не мог не беспокоиться. Но разве это не просто незнакомый мальчик? В это время Алфёдов что-то яро писал пока наконец не показал экран мужчине. Сверху поисковика было неряшливо написанно «Джики Чиан», а снизу его фотка. Альцест вопросительно поднял бровь. Мальчик хочет чтобы он удостоверился в его правописании? Ну... однозначно было все плохо. Похоже затянувшиеся молчание Альцеста подтолкнуло Алфёдова наконец-то объяснить, что здесь происходит. — Дядя Альцест... Скажите честно, я похож на него? Лаки неловко улыбнулся. Боже, это его первое испытание в роли отца? Нет, до этого он вполне справлялся. Терпеливо относился к мальчику, несмотря на собственный взрывной характер. Выслушивал всю бессловесную чушь, которую иногда говорил Алфёдов. Никогда не давил на мальчика, всегда трепетно относился к нему и не сильно ругался, хотя так хотелось. Он все это время прекрасно знал, что делать и как себя вести но... Но сейчас у него нет ответа. Вот и что он должен был ответить на это? Альцест тяжело вздохнул и всмотрелся в фотографию. Чем похож этот актер на маленького мальчика – Альбиноса? Да ничем! Но раз Алфёдов показывает ему именно одну из звезд актерского искусства да и известного продюсера... Наверное нужно ответить положительно. Вообще откуда дети в наши дни знают Джеки Чана? Разве его фильмы не слишком старые и немодные в наши дни? Разве они вообще подходят детям? Он ещё раз устало обвел картинку глазами. Он похож разве, что прической. За все это время волосы мальчика так и не отросли так, что было даже не много похоже на короткую прическу Чана. Но у Алфёдова волосы обычно торчат в разные стороны и смешно завиваются. Но только вот между ними больше не было ничего похожего — Прической? – между ними повисла ледянящая тишина и Альцест все ещё неловко улыбался. Он все таки промахнулся с ответом? Неужели надо было сказать ещё, что Алфёдов крут как и этот актёр? Или... —... Дядя Альцест, вы тоже за одно с ним? – его щенящьи уставились прямо на него и мальчик убежал, тихо всхлипнул что-то на подобии «предатель». — Алфёдов, эй малыш, малыш Алфёдов! Ты куда? – последнее, что он услышал как маленькие ножки поднимаются по лестнице на второй этаж. О боже, его первое испытание как отца – было совершено проваленно. Нет, ну серьезно, что ему надо было ответить? Разве тут вообще был правильный ответ? Он устало присел на тот же стул, где недавно сидел Алфёдов. Впервые он понял, что дети – вещь очень сложная. Он только только потянулся в карман за телефоном чтобы спросить совет у каких-нибудь одиноких мамочек, как только вспомнил, что мальчик убежал вместе с ним. В этот день у него как-то слишком часто вылетали из-за рта тяжёлые вздохи. Слишком много вопросов крутилось у него в голове. Разве для подросткового периода это было не слишком рано? Альцест резко вспомнил себя, когда был подростком и испуганно съезжился. Алфёдов же хороший мальчик, да? Он же не будет таким же как Альцест? Его отец никогда не сдерживал себя и Альцест был даже тогда осторожен. Папин взгляд - и он тут же стоял по стойке смирно. Но вот Альцест не был таким же строгим как и его отец. Он конечно мог накричать, он постоянно был груб в словах и редко когда сдерживался, но... С Алфёдовым он так не мог. Вообще зачем Алфёдову понадобился его телефон? У него же есть собственный телефон. Собственный телефон. Телефон. До Альцеста наконец-то дошло. — Алфёдов. – сторого крикнул он так, что бы его было слышно на весь дом. — Ты же не разбил свой телефон опять? Тишина. А доме стояла такая тишина, словно они были на похоронах. Алфёдов же явно услышал крик мужчины. Вдох – выдох. Да, дети это тяжело.

[~✧—•—⁠✧~]

— Лаки-и-и! – веселый голос Секби разносился по всей площадке. Алфёдов сначала не понял, что зовут его поэтому никак не отреагировал, но как только до него дошло... — Эй! Не зови меня так! — Ага, вот ты и спалился Лаки-и. – Вот Секби-еврей! Специально же выводит его! Алфёдов начал судорожно искать другое дерево и спрятаться уже за ним, но чья-та хитрющяя рука уже лежала на его плече, и чья-то глупая улыбка уже смеялась над ним. — Ты каждый раз проигрываешь когда мы играем в прятки! Совсем неинтересно. — Не зови меня так. — Как? – он удивлённо похлопал глазками. — Лаки! Это не моя фамилия, не зови меня так. – Секби озадаченно моргнул, но когда недовольный взгляд Алфёдова переместился на руку Рейка, которая все ещё покоилась на его плече, то Секби поднял руки вверх, мол «все, все, понял» — Всмысле не твоя? А чья же? —... Альцеста и его жены. Так что не зови меня ей, я не заслужил эту фамилию. Я – просто Алфёдов. — Ну ты и странный. – Алфёдов гневно дал ему подзатыльник и показал язык. Вот же, он до сих пор его дразнил за тот случай. Секби счастливо улыбнулся, довольный тем, что смог его подколоть, но тут же резко продолжил: — Ну назвать тебя просто Алфёдовым - это скучно. Нужно придумать тебе кличку. Альбинос недовольно закатил глаза. Ну вот почему нельзя назвать его просто Алфёдовым? Ну разве теперь он мог его уговорить об обратном, когда его глаза вновь превратились в глаза ящерицы? Секби внимательно рассматривал его и потом его взгляд упал на снег, покрывавший их ноги. — Снеговик! —...Что? — Снеговик ты, говорю. – у Алфёдова вновь зачесались руки. И даже не от холода. — Прям один в один! У тебя кожа совсем как снег, глаза черные и только морковки тебе не хватает. С этого дня ты Снеговик – Алфёдов. Его лицо переминилось с белого на красный, а потом и обратно. — Ты тогда не Рейк, а... – первое слово которое ему пришло на ум - это конечно же «еврей». Но Альцест как-то слишком негативно говорил о них. Наверное это было очень обидное обзывательство так, что как бы не хотелось, но наверное не стоило так обзывать Секби. Приходилось довольствоваться только оскорблениями мысленно. — А ты... Ты тогда ящер! — Это ещё почему? — У тебя глаза хитрые как и у них. А ещё ты сбрасываешь шкуру так же часто как и они. — Эй, а вот это было обидно. – его губы опять смешно надувались. — Ладно, ладно, давай успокою, только не плачь... Алфёдов по актерски сделал сострадательное лицо и сделал вид, что хочет погладить по голове, но с удовольствием отвесил ему щелбан и пообежал прочь, путаясь в ногах. Игнорируя поток ругательств позади, он прыгнул в кучу снега, а Секби отправился за ним. Их маленькая перепалка закончилась тем, что в конце концов рот Алфёдова был набит снегом, а шапка и ботинки Секби промокли насквозь. Они тяжело дышали, смотря друг на друга. Война была ещё не закончена, но Алфёдов неожиданно заговорил. — Вообще-то я хорошо играю в прятки, просто в пуховиках неудобно играть. Вот будет у нас лето, ты афигеешь от моего профессионализма! — Ага, ага. — Я так спрячусь, что ты меня никогда не найдешь! — Ну, ну. — Эй, я вообще-то серьезно тебе говорю! Ты просто ещё не видел. — Да, да. В лицо Секби полетел новый снежок. После этого дня они неделю валялись по домам, страдая от простуды. Больные, но довольные.

[~✧—•—⁠✧~]

— Когда ты уже пойдешь ко мне домой? Когда познакомишься с моим братом? — Никогда. – как обычно беспечно ответил Алфёдов, перебрасывая мяч. Оттаявший снег тихо хрустел у него под ногами, а руки все были грязные и мокрые от мяча. Они слишком часто роняли его в грязь, а грязи было много. Весна никого не щадила. И походу раздражание Алфёдова тоже, даже сейчас! Ну вот как это работало? На Секби всегда светил свет, даже сейчас у него было светлое поле, а у Алфёдова - темное. И это различие заканчивалось ровно на сетке, на сетке которое отделяло их поля. Ну может он с ума сходит или как это объяснить? Конечно с их первого разговора свет стал тусклее и Алфёдов даже думал, что это из-за него, но с того самого дня свет ни разу не менялся, но тогда что это значит все таки? — Да почему? – Бросок. Мяч вновь выскочил из рук Алфёдова и ему вновь пришлось бегать за ним через все поле. — Не хочу общаться с тобой-подобными людьми. – Его лицо раскраснелось и он начал что-то кричать в ответ. Вот все что ему нравилось в Секби это его смешные реакции. Всегда хотелось язвить и дразнить этого дурака, но иногда он конечно мог переборщить. — Ладно, ладно, наступит лето ты познакомишь меня со своим братом, а взамен я познакомлю тебя с Дядей Альцестом. — Обещаешь? — Обещаю. – кивнул альбинос, наконец-то добегая до грязного мяча. — Поймал тебя на слове. – Бросок. Секби успел поймать мяч. Ему не пришлось бегать через все поле как Алфёдову. Да. Он смог поймать мяч. Смог, в отличии от Алфёдова.

[~✧—•—⁠✧~]

— Упоси боже, как можно любить математику? – Секби недовольно свесил язык и уставился на свою контрольную, а затем перевел взгляд на листочек Алфёдова. — Ты ведь даже сам не понимаешь её! — Понимаю. – возразил Алфёдов. — У тебя тройка стоит. — У тебя вообще двойка! – Алфёдов перевернул свой листочек, прерывая доступ к ней. — Мог бы и помочь...– пожаловался Рейк, вяло опускаясь на парту. — Я всегда тебе на сочинениях помогаю, а ты меня кидаешь постоянно... Альбинос раскинул руки, пряча листочек с контрольной в карман. — Я тебе вообще-то помогал! Что поделать если ты никакой в делении чисел? — Ой, ой, а ты никакой когда дело доходит до фантазии. Чтож. Справедливо. Слово за слово. Алфёдов насмешливо пожал плечами и сдержался от того, чтобы дать Секби подзатыльник и он даже не пнул его ногой. Почему-то сейчас он почувствовал вину. Но он правда пытался ему помочь! — Вообще не главное, что у тебя за контрольную. Главное то, что у тебя за год выходит. — Это тебе так Альцест говорит? – Секби теперь никого не стесняясь разлегся на парте, прямо как вымученная кошка. Серьезно, его словно побили, забрали все деньги и теперь он ходит в депрессии. — Дядя Альцест вообще говорит, что оценки это не важно... — Тц-ц, завидую. – последнее слово он едва расслышал, но так и ничего не ответил. Секби отвернулся. — Херовая у тебя поддержка. — Ой закни– Возмущенный голос Алфёдова прервал учитель Сантос, который стучал журналом по столу, привлекая внимание. — Класс, внимание. У нас новенький. – Секби резко подскочил со стула и уставился на Алфёдова. Похоже у них был один и тот же вопрос: «Новенький в конце учебного года?». Совсем скоро должны были начаться летние каникулы, но новенький? В конце последней четверти? Разве это не было странно? Сантос как обычно, словно мог читать мысли своих учеников, спокойно произнес: — Да, ситуация намного странная, но прошу понять. Его родители настояли, так что... Да, да заходи. Тихие шаги разнеслись по кабинету. Все классе умолкли, включая Алфёдова с Секби. В кабинет зашёл мальчик, примерно их возраста. Смуглая кожа, обношенная одежда и такой же потрёпанный рюкзак. Смешные очки, на которых кажется были трещины, странные белые волосы и черные, точно такие же черные глаза как и у Алфёдова. Один глаз казался побелевшим, но второй... Один в один как у него. — Представься своему новому классу. – Сантос как обычно в своей дружелюбной манере, положил руку на плечо незнакомого мальца и подтолкнул к классу. Эта манера немного бесила Алфёдова, особенно в первый день. Сантос постоянно пытался построить контакт с учениками и не только словесно но и тактильно. И в первый день когда он точно так же положил руку ему на плечо тот испуганно отпрянул и стряхнул чужую руку и теперь ему было интересно как поведёт себя новенький. Но на удивление мальчик точно так же стряхнул чужую руку, но не испуганно как когда-то сделал Алфёдов, а с неодобрением. Новенький отошёл на пару шагов от разбитого учителя и наконец-то представился: — Меня зовут Джаст. Джаст Энди. – Джаст мельком осмотрел весь класс пару и похоже только спустя пару секунд вспомнил, что надо закончить фразу и с максимально натянутой улыбочкой отчеканил. — Приятно с вами познакомиться. Надеюсь мы все подружимся. Все ещё расстроенный Сантос поправил очки и тяжело вздохнул. У Алфёдова после этого появился новый вопрос: почему все взрослые так тяжело вздыхают? — Да... Джаст, садись на любое свободное место. Новенький кивнул и решительным шагом направился прямо к Алфёдову и Секби. К сожалению за ними была единственная пустая парта из всего класса, да и к тому же самая последняя, поэтому неудивительно, что новенький выбрал именно её, но все равно... Секби напряжённо и страдающее ударился об парту головой. Наверное для Секби это было тяжело, теперь ведь даже не пошушукаться о новеньком.Точно не тогда, когда он сидит прямо за партой. Легко поняв недуги своего соседа по парте Алфёдов вскочил из-за стола и только-только хотел взять Секби за руку и увести в коридор, как прозвенел звонок. Теперь они вдвоем сидели подавленные и унылые, без возможности посплетничать. Не прошло и две минуты от начала урока как Алфёдову прилетела записка. Он правда старался открыть её безшумно, но Секби все равно как-то странно на него смотрел. «От него сарказмом так и прёт.» – Алфёдов мысленно кивнул и написал ответ ниже, уже чувствуя как Секби недовольно на него бурчит из-за его непонятного почерка. «Ага, а ещё он похож на какого-то хулигана.» «Да он и есть хулиган! Ты видел его фингал под глазам?» «Фингал?» – Секби недовольно пихнул его локтем и отдал записку. «Я говорю тебе, слепошара, купи себе очки, а? Дальше носа ничего не видишь.» – Алфёдов рьяно показал ему неприличный жест и ухмыльнулся, смотря на то как Секби пыхтя, пытается показать что-то в ответ, уворачиваясь от вопросительных взглядов учителя. На пять минут переписки прекратились, пока Секби не предложил самое настоящее сумасшествие в его жизни. Он даже так на предложение прогулять уроки не реагировал. «Давай с ним познакомимся?» – Алфёдов аж поперхнулся собственной слюной, а ручка в его руке упала и куда-то укатилась. Да так укатилась, что он весь пол обсмотрел, но ничего не нашел. Пришлось доставать запасную. «Ты совсем придурок?» «А что? Может он хороший парень, просто выглядит неважно? Да и вообще люди в очках не могут быть плохими.» «Про ящерицу я тебе тогда правду сказал...» — Эй. – уже недовольно шепнул Секби. Но вновь перешёл на записки. «Ну мало ли? Ты точно так же выглядел в свой первый день. Такой же забитый ёжик, который никого не подпускал к себе. Ну и что? Говнюком же не оказался. Только совсем капельку.» «Если потом тебя побьют за гаражами, я просто сделаю вид, что тебя не знаю.» «Ты так не сделаешь.» – даже на бумаге чувствовался этот нахальный тон. «Сделаю.» «Не сделаешь.» «Ты меня не знаешь.» «Знаю.» Алфёдов сердито смял записку и послал своего довольного соседа на три буквы. Пусть делает, что хочет. Он все равно никогда никого не слушает и делает то, что ему благорассудиться. Но спасать он его не собирается. В этот раз точно. Ну, наверное... Звонок, для несчастья Алфёдова, прозвенел даже как-то слишком быстро. Учитель Сантос скорей всего как обычно пошел заваривать себе кофе в учительской, половина класса ушла в коридор, а оставшиеся половина отсыпалась на партах. Так что единственные нормально соображающие люди это были они – Алфёдов, Секби и этот новенький, Джаст. Секби озорно подмигнул ему, показывая знак, что начинает свою операцию по знакомству с новеньким. Точнее операцию как сократить себе жизнь быстрее, да и не только себе, но и своему другу. Ведь Алфёдов встал рядом с ним, уже чувствуя как кулак летит ему в лицо. Если их и побьют и изобьют до смерти за излишнее любопытство, то лучше умирать вместе. Жалко конечно разделять свою смерть с таким придурком как Секби, но что поделать. — Привет, тебя же Джаст зовут? – новенький, кажется не слишком довольный, что его отвлекли от какой-то писанины в тетради, кивнул. И только сейчас Алфёдов заметил, что тот самый побелевший глаз не двигается. Он вообще ни на что не реагировал, в то время как второй уставился на Алфёдова. Кажется новенький тоже заметил факт, что у них двоих больно похожие глаза. — Приятно познакомиться. Меня зовут Секби, а стеснительного парня рядом со мной мной – Алфёдов. Альбинос недовольно метнул взгляд в сторону ящера, мечтая хоть раз прожечь в нем дыру и узнать что творится в его тупой башке... Но... Алфёдов посмотрел на свои руки. Да, он мог узнать. Это безусловный факт. Всего лишь дотронуться до Секби. Одно касание и он узнает о нем практически все, но... Он до сих пор не мог этого сделать. Все это время он даже по случайности не задевал его за оголённый участок кожи. И пока не планировал. Секби напоминал ему времена когда он ещё был в детском доме. Когда он боялся ещё до кого-то дотронуться, боялся и шкерился от других, лишь бы не разочароваться в них. Не разочароваться в правде. Для Алфёдова было ошибкой, сначала подпустить Секби к себе так близко, а потом жалеть, что ещё в первую встречу, он не узнал, что творится в голове у другого. — Откуда ты к нам перевелся? И почему так поздно? – дружелюбный голос Секби разбудил его и Алфёдов вытер потные ладошки о внутреннюю сторону штанов. Сейчас опять начнется бесконечный шквал вопросов от Секби, так что пора морально приготовиться, хотя вопросы даже назначились не ему. Его взгляд упал на ботинки новенького. Он их заметил даже не из-за того, что они были дырявые, а из-за того, что рядом с ними лежала его ручка. Та самая ручка которую он уронил в начале урока. И как она только там оказалась? Под навязчивые вопросы Секби и под недовольные ответы Джаста, он осторожно наклонился, чтобы поднять ручку и его взгляд зацепился за задранную штанину новенького и за его оголённый участок ноги. Его ладошки вновь начали потеть. Ему не нравился этот новенький. Ни его натянутая улыбочка, когда он отвечает на вопросы Секби. Ни его помятая и обношенная одежда, которую когда-то носил сам Алфёдов. Ни его ухмыляющие и уверенные глаза, которые так были похожи с его собственными – испуганными и нервными. Ни его фингал под глазом, ни покоцаные очки. Алфёдову в этом парне ничего не нравилось. Нельзя, чтобы такой парень ошивался рядом с его единственным другом. Он ведь явно похож на гребанного хулигана! Как там Секби сказал? «Человек в очках не может быть плохим?». Бред, да и только! Его воспитательница оказалась же плохой, несмотря на то что всегда носила очки. Значит этот новенький не исключение. Алфёдов чувствовал как вязкая слюна медленно наполняет его рот и сквозь ком в горле он проглотил её. Ему надо просто удостоверится, что он плохой. Просто прочитает его мысли, удостоверится, что он хулиган и будет держать Секби куда подальше от него. Придумает какой-нибудь слух или скажет, что он ему угрожал. Хоть что-то. Но как только он осторожно дотронулся до чужой лодыжки в его голове появилось... Ничего. Совершенная пустота. Все его сознание было собственным. Никаких чужих мыслей, ни-че-го. Алфёдов надавил сильнее, а потом полностью обхватил ногу но... Пусто. В его голове была тишина, только его собственные лихорадочные мысли нагружали сознание. —...Что ты делаешь? – шокированный новенький даже не пытался увернуться. Он просто застыл на месте, не двигаясь, в то время как Алфёдов выпрыгнул из-под стола. Они пару секунд смотрели на друг друга как выкопанные. Секби тоже присоединился к этим гляделкам, совершенно ничего не понимая. Алфёдов встряхнул головой и наконец-то спустя минуту тишины, вымолвил: — Пошли выйдем. — Никуда я не буду выходить с тобой. – Покачал головой новенький. — Пожалуйста. — Эй, тебя же там Секби звали? – Джаст перевел испуганный взгляд в сторону Рейка. — Почему ты первым делом не сказал, что у вас водятся здесь сумасшедшие? — Пожалуйста. – уже чуть со слезами на глазах не повторил Алфёдов. Это невозможно... Такого просто не может быть. Кажется вид чуть не заплаканого Алфёдова сработал и новенький осторожно поднялся со стула. Все ещё подглядывая за движениями альбиноса. — Два метра дистанции. – и Алфёдов неосознанно отошёл на два шага. Секби смотрел им в спины, когда они уходили из кабинета. Все ещё с открытым ртом он с громким хлопком опустился на стул, едва не разломав его. — Парень, тебе может помощь нужна? Я конечно пока не знаю, где находится кабинет психолога, но могу спросить у учителя. – сконфуженно сказал новенький как только они оказались в укромном уголке. Как же там звали новенького? Джаст? Джаст Энди? Алфёдов убедившись, что рядом никого нет быстрым шагом направился к Джасту и задрал его рукава. Сначала он трогал его за ладони, потом перешел на сами руки. Но ничего. Пусто. Вся его голова была забита своими мыслями. Своими. Не чужими. Лицо у Джаста побледнело, словно его сейчас изнасилуют и убьют в этом уголке. Он все ещё испуганно смотрел на то как мальчик, почти одного роста с ним со слезами на глазах трогает его за руки. — Дж-жуст. – почему его имя было таким сложным? С первого раза никак не выговоришь. — Ты же сейчас о чем-то думаешь? — Я думаю о том, что твою мать, какого черта ты творишь? Что ты... Неожиданно но Джаст заткнулся и с ещё более отрешённым лицом взглянул на него. Его руки которые до этого позволяли трогать там где хотят сбросили руки Алфёдова и сами взяли их. Джаст теперь точно так же щупал Алфёдова везде. — Почему...почему... Джаст взволнованно продолжил за него фразу. — ... Я не слышу тебя? Все это время их накрывала тень. Не было в этом месте ни одного луча света, как это бывает обычно с Секби. Их окружала только бескрайняя темнота.