Апрельская Сирень II

Хёнтак осознаёт — вся его жизнь сборище странных, порою ненормальных моментов. Ну ладно, если они были. А если даже после своего исчезновения, так сильно давят на сердце и заставляют вспоминать прошлого себя постоянно? Как настоящий ад — где ты сам варишь себе в котле и сам туда залезаешь. Их отношения всегда были пиздец какими странными. Это было между ними. Никто не знал их "совместную реальность" Ким Сондже влетел в его жизнь как пуля, разрушил все стены и нанёс боль. Боль, поражающую не только участки тела, а там, где-то внутри. Где-то внутри, разрушил и искромсал. Что кровит до сих пор. Своим гребанным присутствием, он разрушил и его жизнь и жизнь лучшего друга. Но был ли Хёнтак лучше? Навряд ли. Однако любой бы человек сказал, что везде виноват Сондже, мол, ну, он плохой. Как бы нихера не так. Он сидит сейчас на кухне и размышляет обо всём, что было. О всей истории, пиздец какой долбанутой и сюрреалистичной. Зато приносящей такие, невыносимо сильные эмоции, что Хентак бы повторил. Реально, без шуток, повторил бы. Всю долбанутую историю, длящуюся целый год. Это невозможно многие скажут. Какой нахер целый год, какие нахер Сондже и Хёнтак? Это вообще реально? В глазах полностью здорового человека это просто нахер невозможно. Но Хёнтак усмехается. Это реально смешно. Столько всего произошедшего, а никто даже понятия не имел о них ничего. Даже Баку. Хёнтак реально не такой уж и хороший получается? Не рассказал обо всех этих "головокружительных" моментах самому лучшему другу? Думал конечно об этом, однако понимал одну вещь. Это не примут. Не должны принять. Кем бы не был ему Хумин, у него вообще-то здравомыслие присутствует. Он усмехается ещё раз. А позже разражается в громком истеричном смехе. Не, а реально как это вообще получилось? Как так получилось, что он и Ким Сондже вполне реальный союз, так и ещё с такой драмой позади, что можно снимать кино. Романтичное кино. С плохим концом. Хёнтаку теперь будто не до смеха. Всю эту долбанутую историю он выстраивал по деталям, как самый дорогущий арт-обьект, и, бог с ним, не являлся дизайнером. Ну, а может и являлся, но явно был хуевым. Ведь как он мог всё это начать, а потом проебать? Это началось больше года назад. Он вспоминает бывалые тёрки с союзом и с тогда живым Бэкджином. Сондже, этот гребанный псих конкретно тогда действовал на нервы. А после начал действовать на сердце. Но всё по порядку. —Го Хёнтак, так тебя звать? — очкарик подошел поближе и зачем-то достал свою мобилу. Парень считает секунды, когда уже этот псих уйдет и оставит его униженным, уже в какой раз. Даже не может запомнить его имя. Запомнить имя того, кому однажды разрушил всю жизнь. Насколько же безразличен этот изверг? Он слышит щелчок снимка, и его лицо становится злым. Этот ненормальный снова фотографирует его? —Эй, я тебе эту мобилу разобью нахуй, — дерзит ему он, сквозь кровящие зубы. Так агрессивно. Он всегда был таким. Агрессивным и вспыльчивым. Однако в этой ситуации побеждал и побеждает Сондже. Эта его сторона, где Хентак не умеет признавать поражение и до последнего держит свою гордость—мешала ему спокойно жить и не получать добавки. —Ой как много ругательств, — он опускается на корты и протягивает руку в сторону его лица, — Симпатичная мордашка. Но Хёнтак ударом отдернул его руку. Пожалуй сейчас он точно получит добавочный удар в живот. —Не смей прикасаться к моему лицу, — он говорит это с очередной угрозой, и Сондже становится интересно. А почему это? Почему нельзя? —А что мечтаешь стать айдолом? Поэтому паришься о личике? — Сондже дразнит его, понимая сказанный бред. Никакой уличный пацан не мечтает стать айдолом. А если бы и хотел, то перестал каждый раз встревать в драки, где его лицо обязательно пострадало бы. Но Сондже продолжает травить его своей улыбкой. Да, пусть знает, в каком он сейчас положении. Эта улыбка, которую он любил дарить, почему-то именно ему, была самой едкой. Ему это безумно нравится. Сондже просто обожает доводить этого парня. Улыбаться этому псу и смотреть на реакцию. Тот был богат на эмоции, каждый раз что-то новое. Сондже это невероятно нравится. —Да даже если и мечтаю, тебе то какое дело? — продолжая огрызаться, Хёнтак пытается встать, оперевшись о стену сзади. Однако Сондже присекает это сразу, добавляя ещё один, слабый удар в живот. Тот снова тяжело падает на асфальт. Очередной раз ощущая себя мешком картошки, которого вот так пинают и таскают по асфальту. Хёнтак клянется, он сейчас взорвётся. Ему так надоело уже каждый раз получать от этого конченного и оставаться всё время униженным. —Хаха, ты даже встать не можешь, а столько мне успел нагрубить. Реально не сечёшь в каком ты положении? — снова надсмехается над ним, внимательно разглядывая его глаза. Не зная, что пытается там разглядеть, но это жутко. Но Хёнтак только злобно смотрит. Не знает, когда стал таким злым, но вина полностью лежит на Ким Сондже. Если бы не этот псих, если бы он не сломал ему тогда колено. Он бы жил... Наверное иначе? Но он уже устал об этом думать. Сколько можно уже обсуждать эту хуйню в своей же голове. Одну и ту же. В голове маячит мысль — да поебать уже, если сломает ему ещё одно колено. Ему, так скажем, нечего терять. Да даже не то чтобы нечего. Ему нехуй терять. —Давай разъеби мне ещё одно колено, я весь в ожидании, — он выдаёт это с такой свободой в голосе, что если он реально это сделает, то Хёнтак только обретет покой. Что было конечно неизвестно, но ему уже все равно. Сондже быстро поварачивает взгляд обратно на него и странно морщиться. Эта эмоция, возможно, у многих ассоциировалась с Ким Сондже. Других тупо не было потому что. Он внимательно взглядывается в глаза Го, выискивая там блеф. А после его брови сдвигаются к переносице. Что он, блядь вашу, сказал? —Ты псих или че? — он снова резко опускается на корты и тычет ему указательным пальцем в шею, —Я тебе мозги пробил, что несёшь такую херь? Но Хёнтак, если честно был бы только рад, будь оно так. А сейчас он, кажись, в полном здравии своего сознания. Не, а серьезно? Мог бы доделать начатое до конца, раз уж на то пошло то, ебать. —Я серьезно сейчас. Давай, разьеби мне еще одно колено, для полноценности картины. А то всего одно, так знаешь не канает чё то. Сондже замахивается на него и даёт конкретного леща. Отпечаток ладони сейчас расползается по его щеке. Что он, блядь, посмел нести? Нет, Сондже сейчас реально разозлен. Что нахуй несёт этот конченный псих? —Если ты так хочешь, давай, я разьебу тебе ещё одно. Только вот не будешь ли ты после этого плакать? — очкарик говорит это быстро, практически тараторит, —Ты осознаешь, что ты сейчас несешь? Злость начинает закипать в жилах, до этого он не злился. Просто было забавно. И Хёнтак также смотрит на него. Аля,“ну давай, хуле ты медлишь“ Ким Сондже сейчас в ужаснейшем гневе. Он никогда не слышал, но Го Хёнтак псих оказывается? Мало ему одного, хочет, чтобы он ему ещё одно разбил? —Хёнтак, я же это сделаю, — Сондже тянет руку к здоровому колену и цепко сжимает кожу вокруг него. Но реакции не видит никакой. Хёнтак как лежал с пустейшим взглядом так и лежит. Странно, ведь недавно он смотрел на него теми самыми дикими, бешенными глазами. Как обычно смотрел. Как бешеная псина. Однако в эту секунду в его глазах невозможно развидеть чего-то, по типу страха. Даже намека на него нет. Сондже его не понимает. Что нахер с ним не так? До этого момента он ловил его на улице и происходила стычка. Го Хёнтак всегда агрессивный, но все равно чувствовал опасность. Немного позже подходил его дружок Баку, и там было два исхода: он "спасает" его и избивает Сондже, второй — Сондже уходит сам. Но как оказалось, Го Хёнтак интересная фигура. Возможно сегодня сюжет пойдет по другому. Ему хочется услышать ответа от него. Может хоть сейчас он испугается? Знаете же, многие смелые до осознания реального положения дел. Он наконец отвечает: —Мне все равно, мне нехуй терять, — единственное что выдает этот малый. Сондже его не понимает. В чём дело? Недавно он грозился убить его за то колено, а сейчас так легко сдается ему, что предлагает добить ещё одно. Это ли уже не настоящий бред отчаянного? Слова Го вызывают только мерзкое отторжение. То самое, когда ты не хочешь даже вспоминать увиденное. И не к нему. А к самому себе. Он стоит, наклонившись к Хёнтаку. Попытается сейчас выведать правду из его слов, но уже сомневается получится ли. По нему видно — он устал. Однако день был тяжелым или что там. Хотя какого хера Ким Сондже об этом вообще задумывается? Ему бы только с ним поиграться да и всё. Он всегда таким был. Психом, любящим насилие и слезы других людей. Конченным ублюдком, любящим страдания других людей. Но почему ему сейчас кажется, что.. Он больше не хочет быть таким..? —Заканчивай со своей отчаянной речью, у тебя не получается, — он резко встаёт на ноги и обтряхивает свой школьный пиджак. У Го Хёнтака снова нет никакой реакции. Он даже не смотрит в сторону Ким Сондже. Смотрит куда-то вдаль, словно увидел там что-то интересное. Но Сондже решает не задумываться и уходит прочь. В ту ночь Хёнтак слишком долго думал. Вообще насчёт всего. Но первое, что одолело его голову: почему он этого не сделал? Ведь действительно мог, а что мешало? И даже так сморщил лицо и ушел прочь. Ничего не произошло. Это навевало такие странные мысли. А второе: Хёнтаку уже действительно становится все равно? На всю ту ненависть и агрессию, что он вываливал каждый день. Типа, он конечно все также был вспыльчив, но кажется, та злость уже потихоньку начинала испаряться? Или ему снова кажется? Нет, Хёнтак не должен становится таким. Не должен забывать это. Никогда в жизни. С того момента Хёнтак больше не видел Сондже.