Залог крови

Они покинули поместье экзарха еще до полудня: сборы были скорыми, но вместо паланкинов, в которых семья главы острова выезжала в город, были повозки, похожие на небольшие передвижные дома — в них уложили все, что потребуется для ночевки. Кроме Намиля и Керамбита, жену и детей экзарха Улькера сопровождали еще двое янычар и трое слуг, одним из которых был дворцовый повар. У него был свой интерес: набрать трав и кореньев, которые любой другой, по его мнению: «Соберет неправильно и испортит аромат». То, что ему при этом придется побыть походным кашеваром, этот немолодой, но вполне еще бодрый мужчина, воспринял как вызов. Нами выделили отдельную повозку, и он скучал бы большую часть времени, проведенную в пути — кавалькада быстро миновала город, и теперь ехала сквозь редкую рощу, где, на взгляд гуна, не было ничего интересного, — если бы он не взял с собой несколько книг и… И если бы он не высовывался то и дело из окна, чтобы полюбоваться на Керамбита. Тот ехал верхом, как всегда одетый в темные одежды и укутанный в тегельмуст так, что только одни глаза виднелись, но даже так он казался Намилю невероятно привлекательным. Особенно восхищала принца расслабленная поза наездника, как он правил лошадью, почти не используя поводья — та слушалась малейших движений сильных бедер и ласкового похлопывания по шее. Так что гун не скучал — напротив, предстоящее казалось ему маленьким, но все же приключением. Опять же — не нужно будет сталкиваться с сиром Дари. И Кир… Кир будет рядом. — Я не могу отвести от тебя глаз, — шепнул принц, когда бостанджи поравнялся с его повозкой и, склонившись к окошку, поинтересовался, как у него дела. — То-то я думаю, отчего мне меж лопаток припекает, — усмехнулся Керамбит и, мельком коснувшись ладони гуна, двинулся вперед, останавливаясь у каждой из повозок и интересуясь, все ли в порядке. И вот примерно на третьем часу пути случилась первая остановка — девочкам нужно было прогуляться. Нами тоже вышел из повозки, чтобы размять ноги, и отошел в сторону, противоположную той, куда спешили девочки. Он не задержался в лесу, вернувшись поскорее, чтобы у Керамбита не возникло мысли о том, чтобы пойти его разыскивать, и теперь раздумывал, как бы затащить своего стража к себе в повозку. Но так ничего и не придумал — бостанджи должен был следить за тем, чтобы караван добрался до места назначения без происшествий, а не миловаться с заложником. Придется подождать ночи… Но и ночью принц вынужден был довольствоваться холодной постелью — они добрались до места без приключений, но довольно поздно — уже стемнело, и Кир посвятил время тому, чтоб проследить за обустройством лагеря и тем, чтоб младшие Улькеры были сыты и разместились с комфортом, а затем сам остался дежурить, давая своим людям отдых. В итоге он сменился и отправился немного поспать только на рассвете, когда сам гун уже пробудился. Нами вылез из повозки, широко зевая — он не выспался, ворочаясь с боку на бок на жестком довольно сидении, которое, к тому же, было еще и коротко, но, устраиваясь на ночлег, гун даже не заикнулся о том, что желал бы спать с большим комфортом. Он увидел своего стража — тот спал в гамаке, подвешенном между двух молодых деревьев, и, разумеется, не стал будить — Кир весь день и половину ночи провел в заботах, так пусть немного отдохнет. В лагере стояла тишина — в такую рань бодрствовал только Намиль и караульные. Кивнув одному из стражей, гун углубился в лес — он слышал, как где-то невдалеке шумит ручей, и поспешил туда, чтобы умыться. Ручей оказался… Водопадом. Небольшой, но как еще можно назвать поток воды, льющийся со скалы в лесу, возле которой располагался их лагерь? И пусть водопад был совсем невысок, да и в ширину едва ли превышал две сложенные вместе ладони, но все же Нами не мог не восторгаться, глядя на то, как играют, вспыхивая и умирая, солнечные блики в водяных брызгах. Улыбнувшись, гун снял одежду и шагнул под воду, стараясь не закричать — так холодно ему сделалось, что даже зубы клацнули. Ополоснувшись, Нами выскочил на солнце, принимаясь одеваться и, сделав несколько взмахов руками, чтобы разогнать кровь и согреться, поспешил вернуться в лагерь. И как раз вовремя — встревоженный его отсутствием янычар уже отправился на поиски пропажи. И первое, что этот самый янычар сделал — растолкал бостанджи, а потому первым по возвращении в лагерь Намиля встретил именно Кир, все еще сонный и сдерживающий раздражение; последнее, правда, было понятно только гуну. — Мой страж, — Нами улыбнулся виновато, понимая, что из-за него Кир опять не смог отдохнуть как следует. — Уверяю тебя, я вовсе не хотел доставлять беспокойство янычарам, просто… Там водопад… так красиво, — гун махнул рукой в сторону леса, — и я решил искупаться… Он опустил глаза, шепнув едва слышно: — Жаль, тебя не было там со мной… — Мой принц, — Кир выдержал паузу, выбирая слова. — В следующий раз предупреди, куда ты идешь и зачем, а только потом исчезай. Пообещай мне, прошу тебя. Тем временем проснулись слуги и принялись ставить шатер и расставлять в нем мебель, привезенную в одной из повозок. Разожгли огонь, установив на него кованую конструкцию, над которой колдовал повар. — Обещаю, — темные глаза-вишни смотрели на бостанджи безо всякой улыбки, пожалуй, теперь во взгляде Нами читалась обида. Вот только обижен гун был не на Керамбита, а на самого себя, что доставил столько хлопот. — Я всего лишь… Ох, Кир… Я не думал, что ты станешь тревожиться — куда я здесь денусь-то?.. Ух ты! — увидав нарядный шатер, Нами тут же захотел сунуть свой любопытный нос внутрь. — Мы прямо как настоящие кочевники, — улыбка вернулась на лицо юного принца, — будем жить в шатрах и готовить пищу на костре. Здорово! — Нами, прошу тебя, соберись, — Кир поймал его за запястье и повернул к себе. — Сейчас ты учитель и должен демонстрировать то, как дОлжно себя вести. — Покрасневшие светлые глаза взглянули умоляюще, хотя тон бостанджи держал строгий. — Если ты начнешь исчезать без предупреждения, то и дети нашего господина будут так делать, понимаешь? А они не смогут отбиться от разбойника или дикого зверя, в отличие от тебя. Нами прикусил губу, пристыженной этой отповедью. Он понимал, что заставил — в очередной раз — Керамбита волноваться, да и его слова о том, что гун должен быть примером для юных Улькеров, тоже были правдой. Как было правдой и то, что Нами собирался вернуться до того, как дети проснутся. — Я дал обещание, что не отлучусь из лагеря, не предупредив стражу, — повторил Намиль, на сей раз более прохладным тоном. — И уверяю тебя, отпрыски господина Догана не переймут от меня ни одной другой привычки. А теперь, если ты позволишь, я бы хотел показать детям шатер. Рука на его запястье разжалась, Керамбит опустил взгляд и сделал шаг назад с поклоном. — Конечно гун, я полагаю, скоро будет готов завтрак, а после мы отправимся к руинам. — Бостанджи! — один из янычар подбежал к нему, не успел Кир сделать второй шаг. — Бостанджи! Госпожа Лана не может найти свою Айсу. Ее сестра, Кара, говорит, что видела, как девочка пошла к лесу, проснувшись… Ну… Ты понял, зачем… Госпожа Лана в панике, и уже досталось одному из слуг. Айса была старшей из дочерей, очень любимая отцом, потому-то и позволяла себе многое из того, что было доступно только для сына. Девочка, а точнее уже девушка, подходила к своему пятнадцатому году и часто демонстрировала строптивый нрав. Именно она назвала Кира жемчужинкой, и бостанджи, только услышав о произошедшем, понял, что вышла она вовсе не по нужде. Нет… Айса пошла смотреть руины первой, он был готов голову на это поставить. — Я понял тебя, — Керамбит кивнул и, легко подпрыгнув на носках, сорвался на бег, туда, где надо было успокоить Лану и откуда придется брать след. Услышал тревожное известие и Нами. — Хочешь, назови это моим уроком, Кир, — скороговоркой проговорил он, догоняя своего стража. — Если девочка и впрямь взяла пример с любопытного гуна, следовательно, я не буду сидеть в стороне, пока ты занят поисками. — Теперь эта девочка, вероятно, знает, как любопытный гун выглядит без одежды, — полушепотом проговорил Керамбит и забрался в повозку, где плакала навзрыд старшая из жен Улькера. Таким Нами своего стража еще не видел: Кир стянул тегельмуст и встал перед женщиной на одно колено, взял за руки и заговорил быстрым мягким шепотом, успокаивая, обещая сейчас же все исправить и вернуть слишком своевольное дитя, осыпая Лану незначительными комплиментами и напоминая ей без укора о том, что да, она женщина и мать, но еще она дочь воина и жена воина, и лить слезы теперь ей не по чину. И это сработало — Лана расправила плечи, и в ее фигуре снова появились стать и достоинство — голос все еще срывался, но она рассказала, во что должна была быть одета Айса, и когда именно девочка ушла из лагеря. Нами, стараясь не думать о том, что старшая из дочерей сира Догана и впрямь могла увидеть, как тот плескался в водопаде — вот стыд-то какой! — решил быть полезным и, пока Кир успокаивал мать Айсы, расспросил ее сестренку. Кара, будучи на три года младше сестры, пыталась во всем ей подражать. Стараясь казаться взрослее, чем она есть, девочка как будто бы соперничала со старшей сестрой, и та, не желая терпеть рядом соперницу, бывало, убегала от Кары, а то и вовсе затевала ссоры. Взаимоотношения сестер, вступивших в ту пору, когда девичий характер становится весьма скверным, конечно же, беспокоили и мать, и отца. Девочки часто затевали ссоры друг с другом, с братом и со сводными сестрами, а теперь случилось вот это — одна из них самовольно покинула лагерь, заставив мать — и всех, кто отправился с ними в поход — переживать, как никогда ранее. Шутка ли? Пропажа старшей из дочерей Догана Улькера. Так что Нами был терпелив, разговаривая с Карой, которая, с одной стороны, опасалась, что ей попадет — видела, как сестра шла к лесу, и никому не сказала, а с другой — была обижена на Айсу за то, что та не позвала ее с собой. В итоге, успокоив девочку и пообещав, что наказание ей не грозит, гун поспешил к повозке Ланы. — Я знаю, в каком направлении ушла Айса, — шепнул он бостанджи, — благо, вовсе не туда, где находится водопад. Кара говорит, ее сестра хвасталась, что первая отыщет старые развалины, и вот… Похоже, девочка слов на ветер не бросает. — Я тоже знаю, идем, — бостанджи поднялся и покинул повозку. Снаружи уже пахло едой, запахи едва ли не тянули за нос, но голоду придется подождать. Кир и Нами пересекли поляну и нырнули в заросли, туда, где еще видны были примятые листочки и сломанные сочные стебли, оставленные не умеющей ходить по лесу аккуратной принцессой. Гун смотрел внимательно, стараясь не пропустить ни одной детали, которая позволила бы им отыскать девочку, и пока все, что они с Киром видели, свидетельствовало о том, что старшей дочери сира Догана ничего не угрожало — не было чего-то, что могло бы говорить о том, что на девочку кто-то напал — будь то человек или дикий зверь. Не то, чтобы это успокоило юного принца, но все же он понимал — Айса еще со вчерашнего дня планировала свое маленькое приключение, и если она и видела, как он, Намиль, покидал лагерь, то это, быть может, и укрепило ее желание отправиться на поиски древних развалин, но не стало причиной того, что она ушла без разрешения. — Вон там! — Нами увидал каменные стены, скрытые ставшим здесь куда более густым лесом. Древнее поселение не было местом поклонения или же паломничества, да и туристы, взбреди таковым в голову приплыть на Солменту, вряд ли вообще знали о существовании в глубине острова чего-то подобного. Что за люди жили здесь? Почему покинули свою крепость? Как давно это случилось? Эти и другие вопросы роились в голове Нами, но самым главным был — здесь ли, все-таки, Айса? Кир угукнул и, сунув палец в рот, переливчато засвистел, затем еще раз, повторив ту же мелодию. Ему в ответ раздался длинный посвист, затем еще два коротких. — Она здесь, идем, — бостанджи двинулся напрямую через заросли. — В нашем доме в столице, на псарне, собак учили повиноваться свисткам, а не выкрикам — их слышно дальше, — объяснил он Намилю. — А дочь Ланы очень любит собак, поэтому ее и выучили свистеть. Айса зовет нас подойти. — Хвала духам, с ней все хорошо! — громким шепотом проговорил Нами. Почему-то ему не хотелось разговаривать вслух, возможно, все дело в этих самых развалинах — молчаливые, древние… кричать рядом с ними казалось Нами чем-то из ряда вон. А вот о пересвистывании Керамбита и Айсы гун, напротив, думал как о чем-то очень органичном, но размышлять о том, почему разные звуки вызывают у него разные эмоции, гун не стал — нужно было спешить на зов. Развалины древнего поселения встали перед ними во всей своей увядшей, умершей, потускневшей красе — стоило только миновать кромку леса, как принцу и бостанджи открылась картина величественная, но печальная — осыпавшиеся стены, поросшие мхами и лишайниками, обвалившиеся крыши, сквозь черепицу которых проросли кусты и даже деревья, слепые провалы окон кое-где в стенах — казалось, они смотрят на людей с укоризной: вы живы, а мы уже нет, — вот что хотели сказать им развалины. — Как это… грустно, — все так же прошептал Нами и улыбнулся, заметив яркое пятно среди мрачных камней: Айса. — Что ты там нашла, юная госпожа? — повысил голос бостанджи, подбираясь к беглянке, что стояла на высоком остове стены, не скрываясь и явно совершенно не боясь наказания, даже если таковое последует. — Здесь статуя, Жемчужинка. Это вылитый Намиль, только прическа дурацкая какая-то! — весело защебетала девочка. — Намиль, почему тут твоя статуя? — тонкий пальчик указал куда-то вглубь руин, но с того места, где сейчас стояли гун и бастанджи, не было видно, куда именно. — Моя статуя? — удивления в голосе Нами было куда больше чем облегчения от того, что пропажа нашлась, причем нашлась в целости и сохранности. — Сколько я себя помню, никто никогда не изъявлял желание увековечить меня в камне, — он постарался перейти на веселый тон. — Покажи, что там? Он поспешил подойти к Айсе и, поравнявшись с девочкой, замер, пораженный. Скульптор — кем бы он ни был — изобразил гуна Намиля с портретной точностью: вытесанная из мрамора статуя была выполнена в полный рост, а черты лица… Казалось, Нами смотрит в зеркало, а не на каменное изваяние, которое — как и все вокруг — ничуть не пощадило время. И прическа… Действительно, дурацкая: гладко прилизанные по бокам и сзади волосы были собраны в тугой пучок на макушке, что торчал вертикально вверх. Нами видел такие на старинных портретах и гравюрах в доме своего отца — лет триста назад мужчины укладывали волосы подобным образом. — Это… — гун даже не знал, что сказать. Если он и ожидал от поездки к развалинам чего-то… Какого-то приключения, быть может, то увиденное потрясло сильнее, чем что бы то ни было. — Это… Странно… — Что странно? — Керамбит забрался к ним последним и оглядел изъеденную временем статую. — А что с ним? Похож, но может, просто дело в разрезе глаз? — Бостанджи не видел в этом ничего необычного, мало ли кто колонизировал остров ранее? Тхамин был не единственной страной, где люди были плосколицыми, как гун. — Есть у меня одна догадка… С этими словами Нами спустился к статуе, смахнул мох с постамента и убрал упавшую на грудь каменному изваянию лиану. — Смотри, — прошептал он с каким-то благоговейным трепетом. Иероглифы, что были выбиты в ногах мраморной копии Намиля, принадлежали народу Тхамина. «Твой город — твоя слава», — прочел вслух юный принц, и поднял взгляд выше, туда, где в складках каменного ханбока на груди его «брата-близнеца» красовалась подвеска — иероглиф дома Ко, выбитый на печати, точно такой же, какую вручил он сиру Догану, такой же, которую обнаружил Керамбит при обыске в каюте убитого квартирмейстера. — Твой город — твоя слава… — повторил гун, чувствуя, как сжимается сердце тревожно. — Мы должны вернуться в лагерь, а после придем сюда все вместе, как планировали, а ты, гун, возьмешь бумагу и уголь и сделаешь зарисовки, — проговорил Кир. От сказанных Нами слов его пробрало так, будто за шиворот налили холодной воды. «Твой город — твоя слава»… Этот остров был землями Тхамина, мало того, землями дома Ко, а это значит, что Нами может претендовать на законную власть над землями. Это настолько весомый козырь для заговорщиков, что даже представить сложно, как это можно будет вывернуть, ища поддержки среди коренных жителей острова… — Гун Намиль… Тот вздрогнул, когда юная госпожа Айса тронула его за рукав. А он и не расслышал, как девочка подошла к ним с Керамбитом и вот уже несколько минут как стоит рядом, притихшая рядом с явно чем-то встревоженными мужчинами. — Гун Намиль, что случилось? Почему у вас с Жемчужинкой такие лица, будто вы привидение увидели? — Все в порядке, милая, — улыбнулся сквозь силу Нами, — мы просто любуемся статуей… Он предложил дочери сира Догана руку, и она подхватила его под локоть, довольная таким галантным жестом. — Нам пора возвращаться, Керамбит прав, — проговорил он и пошел прочь вслед за бостанджи, уводя из разрушенного города найденную Айсу. Вот только теперь живописные развалины не казались ему привлекательными, он словно не замечал того, что видел, полностью ушедший в свои мысли, которые отнюдь не были веселыми. Эта надпись и печать дома Ко… Поразительная схожесть мраморного человека и его самого… Не трудно было догадаться, кто построил этот город. Что за люди жили здесь много столетий назад. И не потому ли отец с такой легкостью отправил Намиля на остров Солмента, что знал — их семья имеет право на эти земли? Право крови…