Залог крови

Земля появилась на горизонте — призрачная, словно мираж, сотканный воображением. Солмента — еще далекая, но с каждым ударом волн о борт кажущаяся все ближе и ближе… Три года назад гун Йен Сен Намиль, заметив вдали остров, куда везли его в качестве залога крови, страшился неизвестности. Теперь же Солмента манила, и Нами, улыбаясь своим мыслям, понимал, как на самом деле он скучал, будучи далеко-далеко от солнечного острова — на самом краю света. На северном его краю. — Не жалеешь, что мы покинули страну твоего отца? — обернувшись вполоборота, спросил он стоящего рядом с ним Керамбита и вложил пальцы в теплую ладонь своего стража. — Я там промерз до костей, а еще едва только осень наступила, — тот сжал его руку своей и улыбнулся. — Да и чувствовал я себя среди этих здоровых северян неловко. А Солмента — наш дом… К большому сожалению Намиля, Кир так и не смог стать своим в доме отца. И детей Грид, жены Олафа, бостанджи не считал братьями. Он был вежлив, даже как-то подчеркнуто вежлив, но в друзья не набивался, и сам дружбы не искал. В отличие от Намиля — тот сумел дружески сойтись чуть ли ни с каждым жителем небольшого поселения, что раскинулось по берегам ледяного озера, и, несмотря на холод и вечную ветреную сырость, наслаждался пребыванием на родине Олафа Снорсона. Но как бы там ни было, когда Кир сказал — домой, Нами не возражал. Он видел — Керамбит тяготится статусом гостя. Опустошитель предложил им плыть с ним вскоре после того, как Намиль оправился от ран, а Кир подготовил к службе нового бостанджи, которого сам выбрал и рекомендовал сиру Догану как достойную замену себе. Экзарх Улькер не возражал — за безопасность семьи в отсутствии Керамбита можно было не беспокоиться, да и залог крови теперь был ему не так уж и нужен — за то время, пока Намиль выздоравливал, дипломаты императора уверяли Владыку и самого сира Догана, что после того, как вскрылся заговор, ван Йен Сен Джун и помыслить не сможет о том, чтобы строить Баннаку новые козни, а потому держать его сына на Солменте нет особого смысла. Вот только возвращаться к отцу Намиль не собирался. Он отписал домой, что желает остаться при дворе Улькера и жить на острове, так как полюбил это место и людей, здесь обитающих. О том, что предлагал ему отец — владеть Солментой вместо экзарха Улькера — гун не писал вовсе. Зачем переводить бумагу, когда можно обойтись всего парой строк? Ровно столько хватило, чтобы уверить отца в том, что Нами более не собирается выполнять его поручения и желает сам строить собственную жизнь. И вот теперь, свободные от того, чтобы служить экзарху — один в качестве бостанджи, другой в качестве заложника, — Кир и Нами возвращались на Солменту. — Наш дом… — мечтательно повторил Намиль слова своего стража, и только крепче сжал его ладонь. Он сильно изменился с тех пор, как получил стрелу в грудь — теперь это был молодой мужчина, сильный, ловкий и… Озорной мальчишка, каким был Нами в тот день, когда впервые увидал Керамбита, никуда не исчез — он просто притаился до поры, позволив повзрослевшему, многое пережившему Намилю выступить на первый план, но он все еще был там — этот юноша, что мечтал удрать из дворца и повидать мир. Он добрался до самого края мира и теперь возвращается домой — в этом была даже какая-то ирония, думал Нами, склонив голову к плечу бостанджи. — Наш дом… — гун как будто бы смаковал это словосочетание, произнося раз за разом. Кир просто обнял его за плечи и уткнулся губами в отросшие уже волосы. Улькер обещал своему бывшему бостанджи в качестве подарка за службу небольшой дом в том же квартале, где жил Каспар и другие дворяне прибрежного города; была надежда, что его отстроят поближе к воде. По какой-то случайности на палубе, там, где стояли сейчас бывший заложник и бывший же бостанджи, не было никого из команды, и они могли позволить себе эту ласку, не опасаясь, что о них станут судачить. И пусть многие знали, что на самом деле связывает этих людей, ни один из них не желал давать лишний повод обсуждать то, что было только между ними двумя. — Знаешь, я и подумать не мог, что все вот так закончится, — признался Намиль, обнимая Керамбита в ответ. — Так счастливо закончится: простая жизнь на тихом острове… Маленький домик — только наш… Место, где мы сможем быть Киром и Нами… И слушать звезды.