Игра

      Дело в прямом смысле пахло керосином в крошечной студии «Pixel Rage», затерявшейся между пивным ларьком и круглосуточной химчисткой. Меня, Лёву «Разрушителя» Смирнова, слили сюда на краш-тест очередного «революционного» инди-платформера под названием «Ярость Панды». Панда. С мечом. В аду. Звучало как обещание незабываемых мучений.       Передо мной материализовался Аристарх, он же Рик – гейм-дизайнер, главный вдохновитель и, судя по всему, пожизненный заложник этого цифрового кошмара. Его рубашка, пёстрая, как экран глючного телевизора, слепила глаза, а сам он излучал энергию перегретого процессора.       — Ты просто обязан это прочувствовать, Лёв! — воскликнул он, тряхнув дредами. — Это не просто прыжки! Это философия! Контроль гнева через преодоление!       — Философию я предпочитаю по утрам, — буркнул я, оглядывая царящий вокруг хаос из пустых банок от энергетиков, скомканных листов с концепт-артом панды в доспехах и полуразобранного геймпада. — А пока я вижу потенциальный материал для рубрики «Как сжечь бюджет и рассудок».       — Циник! – Рик не обиделся, а засмеялся, обнажив белоснежные, словно искусственные зубы. — Но я знаю, ты спрятал внутри маленького мальчика, который обожал «Черепашек» на Dendy! Этот мальчик заплачет от восторга!       Внутренний мальчик предпочёл бы цианид. Я потянулся к своему ноутбуку, доставая убитый в хлам геймпад, но Рик шлёпнул передо мной свой, неопознанной модели, весь в стикерах с пандами:       — Вот! Родной контроллер! Для полного погружения! Кнопки специально подогнаны под «физику гнева»!       Кнопки скрипели, стики болтались – «физика гнева» обещала быть захватывающей преимущественно гневом на контроллер.       — Ладно, гуру, показывай свою злобную панду, — сдался я. – Только предупреждаю – если через десять минут меня не вырвет от восторга или хотя бы от багов, я пишу разгром. — Ты не устоишь! — уверенно заявил Рик, запуская игру.       Главный экран. Панда. С мечом. Фон – гибрид кузницы Гефеста и свалки металлолома под аккомпанемент тяжёлого индастриала с вкраплениями этнических флейт. Психоделия уровня «хардкор».       — Старт! — Рик почти подпрыгнул от нетерпения. — Первый уровень – «Кузница Отчаяния»! Идеально для разогрева!       «Разогрев» начался с того, что моя панда, стоило мне нажать «вперёд», рванула, как угорелая, и свалилась в пропасть, увенчанную ярко-красным «Game Over».       — О! — Рик потирал руки. — Это feature! Обучение через боль! Надо чувствовать инерцию! У нас уникальная физика!       — Физика идиота, — процедил я, перезапуская уровень. — Кто вообще делает стартовую платформу размером с почтовую марку?       Вторая попытка: я осторожно подвёл панду к краю над кипящей лавой. Нажал прыжок. Панда зависла, замерла и плавно понеслась вниз, как пушинка. Шлёп. Лава.       — Ага! — обрадовался Рик. — Видишь? Это же не просто прыжок! Это зарядка ярости! Чем дольше держишь кнопку, тем мощнее прыжок! Гениально, да?       — Невероятно гениально, — выдавил я, чувствуя, как дёргается глаз. — Особенно учитывая, что об этом нигде не сказано. Просто сюрприз в виде кирпича в подарок.       — Сюрпризы – наше кредо! Держишь ярость – получаешь мощь! Не держишь – получаешь бесценный опыт! — Рик сиял, видя в бесконечных смертях глубокий экзистенциальный смысл. К пятой попытке я таки допрыгнул и угодил под шипы, вылетевшие из стены без предупреждения. — Время реакции! — пояснил Рик. — Тут всё по-честному! Никаких подсказок!       — Честно, как дубиной по голове, – пробормотал я, вцепившись в геймпад так, что пластик затрещал.       Я украдкой посмотрел на Рика, сидевшего рядом, поджав ноги на стуле и смотрящего на экран с обожанием родителя, чей ребёнок измазался в грязи, но всё равно лучший. Его профиль с горбинкой на носу, растянутые в улыбке губы. И запах... кофе, дешёвой пиццы и чего-то древесного – лак для геймпадов? Чёрт, даже в этом он был странно притягателен. Обаяние идиота – моя ахиллесова пята.       — Ладно, мастер, — вздохнул я, с трудом пройдя первый шипастый коридор. — Что дальше? Ловушка с падающими скелетами или мини-игра «угадай паттерн босса за три смерти»?»       — Ты угадал — Рик хлопнул в ладоши. — Босс! Молотобоец! Настоящий вызов!       Босс оказался здоровенным мужиком с кузнечным молотом размером с мою панду, оравшим нечленораздельные ругательства и лупившим по платформам, которые трескались и осыпались.       — Фишка в том, — горячо шептал Рик, а его дыхание щекотало мне ухо, — что ты должен использовать его ярость против него! Когда он замахивается – это твой шанс подскочить и ударить! — я попробовал. Подскочил. Молот пришёлся точно по панде. Фейерверк из пикселей. — Отлично! — воскликнул Рик. — Ты понял механику!       — Я понял, что твой босс – имба, — проворчал я, перезагружаясь. — У него хитбокс с дом, а у меня – с почтовый ящик.       — Не имба, а челлендж! — поправил Рик. — Тут нужна точность! И… немного везения!       «Везения» потребовалось пятнадцать попыток. Каждая смерть сопровождалась комментарием Рика: «О, почти!», «Ты же видел, как он переносит вес?», «Прыгай после свиста молота!», «Вот! У тебя получается!». Его энтузиазм был заразителен и бесил одновременно, особенно когда его рука, жестикулируя, ложилась мне на плечо, а пальцы судорожно сжимались в момент фейла. Тепло и напряжение от прикосновения отвлекали сильнее летящего молота. На двадцатой попытке случилось чудо: я поймал ритм, уворачивался, подпрыгивал вовремя, шлёпал мечом по затылку. Последний удар! Босс рухнул.       — У-ху-у-у! — Рик вскочил и схватил меня в охапку. — Я же говорил! Ты гений! Моя панда нашла своего воина!       Он обнимал так крепко, что я прочувствовал все свои рёбра. Его дреды щекотали шею, а коктейль запахов – кофе, пицца, пот и древесная нота – ударил в нос. Я замер. Рука сама потянулась похлопать его по спине, но застыла. Сердце колотилось – то ли от победы, то ли от объятия.       — Э-э-э… ну, босс ничего, — пробормотал я, стараясь высвободиться. — Хотя хитбоксы надо нерфить, а платформы сделать пошире. Прыгаешь, как по зубочисткам.       Рик отпрянул, но глаза сияли.       — Критикуешь – значит, залип! Значит, проникся! Поехали дальше? Там водный уровень! С пираньями!       Водный уровень. Моя личная фобия. Идеально.       Водный уровень оказался синим кошмаром: тонущие платформы, ограниченный запас воздуха и пираньи, миллионы пираний, пожиравших всё, включая надежду.       — Тут главное – ритм! — наставлял Рик, пока моя панда в очередной раз превращалась в скелет под дружное чавканье. — И не паниковать! Паника – главный враг!       — Паника? — я едва не сломал геймпад. — Рик, у меня воздух кончается быстрее твоих оправданий! А эти пираньи... с радаром? Я просто думаю о движении – они уже летят!       — Они реагируют на пузыри! — пояснил Рик. — Выдыхаешь – привлекаешь стаю! Дыши тише!       — Дыши тише?! — я повернулся к нему. — Это же игра, а не курсы йоги для ниндзя!       Наши лица оказались в сантиметрах. Я увидел золотистые крапинки в его карих глазах, морщинки от смеха, царапину на щеке. Он смутился, отодвинулся.       — Ну… технически, управление дыханием – важный навык, — пробормотал он. — И для жизни пригодится.       — Для выживания в твоей игре – точно, — я снова уткнулся в экран, стараясь не замечать участившийся пульс. Чёрт возьми, почему он такой... живой? Такой фанатично увлечённый своим сырым творением? Это должно раздражать! А я... ловил себя на том, что украдкой смотрю, как он покачивает ногой, шевеля губами, беззвучно комментируя мои неудачи. Ещё десять смертей. Рик уже не комментировал, а сидел, подперев голову кулаком, и смотрел то на экран, то на меня изучающим взглядом.       — Ладно, – швырнул я геймпад. – Я сдаюсь. Твои пираньи победили. Моя ярость кончилась. Осталась тоска и желание пожрать. Где тут у вас жрачка без сюрпризов в виде шипов?       Рик оживился:       — Пицца! У нас всегда есть пицца! «Печь Везувия» за углом! Я угощаю! В честь пройденного босса и частично утопленной панды!       «Печь Везувия» оказалась дырой в стене с двумя столиками и запахом чеснока, въевшимся в стены навечно. Мы сидели, уничтожая пепперони. Рик говорил без умолку: о движке, собранном на костылях, о художнике, унёсшем текстуры неба, о саунд-дизайнере, оравшем в микрофон для криков пираний, о бессонных ночах в кофейно-безумном угаре.       — …и вот этот баг с летающими коробками! — он размахивал куском пиццы. — Три дня не могли понять! Оказалось, пьяный прогер перепутал оси X и Y! Эпик фейл!       Я слушал, заворожённый не столько словами, сколько его страстью, этим огнём в глазах. Он был похож на сумасшедшего учёного, одержимого идеей, невзирая на её безумность. И это было чертовски привлекательно.       — И зачем тебе это? — спросил я. — Геморрой же. Баги, критика. Мог бы фигачить годовые «Коллы Дути» в большой студии. Деньги, стабильность.       Улыбка Рика не исчезла, но стала усталой:       — Потому что там – конвейер, Лёв. Ты – винтик. Без души. А тут… — он ткнул пальцем в грудь. — Тут всё моё. Каждая кривая платформа, каждый тупой баг, каждый крик пираньи. Это больно. Иногда хочется послать всё и грузить вагоны. Но когда видишь, как кто-то… как ты сегодня… сначала матерится, а потом – бац! – проходит босса… — глаза снова загорелись. — Это того стоит. Это и есть настоящий драйв, — он посмотрел прямо. Я отвёл глаза к салфетке. В груди ёкнуло – тепло и глупо.       — Ну, босса я прошёл чисто случайно, — пробормотал я. — А пираний так и не победил.       — Победишь, — уверенно сказал Рик. Его нога под столом задела мою. Я не отодвинулся. — Я помогу. Мы завтра продолжим?       «Завтра» растянулось на неделю. Я приходил в кофейно-пиццейную берлогу, брал дурацкий геймпад и сражался с пираньями, летающими платформами, боссом-невидимкой и собственным цинизмом, таявшим с каждой улыбкой Рика, с каждым его «Ура!», с каждым нечаянным касанием руки при показе скрытого пути.       Он сидел рядом: то затаив дыхание, то комментируя, то жестикулируя. Его энергия обволакивала. Я ловил себя на смехе над его шутками про говнокод, на умении разглядеть крутые идеи в «сырой» графике, на волнении при его нахмуренных бровях. В пятницу я прошёл водный уровень. Без финального чавканья. Я просто сидел, глядя на «Level Complete». Тишину разрезал риков вопль:       — Даааа! Я же говорил! Ты монстр! Гений! Панда-легенда!       И снова – объятия. Крепкие, жаркие. На этот раз я обнял в ответ. Его спина под тонкой тканью рубашки была твёрдой. Сердце колотилось – моё или его, было не понять. Запах кофе, пота, его лосьона... и победы. Он оторвался, держа меня за плечи. Лицо близко. Глаза сияли. В них отражался я – растрёпанный, невыспавшийся, но улыбающийся по-дурацки.       — Ну что, Разрушитель? — голос Рика звучал хрипловато. — Готов сжечь мою «Ярость Панды» в обзоре?       Я посмотрел на его взъерошенные дреды, ямочку, капельку пота на виске, на этот безумный огонь в глазах. И понял, что сжечь хочу не игру. Свой скепсис. Свои защиты.       — Обзор? — сделал вид, что задумался, потом ухмыльнулся. — Обзор будет. Но сначала… покажи финального босса. Говорят, он имба. Надо проверить. Вдруг… — я нарочито медленно взял геймпад, — вдруг мне понадобится ещё неделька. Для глубокого анализа геймплейных механик. Или чего-то ещё.       Рик замер. Потом его лицо расплылось в солнечной улыбке, яснее любых слов говорившей, что никакая «Ярость Панды» не сравнится с яростью жизни, бьющей из него ключом. И что моя слабость к обаятельным безумцам – не баг. Это редкая и ценная фича.       — Договорились, Лёв, — протянул он руку. Я пожал. Его пальцы были тёплыми, сильными и держались чуть дольше. — Готовься. Финальный босс… он тебя точно добьёт.       Я посмотрел в его сияющие глаза и понял – он уже добил. Не в том смысле, о котором говорил. И это был лучший краш-тест в моей жизни.