Вибрация

      Утро началось с солнечного света ударяющего в лицо. Ричи попытался отмахнуться от назойливых лучей, зарыться глубже в подушку, но сон улетел прочь. В спине ощущалось приятное тепло, жар чужого тела. Рэн сопел в макушку приобнимая со спины. Ричи попытался потянуться, разминая затёкшие мышцы, но стоило шевельнуться, как внизу живота вспыхнула ноющая, пульсирующая боль.       Он невольно повел бедрами, из горла вырвался приглушенный стон, который он тут же попытался подавить. Даже во сне, даже в состоянии отключки, массивный член Рэна заполнял до предела, вызывая противоречивую смесь боли и странного, стыдного удовольствия.       «Ты чертова, идиотская машина!»       Он попытался приподняться на локтях, вырваться из этого плена, но Рэн, глухо заворчав, словно недовольный медведь, притянул обратно, еще глубже вгоняясь в расслабленное тело.       — Рэн… — но ответа не последовало. Автоматон спал мёртвым сном.       Ричи ещё несколько раз предпринял отчаянные попытки освободиться, но тут же почувствовал, как внутри него что-то слабо дрогнуло. Паника ледяной волной поднялась к горлу. Легкая вибрация, едва уловимая, начала нарастать, расползаясь по телу неприятным, щекочущим ознобом.       — Черт, нет, нет, нет…       Вибрация превратившись в низкий, настойчивый гул, резонирующий с каждой клеточкой тела. Каждый мускул дрожал в тщетной попытке сдержать непроизвольные движения, остановить этот безумный, неконтролируемый процесс. Но Рэн, всё ещё погружённый в сладкую дрему, лишь глубже вдавил в матрас, массивные бёдра автоматически прижимаясь к заднице, словно желая усилить это мучительное, извращенное наслаждение.       — Ты… ты гребаный… — Ричи закусил губу до крови, стараясь не закричать, когда толчок вибрации прошелся волной по животу, заставив выгнуться.       Рэн дернулся во сне, поворачиваясь и наваливаясь на Ричи всем своим весом, пригвоздив к матрасу, лишив последней надежды на спасение.       Тело пронзила острая волна, смешанная с паническим ужасом. Он попытался выбраться из-под стальной хватки, но сил поднять атоматона не было.       Стоны вырывались из горла против воли. Он стиснул зубы, пытаясь заглушить их, но это было бесполезно. Тело предательски откликалось на каждый удар по внутренним стенкам, на каждую пульсацию. Ноги непроизвольно раздвинулись шире, словно само естество предательски подчинялось нарастающему давлению.       — Ты… ты же блять не спишь, чёрт возьми… — прошипел он, но голос дрогнул, когда очередная вибрация прошлась по внутренностям, заставляя пальцы впиться в простыню с такой силой, что ткань грозила порваться.       И тогда Ричи почувствовал это — слабый, но неумолимый толчок внутри, будто что-то щёлкнуло, какой-то переключатель сработал в недрах этой машины, и вибрация резко изменила ритм, стала более настойчивой, более целенаправленной.       —О-о-ох… — голос сорвался в высокий стон, который он уже не мог сдержать, когда импульсы участились, ударяя точно в ту самую точку, от которой всё тело вздрагивало, словно от удара током. Это было невыносимо, мучительно, но в то же время… невероятно приятно.       Бёдра сами собой начали двигаться, слегка приподнимаясь навстречу каждому толчку, и Ричи с ужасом осознал, что уже не может остановиться. Живот напрягся, капли пота катились по вискам, а между ног всё сильнее нарастало жгучее, нестерпимое давление.       — Проснись, ты… ты тупая железяка! — Ричи отчаянно дёрнулся, пытаясь вырваться из плена, но в этот момент вибрация достигла своего апогея, и тело выгнулось в немом, мучительном крике. Сознание ускользало, оставляя наедине с этим всепоглощающим, животным удовольствием.       — Нгх… — несмотря на оргазм, машина все равно продолжала вибрировать внутри.       — Рэн, я больше не могу!       Обессиленный, выжатый как лимон, он рухнул на подушку, залитую потом. Дыхание было прерывистым, сердце бешено колотилось в груди. Единственный выход — ждать. Ждать, когда эта проклятая железяка, наконец, проснётся и прекратит это безумие.