Янтарь и Бирюза

Любовь. Это определённо была она. Всё как описывали в книгах: сбитое дыхание, мурашки по коже, бешенное сердцебиение и дрожащие кончики пальцев. Дань Хэн не уверен, был ли он раньше так эмоционален, мог ли он испытывать столько всего сразу? Чувства к Келусу ошарашили его, сбили с ног, лишили привычного спокойствия. Хочется смотреть на него вечно, прижаться до удушения, вдохнуть запах потухших звёзд, зарыться в тёплые руки, целовать до кровавых ссадин на губах. Он даже не уверен любовь ли это, такое светлое чувство, как любовь, у Дань Хена больше похоже на наваждение. Он не уверен нормально ли это. Дракон задыхается, задыхается без Келуса. Без его взгляда, улыбки, прикосновения. Он очень яркий, до бликов перед ресницами, до выжженых глаз. Светлый, нежный, радостный, прекрасный, удивительный, сильный и слабый, уверенный, ответственный, весёлый и просто красивый. Сколько эмоций Дань Хэн испытывает из-за него, это одурманивает, вызывает зависимость, словно хороший наркотик. До этого молчавшая душа воспылала свежими чувствами, новыми эмоциями. Как будто всю свою энергию он хранил чтобы подарить её Келусу. Невозможно оторвать взгляд от этих глаз, цвета звёздной пыли разрушенных галактик, Дань Хэн с радостью бы взорвался в них сотнями звёзд; серебристые волосы, манили запутаться в них, как бабочка в паутине, чему Дань Хэну было всё сложнее сопротивляться. Это как одержимость, как дурман, как сон, как мечта, как желание. Дань Хэна пугает его возрастающая жадность. – Дань Хэн, ты злишься? - Келус обеспокоено посмотрел на друга, что уже четверть часа сверлит его взглядом. – Нет, всё хорошо - пойман, он снова пойман. Но по сердцу разливается почти болезненное удовольствие. Дань Хэн и хочет чтобы Келус всё понял, но и боится этого. Как он отреагирует? Сможет ли понять? Принять? Может ли вобще Келусу нравится вечно хмурый, ледяной и циничный Дань Хэн. Келус восхитителен, он достоин только лучшего, а дракону с его проблемами, остаётся только вдыхать временную дружескую близость. Думал он... Как до этого дошло? __________________________________________________ Март 7 принесла на борт экспресса торт от какого-то известного кондитера, о котором знали только сладкоежки Март и Келус. Если быть до конца верным, то дал его ей Сампо «по старой дружбе», а Март любезно захотела поделиться им с семьёй экспресса. По причине точной проверки на подлинность, она принесла торт в комнату Келуса, чтобы продегустировать. Но когда хоть что-то подаренное этим лисом было нормальным? Ни разу. В этот раз торт взорвался прямо в комнате, когда Келус и Март только вышли. – Келус, сегодня убрать это всё не выйдет - причитала Пом-Пом, злобно смотря на Март. – Келус, я могу отдать тебе свою комнату, – бездушно-отчаянно предложила Март, стоя на коленях перед Пом-Пом. – Да нет, что ты, я посплю в общем вагоне, ничего страшного. – Не стоит, по ночам там холодно, – как всегда сдержанно улыбаясь, подошла Химеко в компании Вельт Янга. – Да, ты можешь поспать вместе с Дань Хэном, я бы предложил свою, но у меня всё завалено и пыльно, что нехорошо для сна растущего организма, – Вельт Янг поправил очки, а сзади послышалось тихое и почти удивлённое. – Что? – Дань Хэн только пришёл с кухни и услышал предложение мужчины. – Ты вовремя, – Химеко обратилась к подошедшему. – У Келуса комната будет пригодной только завтра, поэтому сегодня он поспит у тебя. __________________________________________________ И вот они лежат. Между их плечами нет и десяти сантиметров, Дань Хэн не уверен, выживет ли он до утра. Сердце ужасно громко стучит по рёбрам, ему кажется что он горит. Запах Келуса, дыхание, сердцебиение - наполняют комнату без остатка. Возможно он слишком быстро дышит, пытаясь вдохнуть как можно больше, чтобы самому пропитаться Келусом. – Дань Хэн... Он замирает. Неужели заметил? Что делать, что говорить? Как выкрутиться? Но он просто ответно мычит, стараясь контролировать звук, чтобы это не превратилось в отчаянный до рези в ушах стон. Келус поворачивается. О, Эоны, кажется он сходит с ума. В голове не осталось ни одной разумной мысли, контроль летит к чёрту. Осталось всего пять сантиметров до желанной души. Прикоснуться. Хоть на мгновение коснуться этих тёплых губ, запутать руку в этом серебре, утонуть в раскалённом янтаре глаз, что словно дурман, окутывают сейчас и притягивают. Он должен сопротивляться желанию. – Прости, пожалуйста...,– в янтаре плескается дёготь вины. Дань Хэн огромным усилием принимает холодное выражение лица и приподнимает бровь. За что он просит прощения? – Я знаю, что неприятен тебе. Тебе приходится делить со мной комнату и даже кровать. Прости, – он виновато опускает глаза, сжимается, стараясь стать меньше, чем есть. Дань Хэн, уже не в силах контролировать выражение лица, он удивленно поднимает брови и вскакивает. Келус от этого действия вздрогнул и печально посмотрел на защитника. Дань Хэн хочет сказать всё и сразу, он поражённо смотрит на объект своего вожделения и просто открывает и закрывает рот, как утопающий. Он хочет кричать, что тот не прав, что самый лучший, что ради Келуса Дань Хэн готов создавать и разрушать галактики, что его сердце, как бешенное, колотится в его груди каждую секунду стоит лишь завидеть Келуса. Как же он ошибается! Келус тоже садится и неловко тянет руки. – Прости, прости. Не стоило говорить тебе это перед сном, просто я почувствовал, что должен был это сделать. В нерешительности его ладонь осталась в пару сантиметрах от Дань Хэна, который уже потихоньку возвращал себе дыхание. Воспользовавшись возможностью, он, несвойственно для себя, взял Келуса за руку. – Всё хорошо, Келус. Ты ошибаешься, я не ненавижу тебя, – спокойно проговорил защитник, но от места соприкосновения их рук, у него шли мурашки по всему телу, доходя до туда, куда не стоило, скапливаясь подобно обжигающей лаве. Дань Хэн просто надеется, что в темноте не видно. – Тогда я конечно рад, просто... У тебя всегда такое лицо при виде меня, как будто тебе больно, я подумал, что противен тебе, – Келус будто бы и не замечает, как Дань Хэн переплетает их руки и большим пальцем слегка поглаживает тыльную сторону ладони. – Как бы то ни было, я не испытываю к тебе ненависти, Келус, – дракон ничего не может с собой поделать, ему хочется прижаться ближе, до хруста в костях, впиться в губы и наконец сказать всему миру, что эта Опухоль Миров его, его личная болезнь, от которой он не планирует выздоравливать. – Мы можем тогда обняться? В знак примерения, – Келус смущенно смотрит вбок, слегка опустив голову, а Дань Хэн просто решил, что это всё нереально, что он давно валяется где-то в отключке и видит дивный желанный сон. Но всё же отупленно кивает. Келус двигается ближе, в какой-то момент, когда осталось совсем немного, он останавливается. Дань Хэн нервно дышит. Почему Келус не двигается дальше? Что случилось? Он больше не хочет? – Немного неудобно.. Я придвинусь ближе? Облегчённый вздох сам вырвался с губ дракона. Он приподнялся и сам обнял Келуса. Парень расслабляется в его руках, выдыхая горячий воздух куда-то в шею, от чего дракон покрывается сотнями мурашек и напряжённо сжимает руки. Дань Хэн боится дышать, боится разрушить эту атмосферу щемящей близости, но всташий орган, уже нарушил её. Келус прижимается ближе и ему в живот упирается чужая возбуждённая плоть. Вздрогнув, он замер. Дракон заходится в панике, моля всех Эонов, он хочет неожиданно упасть в обморок и не просыпаться пару сотен лет уж точно. Серебро чужих волос слабо щекочет подбородок и в него впивается янтарное копьё глаз. Сердце Дань Хэна давно стало единственным звуком, оглушающим их обоих. Защитник напряжённо сглатывает и старается медленно освободить свои руки, но его остановил Келус, что неожиданно прижался ухом к его груди, слушая оглушительный грохот чужого сердца. Дань Хэн не в силах оторвать свой взгляд от длинных ресниц, трепетающих, подобно крыльям нежной бабочки. Отодвинувшись, Келус приоткрыл желанные драконом губы и до ушей Дань Хэна дошёл тихий шёпот, еле слышимый из-за грохота крови. – Возможно я чего-то не понимаю, – до лица Дань Хэна доходило слабое дуновение чужого дыхания, – но... Можно я тебя поцелую? Дань Хэн умер. Всё конец игры. Он прожил достаточно долго. Многое повидал. Многих людей знал. Он ни о чём не жалеет. Из транса его вывело слабое, почти незаметное, как от пёрышка, щекочущее прикосновение к губам. Его взгляд осмыслился и он увидел лицо Келуса. Очень близко увидел. Увидел трепетание ресниц, увидел румянец на скулах, что был еле заметен, увидел гладкость чужой кожи. Он услышал запах Келуса, он заполнял его лёгкие, проходил по артериям и венам, вливался в органы, наполнял собой каждую клетку. Хладнокровие и самообладание – всё, чем так гордился Дань Хэн – полетели ко всем чертям. Тёплое прикосновение уже собиралось уходить с его губ, но Дань Хэн впился в Келуса, ударяясь зубами и тут же извиняюще проводя языком по мягкой плоти. Дань Хэн физически задыхался, но ни на секунду не позволял себе выпустить желаемое из рук. Простое прикосновение превращалось в настоящий, полный жадности и скрытого желания, поцелуй. Дань Хэн с силой и одновременно нежностью мял чужие губы, иногда прикусывал их в попытках проявить и получить всё, что только мог за эти секунды. Келус, красный от недостатка кислорода, пытался оттолкнуть от себя дракона, но чем больше он давил на плечи защитника, тем больше тот прижимал его к себе. Келус протестующе мычал, пытаясь донести свою мысль до напарника. Дань Хэн отодвинулся всего на секунду и тут же ему по губам хлопнули теплые ладони, непозволяющие заново впиться в опухшие и смятые губы обладателя янтарных глаз. – Д-Дань Хэн, мне нужно дышать, - тяжело проглатывая накопившуюся слюну, виновато сказал Келус, видя такой по-детски жуткий страх в бирюзе глаз. Дань Хэн испугался, что Келус сейчас уйдёт, что отвергнет его. Если он это сделает, Дань Хэн сойдёт с поезда и уйдёт на Могилу Драконов, дабы тихо умереть там в одиночестве. – Просто иногда останавливайся, ни ты, ни я, не можем не дышать, – сказал Келус и мягко улыбнулся. Дань Хэн неуверенно, с взглядом побитого щенка, потянулся к чужим губам. Теперь он мягко прижался к ним, проводя языком по нижней. Более уверенно, из-за придвинувшимуся ещё ближе – хотя куда ближе – Келуса, дракон скользнул языком в его рот, сразу натыкаясь на язык Опухоли Миров, такой же горячий, как и весь Келус. Мягко поглаживая одной рукой щёку Стелларона, второй, Дань Хэн водил узоры на бедре тела желаемой души. Келус же терялся в ощущениях, не зная куда деть руки, он положил их на плечи защитника, сжимая, когда требовался кислород. Неизвестно сколько они так просидели, Дань Хэн мог бы провести так не один век. Но, покидая опухшие и покрасневшие губы Келуса, он мягко уткнулся в ямку между шеей и ключицей, наполняя лёгкие любимым ароматом. Губы чесались в желании целовать тело Келуса вечность, а то и больше, и, не смея себе больше отказывать, припал к чужой шее, оставляя на ней постепенно краснеющий бутон, вызывая из грудной клетки души в его руках, задушенный стон. Желая слушать этот звук вечно, записать его у себя в голове, он продолжал оставлять свои метки на нетронутой нежной шее. Если бы Дань Хэну дали выбор стать глухим, но оставить один звук, что он может слышать, это был бы именно этот полный удовольствия выдох. Дрожащими руками он медленно приподнимал футболку, гладя напряженное тело. Келус шумно дышал, но не останавливал его, этот факт как никогда сносил ему голову. – Подними пожалуйста руки, – тихо шептал дракон. Келус осоловело смотрел в его глаза, казалось даже не услышал, но вскоре поднял руки и Дань Хэн стянул с него одежду. Казалось Келус светился, бледное тело с мазками шрамов, что никак не отталкивали, а лишь пленяли взгляд. Дань Хэн всё никак не мог поверить, что это реальность, сердце не то что билось, оно вырывалось из грудной клетки, желая броситься в ноги этому божеству. Горячим дыханием он обжигал чужую кожу, щемяще и нежно целуя каждый миллиметр поверхности. Келус слегка дрогнул и мягко запутал пальцы в чёрных волосах, дракону казалось он одурманен, чётко видел перед собой лишь Келуса, только его. – Умоляю, умоляю, умоляю..., –шептал защитник. – Молю позволь мне... Молю пусть это будет не сон... Умоляю, умоляю, умоляю... – Тш... Всё хорошо, Дань Хэн, я с тобой, – Келус легко прижался щекой к макушке дракона, слегка сжимая его в объятиях. Копейщик вёл пальцами узоры на спине, гладил, сжимал. Дань Хэн поднимает голову, и бирюза сталкивается с янтарём. Размашистым движением дракон облизывает кожу под грудью от чего Келус резко выдыхает. Мокрый след постепенно холодеет, а защитник делает рядом ещё один. И ещё, ещё, ещё. Келус сладкий, желанный, прекрасный. Дань Хэн чувствует, что хочет его съесть, что хочет завладеть, что хочет всегда быть неразрывно рядом. Как часть тела, он всегда хочет быть с ним, следовать за ним как что-то неизменное и постоянное. Келус тяжело дышит, а дракон всё не останавливается, целует, лижет, гладит, трётся, кусает. Бедра дрожат от удовольствия и желания. Янтарные глаза поддёрнуты дымкой, он заморен и изнежен. Руки дракона мягко ведут по бедрам и слегка задевают резинку штанов, он поднимает взгляд и видит кивок разрешения. Келус уверен, ни капли сомнения в его глазах, лишь решимость и нежность. От этого ощущение, что лёгкие расплющило. Его также любят, его также хотят, на него тоже смотрят с нежностью и желанием. Языки сплетаются в мокром поцелуе, Дань Хэн проводит языком по дёснам и внутренней стороне щеки, оплетает чужой язык, выхватывает и поглощает тихие стоны. Тонкие горячие пальцы забираются под бельё и, нежно, мягко, не настаивая, оглаживают проход. Келус слегка дрожит, но вцепляется пальцами в плечи дракона, слегка опускаясь, не насаживаясь, но позволяя. Дань Хэн мягко опускает того на кровать и целует. Целует, целует, целует. Снимает штаны с чужих ног и задыхается, в который раз задыхается. Ведёт носом по внутренней стороне бедра и слегка прикусывает, размашисто облизывает и тыкается губами, как слепой котёнок. Для удобства он слегка приподнимает Келуса за талию. Долго смотрит, а после слегка дует. Келус вздрагивает и нахмуренно выглядывает. Дракон слегка усмехается и тянется к полке на столе, достаёт от туда тюбик смазки и пакетик презерватива, кладёт их рядом, а потом наклоняется и слегка целует пульсирующее отверстие. Слышно, что Келус выдохнул, простынь под его руками слегка затрещала, но он молчит, не останавливает его. Дракон радуется и открывает тюбик, выдавливая на пальцы скользящую жидкость, растирая и разогревая её на руках. Круговыми движениями гладит по окружности, лишь на секунды позволяя зайти пальцами дальше, штаны уже сильно натянуты, а на кончике уже собирается предэкулят, но Дань Хэн продолжает мягко подготавливать Келуса, не желая причинить тому боль. Один палец с легким нажатием проходит, скользя внутрь и по комнате проходит долгий стон, дракон не может понять был это он или Келус, но продолжает мягко того растягивать. Вскоре к первому пальцу присоединяется второй, стенки сжимаются и затягивают. Внутри Келуса тепло, влажно и узко, но он смотрит не больно ли Келусу. Тот лежит, сжимая губы и зажмурив глаза, весь красный, по лбу стекает пот. – Тебе больно? Прости, я сейчас вытащу, – в панике шепчет дракон. – Нет! – Келус распахивает глаза, на нижних веках лежат бусины слёз. – Нет, – шепчет уже тише, – продолжай, мне всё нравится. Защитник продолжает, нащупывает небольшой бугорок и нажимает, спина Келуса резко выгибается до хруста, а по ушам ударяет блаженный стон, сердце дракона останавливается, но он продолжает нажимать на бугорок, чувствуя как тело под ним дрожит. Когда свободно входят уже четыре пальца, дракон дрожащей рукой снимает с себя штаны и белье. Резче, чем необходимо, он дергает бёдрами, дракон опускает Келуса и целует его во влажный лоб. – Я буду аккуратен, пожалуйста скажи если будет больно, – тыкает губами в висок, щёку, лоб, губы, нос, веки, брови – всё старается отвлечь, помочь и успокоить. – Всё хорошо, – Келус лишь жмуриться, как котёнок, и целует дракона в щёку. Остатки контроля Дань Хэн тратит на плавное проникновение, член дёргается и пульсирует, предварительно одетая контрацепция холодит кожу, но он в конце концов скользит в теплую глубину. Они оба резко выдыхают. Красные и потные, они ждут когда Келус привыкнет и дракон его не торопит. Когда тягость отступила, его янтарь целует дракона в плечо и кивает. Дань Хэн начинает медленно двигаться, они оба дрожат, в глазах плещется взаимная нежность. Дань Хэн не чувствует бабочек в животе, нет, но сердце приятно сжимается и он чувствует, что готов провести каждую свою жизнь рядом с Опухолью Миров. Келус же смотрит в бирюзу напротив, видит там такую любовь, что становится страшно, но он тянется к нему, тянется к его объятиям и поцелуям, слушает несвязные слова о любви и улыбается, как ребёнок. Дракон толкается и они оба шумно дышат, их накрывает резкой вспышкой и защитник валится рядом. Мокрые и запыхавшиеся они засыпают, а на утро Келус просыпается в чистой постели, переодетый и вымытый. В комнате за столом сидит Дань Хэн и работает за компьютером, а рядом с ним стоят две кружки с уже остывшим облепиховым чаем. Келус думает, что готов встречать так каждое утро, даже если за окном лишь мрачный неизведанный космос. – Доброе утро, я люблю тебя.