Еще одни каникулы.

Оказавшись в сердце страны — Москве, Мария Генриховна решила первым делом посетить Большой театр. Раньше она бы, как любая уважающая себя женщина, пустилась в роскошные магазины в поисках интересных вещичек или прогулялась по центру города. Но после знакомства с Татьяной Викторовной женщина нашла в театральном искусстве что-то большее, чем просто развлечение, на которое нужно иметь много денег и времени. С их последней встречи прошел год, а единственным напоминанием о их связи являлись ученики, что играли в «Ежевичном вине», которое превратилось в «Ежевичный нектар». Порой завуч видела, как ребята из театрального кружка собирались вместе в школьных коридорах и вспоминали былое. После той поездки их взаимоотношения изменились, они стали сплоченнее и добрее по отношению друг к другу. Стали собираться в свой собственный «театральный кружок» и в той же компании выступали уже на школьной сцене в какие-то праздники. Насколько Марии было известно, те иногда писали Татьяне Викторовне, благодаря ее за труд. В те каникулы в жизни Марии Генриховны тоже произошли изменения. После них первую неделю женщина была в апатии, не выходя из дома. А нахождение с мужем в одной квартире выводило ее из себя и раздражало. Она вспоминала нежные прикосновения Тани, ее глупые шутки и кудрявые волосы с голубыми глазами. Таня подарила ей то, чего не смог подарить Араик за столько лет брака с безлимитной картой: чистую любовь, свободу и легкость. За месяц женщина успела выкурить в несколько раз больше пачек сигарет, чем обычно. Она не пыталась искать Таню и возможностей с ней связаться. Она только надеялась пересечься с ней на улице или в каком-нибудь ресторане. Иногда Мария открывала ее контакт в телефоне, желая написать или позвонить, но так и не решалась. Просто смотрела на веселую девушку, которая смотрела на нее в ответ с аватарки. И она исчезла, словно ее и не существовало. Выбор Марии Генриховны пал на «Мастера и Маргариту». Женщине нравилось это произведение в школе и ей хотелось сравнить разницу ощущений между прочитанным текстом и увиденным на сцене. Для театра Мария оделась соответствующе: чёрное платье, с полупрозрачными рукавами, V-образным вырезом, лацканами и ремнем на поясе. До начала первого акта оставалось пять минут, ее место находилось на шестнадцатом ряду партера. Вокруг были люди в костюмах и платьях, явно соблюдающие дресс-кода места, в которое пришли. По шепоту в зале Мария слышала, как кто-то пришел на этот спектакль уже во второй раз, чтобы насладиться произведением Булгакова. Сам зал выглядел роскошно: теплый свет, красные занавески и сиденья, балконы с интересным оформлением, люстры со свечами, правда, электронными для лучшего освещения и безопасности. Мужа с Марией не было, он прилетел в Москву по делам и просто взял ее с собой, чтобы та не скучала в Калуге, а провела отпуск в столице, пусть и одна. Усевшись на своем месте, Мария заметила в пятом ряду девушку, что была одета в спортивный голубой костюм и футболку с принтом, которого не было видно издалека. По прическе и выразительному профилю Мария узнала в ней… Таню. Начался спектакль: на сцене артисты замечательно отыгрывали своих героев, зрители с балконов сидели с моноклями и глядели на сцену, а Мария смотрела на девушку, что сидела на пятом ряду, и пыталась разглядеть ее, в попытках понять, не ошиблась ли она человеком или это действительно Таня, время от времени отвлекаясь на Воланда и других героев. Девушка же на пятом ряду смотрела спектакль, переваливаясь моментами с одной стороны кресла на другое. Видимо, у нее затекало тело в одном положении, поэтому она часто меняла позу. От мысли, что это Татьяна Викторовна, руки Марии леденели. Неужели они встретились спустя столько времени? Прозвучал антракт. Мария Генриховна сорвалась с места и поспешила к девушке, которая весело уже выходила из зала, по всей видимости, в буфет. Догнав, Мария Генриховна отдышалась и приняла спокойное выражение лица, уняв свои эмоции, которые бушевали в данный момент. -Только вы можете прийти в Большой театр в таком виде, — послышался голос за спиной Татьяны. Татьяна обернулась и застыла, не веря своим глазам: перед ней стояла Мария Генриховна с ироничной улыбкой и уверенным взглядом, спрятав руки за спиной. Таня всматривалась в серые глаза, веснушки и рыжие волосы и не могла понять, действительно ли перед ней Мария Генриховна, по которой она успела так истосковаться. -Ну… Знаете, Мария Генриховна, театр познается душой, а не тем, во что вы одеты, — ответила Татьяна, кивая, — кстати, мы снова на «вы»? -Ох, прости пожалуйста, я это от неожиданности… Не думала, что встречу тебя в Москве. Ты сюда переехала? — неловко улыбнулась Мария. -Нет, я… -Девушки, вы долго будете создавать пробку здесь? — вмешался в диалог мужчина, которому Таня и Мария явно мешали пройти. -Извините, мы сейчас отойдем, — сказала Мария и взяла под руку Таню, выводя в буфет. -В общем, нет, не переехала я. Просто… приехала в Москву в поисках каких-нибудь проектов... А вы? — задумчиво отвечала Таня, идя ровно в темп с Марией, все ещё не веря своим глазам. -А я здесь отпуск провожу. У Араика в Москве дела появились, и я с ним поехала, — улыбалась Мария Генриховна, словно видела Татьяну Викторовну только час назад, — а ты.. -Вы ещё не развелись? — перебила девушка, нахмурив брови. -А должна? — выгнула бровь Маша, не понимая, почему Таня задаёт такой вопрос. -А, ну, да. Безлимитная карточка же неотделима от мужа, — горько усмехнулась Таня, кивнув самой себе и чувствуя, как в горле застыл ком. Мария промолчала. Оказавшись в буфете, Мария Генриховна и Таня подошли к столику с меню. Пока Мария всматривалась в список закусок, сердце Татьяны кололотилось и ныло. И она не могла определить, приятная ли это боль. Прямо сейчас перед ней Мария Генриховна, которая замужем. И радостно, и досадно. Таня одной рукой массировала пульсирующие виски, в попытках успокоиться и расслабиться. -Тань, тебе плохо? — наклонилась к ней Мария Генриховна, все еще придерживая ее за предплечье. -Все хорошо, просто немного голова болит, — приулыбнулась Таня. -Будешь что-нибудь? Я угощаю. Устриц, к счастью, тут нет, поэтому выбрать придется что-то другое, — усмехнулась завуч. -Давайте икру. На ваш вкус, — посмеялась Таня. В голове обеих всплыло воспоминание: пьяненькая Таня сидит на берегу и отправляет устриц за пять тысяч обратно в бескрайнее море. Смешно и трогательно. Женщина заказала себе и Тане зернистую черную икру с волованчиками за три тысячи и два бокала шампанского. -Мария Генриховна, а можно рядом с вами сесть? — неожиданно спросила Татьяна Викторовна. -Я-то не против, но все места заняты, к сожалению, — пожала плечами Мария. -Можно подумать, кто-то откажется переехать с задних рядов на первые. Договорюсь, — улыбнулась Таня, поправляя челку. Угощения подали быстро. Мария Генриховна покачивала бокал в руках, а затем приподняла его для тоста. -Ну, за встречу? — неловко улыбнулась женщина, смотря на Таню, словно такой тост может её спугнуть. -Юху-у-у, за встречу! — прокричала Таня и ударила свой бокал шампанского о бокал Марии, а после залпом выпила шампанское, привлекая осуждающие взгляды посетителей. Мария лишь улыбнулась и закатила глаза, отпив немного из бокала. Завуч чувствовала, как тепло разливается по ее телу, отгоняет тревожные мысли, призывая радоваться настоящему, не думая о будущем. -Я хотела тебя спросить: ты долго будешь в Москве? — негромко спросила Мария Генриховна, беспокоясь, что ответ будет в духе: «я уезжаю послезавтра». -Я буду здесь ещё недельку. А потом обратно в Калугу, — сказала Таня и отправила себе в рот волованчик с черной икрой, — а вы? — громко говорила Татьяна Викторовна из-за шума в зале. -Вообще-то такие закуски едят не спеша, чтобы распробовать, — усмехнулась Мария, откусывая от угощения маленький кусочек, — а я в Москве буду полторы недели. Так, подожди, у тебя тут икринка на уголке губ… Мария подошла ближе к Татьяне и аккуратно, нежно смахнула икринку с уголка губ, столкнувшись с такой же теплой улыбкой, с какой столкнулась год назад, когда вытирала потекшую тушь. -Надеюсь, в этот раз ты на меня не свалишься? -А вас так это пугает? Или вы бы хотели, чтобы я в другом месте на вас «свалилась»? — подкалывала Татьяна Викторовна, понимая, о чем говорит Мария Генриховна. Мария проигнорировала вопрос, допила шампанское и доела закуску, после развернулась в сторону зала и бросила: «Идем, скоро второй акт начнется». Таня же победно улыбнулась самой себе, понимая, что не оставила женщину равнодушной. Как Таня и говорила, человек, сидящий рядом с Марией Генриховной, с радостью уступил место в шестнадцатом ряду и быстренько ускакал к пятому ряду. Эта картина позабавила женщин и заставила их усмехнуться -Кстати, Мария Генриховна, как у вас дела на работе, в жизни? Год прошел же, — улыбнулась Таня, удобно усевшись в кресло, словно она не гость, а царь этого театрального «мира». -Да… ничего нового. Работа, куча обязанностей, головная боль. А у тебя как? Видела… что ребята из кружка иногда пишут вам, — махнула рукой и спросила Мария, стыдясь, так как сама Татьяну даже с восьмым марта не поздравила. -Ну, тоже ничего. Пыталась стать руководителем кружка в другой школе, но там тоже это оказалось… как там… «экономически нецелесообразным». Думаю попробовать в каком-нибудь театре тогда уж играть, — беззаботно заявила Таня, словно ее эта тема нисколько не беспокоила и не волновала. -Ты бы учителем физры пошла, — повернула голову к Татьяне Мария. -Вы серьезно? — сдержала смешок Таня. -Ну, да. Ты очень хорошо плаваешь, — пожала плечами завуч, заставив Таню всё-таки рассмеяться. Начался второй акт. Мария теперь следила за спектаклем, переводя взгляд на Таню, когда та как-то меняла позу. Таня же постоянно глазела на Марию Генриховну, крутя локон на пальце и отворачиваясь, когда Мария начинала смотреть на нее. -Тань, давай ты со мной будешь жить в номере? — шепнула на ухо Мария посередине спектакля, смотря на нее как взволнованный ребенок, ожидая ответа и потирая указательный палец. Впервые Мария Генриховна выглядела так неловко и беззащитно, если не считать их прощание возле аэропорта. Татьяна Викторовна давно не слышала этот сладкий и пронизывающий шепот, который трогал каждую струну ее души, каждую ее мышцу, каждую ее часть тела. Как же она по этому соскучилась. Как же она была рада слышать этот голос вновь. Тут Таня вспомнила предсказание в жвачке «Love is…», в которой говорилось: «Любовь — это говорить, что её имя звучит как музыка для твоих ушей». Только в случае Тани не только имя звучало как музыка, но и сама Мария Генриховна была для нее словно музыка. -А муж что скажет? — удивилась Татьяна. -Мы с ним в отелях даже разных. Он живет поближе к работе, а я — к центру. Ну, так что скажешь? -Круто вы живете, конечно. — помотала головой Таня, закатив глаза, — Да, буду рада побыть… с вами, — кивнула она в подтверждение. И они продолжили смотреть спектакль. Хотя, конечно, после такого было тяжело думать об истории Булгакова, а не друг о друге. «Мастер и Маргарита» был замечателен, но девушкам уже не было до него дела. Когда спектакль закончился, они вышли на улицу: уже было поздно, множество уличных фонарей, вывесок, окон зданий и проезжающих машин освещали Москву, не позволяя потеряться даже ночью. -Как тебе спектакль? — спросила Маша, повернувшись к Татьяне. -Э… Очень хороший, а вам как? — неловко ответила Таня, будто смотрела на актеров, а не на завуча. -Мне тоже понравился, — кивнула Мария, поддерживая ложь спутницы, — уже поздно, как тебе идея отправиться в отель? -Может, немного погуляем? Вы, вот, какой день в Москве? -Ну, давай. Я только сегодня приехала, поэтому — первый. -О-о, правда? И я здесь только первый день! — радовалась Таня, — Значит, мы должны это отпраздновать! -И где ты предлагаешь «отпраздновать»? У Москвы-реки? Нет, я пас. Может, ты и хорошо плаваешь, но эта река такая… грязная, что делить с тобой одежду и что-то еще не захочется, — побрезговали Мария Генриховна, шутя. -«И что-то ещё»? Это что? — поинтересовалась Таня, встав на носочки и опустившись обратно. -Так, куда ты предлагаешь отправиться праздновать? -Давайте погуляем по Красной площади. Сейчас не должно быть много народа, гуляется свободно, — театрально надула губы Татьяна Викторовна. -Идем-идем, — потянула за руку Мария и отправилась к Красной площади. Красная площадь удивляла своими размерами и красотой. Пока Мария не спеша шла по свободному асфальту, Таня успевала отбежать вперёд, что-нибудь крикнуть, в попытке услышать собственное эхо, покрутиться на месте и коснуться красного кирпича. И все это она делала с широченной улыбкой и блестящими от радости глазами. Мария Генриховна же играла роль наблюдателя и не понимала, как позволила себе отпустить волшебную Таню, которая принимала ее с замашками, которая не боялась быть собой и радоваться мелочам, находя что-то глубокое в самых простых вещах. -Мария Генриховна, как вам Москва? — кричала в пяти метрах от Марии Таня. -Просто чудесно, Тань! — смеялась завуч. -А почему вы не хотите спросить меня, как мне Москва? — все ещё кричала Таня, пока Мария ее медленно догоняла. -Потому что я и так прекрасно вижу, как тебе Москва! Таня остановилась и ждала, когда Мария, наконец, дойдет до нее. Дождавшись, Татьяна Викторовна обняла Марию и повисла у нее на шее. -Тань, ты чего? — обезоружено спросила Мария Генриховна. -Я по вам скучала… — честно призналась Татьяна Викторовна, произнося это очень тихо, словно кто-то ещё мог их подслушать. Но будто это был вынужденный шепот, чтобы не дать волю эмоциям и не заплакать. -Я — тоже, — ответила Мария Генриховна, заключая Таню в объятия. Они не были крепкими, но они были столь аккуратными, нежными и неловкими, что описывали всю силу чувств Марии, подтверждая, что ее слова — истина, — давай всё-таки пойдем в отель, на улице похолодало. -Пойдемте, — произнесла Таня. И по ее голосу было ясно, что она улыбалась. Девушки оказались в отеле «Риверсайд». Номер Марии Генриховны был двухместный, поэтому она без проблем подселила туда и Таню. Отель выглядел неплохо, но, по мнению Тани, был довольно маленьким для центра Москвы. Но это не мешало ей метаться у окна, наслаждаясь видами, или просто танцевать. Сегодня она чувствовала себя на седьмом небе от счастья, поэтому ее было легко перепутать с пьяной. В момент, когда Таня танцевала, Мария Генриховна вышла из душа и вздохнула, наблюдая за этой картиной. После такого дня ей хотелось хорошенько выспаться, чтобы со свежей головой принимать какие-то решения и генерировать идеи. Мария подошла к Тане, приподняла ее голову за подбородок и легко коснулась губами нежной кожи в области шеи, а после отстранилась. Таня же успела чуть дернуться из-за щекочущих касаний и после стоять в шоке. -Все? — самодовольно улыбнулась Мария. -Что… «все»? — непонимающе уточнила Таня, пребывая в шоке. -Ты же говорила, что у тебя здесь кнопка «выкл». Ну, так, сработало? — скрестила руки на груди завуч. -А… По всей видимости… — растерянно ответила Таня, чувствуя, как ее щеки багровеют. -Вот и отлично. Спокойной ночи, — коснулась плеча Тани Мария и после улеглась на своей половине кровати. Таня ещё несколько секунд стояла, не понимая, что только что сейчас произошло. А после запрыгала с победным «ура!», позабыв, что сейчас час ночи. -Я сказала: «Спокойной ночи», — а не: «Даешь топот!», — сделала недовольный тон Мария, хотя ее саму порадовала такая реакция Тани. -Простите. Спокойной ночи! — отозвалась Таня, потирая щеки, чтобы успокоиться. Сегодня был явно лучший день в ее жизни. Но Таня все ещё не могла понять, почему такая закрытая Мария Генриховна так быстро поцеловала ее, пусть и в шею, после разлуки в год? Ответить на этот вопрос Татьяна себе не могла, поэтому последовала примеру Марии: помылась и легла спать.