Всё это иллюзия

      - Здесь всё, как ты просила, - Михаил поставил перед Ириной сумку с вещами. - Никогда бы не подумал, что некоторые вещи до сих пор есть у тебя в гардеробе.       - Я бы сама не вспомнила, если бы не была в таких обстоятельствах, - усмехнулась Ирина, разбирая содержимое. Господи, ее любимые пиджаки!       - И что ты собираешься делать? Имей в виду, что через полчаса у меня начнутся рабочие созвоны, и я не смогу тебе ничем помочь.       - Ты уже помог, более чем, - она чмокнула брата в щечку. - Я тут сообразила кое-что поесть, так что можешь подкрепиться перед работой.       - Боже мой, моя сестра что-то приготовила! - восхитился Миша, открывая крышку сковородки. - Рагу?! Ира, семейная жизнь с Высоковым пошла тебе на пользу!       - Очень смешно! - язвительно откликнулась Шумская.       - Честно говоря, мне было очень интересно, как долго вы протянете вместе. Два человека, абсолютно не приспособленных к быту…       - Мы бы, может, и не протянули, если бы каждый день нас не кормили в пансионате по меню трёхразового питания.       - Но всё-таки тебе было хорошо с ним? - поедая приготовленную сестрой пищу, спросил Михаил.       - Мне было слишком хорошо, чтобы это было похоже на правду, - отозвалась Ирина. - Надо было чуть раньше насторожиться…       - Послушай, он был единственным человеком, которого ты узнала, когда пришла в себя. Не скрою, для меня это было неприятно, - не узнать собственного брата, с которым все детство и в огонь, и в воду. Но потом я подумал, что это закономерно. Доктор - единственный мужчина за последние два года, который продержался рядом с тобой так долго.       - Мы просто работали, - сдержанно ответила Шумская.       - Ну да, и ты поэтому просто поверила ему на слово, что он твой муж, - хмыкнул Миша.       - Знаешь, очень сложно не поверить, когда это ещё и единственный человек, которого ты узнаешь.       - Ир, согласись, это не случайно.       - С твоего позволения, давай мы не будем больше говорить о Высокове, - пробурчала Ирина, уходя в комнату с ворохом вещей.       - Если что, я вне зоны доступа, - прокричал ей вслед брат, уходя с тарелкой в кабинет.       Высоков… Чертов доктор, которого однажды она решила пригласить в качестве консультанта по делу и не смогла больше вычеркнуть из своей жизни. Сама же позвала, настояла на его участии, и что теперь?..       “Личные отношения - это не моё” – провозгласил Андрей однажды, будто вешая плакат с лозунгом, в то время, когда она нарочно пригласила его к себе выпить вина. Не то чтобы Ирина думала, что от бокала доктор опьянеет и сам проявит инициативу. Но обычно после такого мужчины, которые были в ее жизни до Высокова, расслаблялись, считая, что раз женщина пустила их на свою территорию, они могут действовать смелее. Но доктор неумолимо размышлял о деле, не замечая, что взгляд его собеседницы становился всё менее осмысленным и постоянно задерживался на его губах… Пришлось приложить недюжинные усилия, чтобы пить очередной бокал, называя Андрея “коллегой” и вызвать ему такси, отпустив с миром домой.       Хотя, конечно, обоюдное притяжение они почувствовали гораздо раньше, когда Ира впервые оказалась у него дома. Сколько они тогда были знакомы? Два-три дня или чуть больше… Но, когда Андрей начал озвучивать мысли убийцы, смотря Шумской прямо в глаза, по спине пробежался холодок. “Я смотрю на тебя, я хочу твоё тело, в моих мечтах и фантазиях я вижу, как я получаю тебя.. “, - его голос настолько проникал сквозь кожу, что Ирине стало не по себе. Не по себе потому, что он только говорил, но ей чудились уже его прикосновения. Она на мгновение опустила взгляд и сглотнула, но, подняв глаза обратно, снова встретилась с его карими, обжигающими. Он наступал и, если бы сзади нее была стена, то, Шумская готова поклясться, что она была бы уже прижата к этой стене, а его губы находились бы где-то на уровне ключицы. До сих пор невозможно поверить в то, что доктор говорил это всё только в качестве иллюстрации к преступлению. Нет, в этом было скрыто личное… Возможно, неосознанное, но пробивающееся сквозь мысли преступника.              Высоков её как будто проверял, вводя в гипноз своим низким и тихим голосом. И она ведь почти повелась, отведя взгляд. Но хорошо, что они оба тогда сдержались - после такого работать было бы очень сложно… “Это перверсия”, - добавил он, - “Своеобразная любовь, необратимая, бесконечная, страстная…” Последние слова затерялись где-то в сознании Шумской, и продолжили в нём свою жизнь, уже не контролируемые хозяйкой.       Наверное, поэтому она чуть не поцеловала его, приехав посреди ночи. Это случилось не потому, что он её буквально выдернул из постели любовника, который был готов удовлетворить любые её желания. Мы же не ищем лёгких путей?.. Нам нужен Высоков, непонятный, странный, утверждающий, что ему чужды любые интимные связи. Однако его заявление о доминировании настолько отрезвило сознание Ирины, что она не решилась. А, наоборот, посчитала, что инициатором их близких отношений должен быть сам Андрей. Однако, тогда он не торопился…       И почему же, несмотря на все эти недомолвки в их взаимоотношениях, её мозг решил выделить его, Высокова, единственным светлым пятном в ее памяти? Мало ли, кого она там спасала от верной гибели… Но эта ужасная ночь, когда Шлимовец решил разделаться с доктором, утопив того в ванне, настолько врезалась в ее память, будто Андрей был исключением. Шумская до сих пор с дрожью вспоминает это, хотя после полного восстановления мужчины, постаралась запечатать “ящик” с этими впечатлениями навсегда. Но, видимо, странный поцелуй после спасения был тем самым “кодовым словом”, которое срывает все замки с памяти, даже когда она пропала напрочь…       Тогда целовала Ира. У Андрея просто не было сил. А она целовала то ли по инерции с искусственным дыханием, то ли от счастья, что он наконец задышал сам. Тот поцелуй был неосознанным, недочувствованным, необоюдным. Когда же Высоков целовал её сейчас, подкашивались ноги и тело переставало подчиняться. Как-то перед операцией, Высоков мучался ложными воспоминаниями и решил, что они провели совместные выходные в Сочи. Он говорил, что они пили шампанское и не вылезали из постели. Тогда Ира осекла его фантазии, сказав, что такого не было, но поняла, что в его мыслях было уже всё. Они уже целовались, занимались любовью, плавали ночью нагишом и… И ей стало даже как-то обидно в тот момент, что всё это неправда.       И вот жизнь дает им ещё один шанс. Теперь уже настоящий. Они вдвоём, она думает, что он её муж и абсолютно его не стесняется. А он медлит. Что это значит? Он так смел в своих мечтах, но в жизни она его не интересует?..       - “Мы ненавидим тех, кому обязаны жизнью. Особенно если они об этом знают”, - дорогой доктор, ты так любишь Фрейда, что ни на миллиметр от него не отступаешь.       - Я просмотрел все записи с камер несколько раз - ничего, - заявил устало Мальцев, потирая глаза. - Более того, в этот период времени вообще нет никакого движения на территории.       - Андрей, а могло случиться так, что она прошла какое-то расстояние, а потом ей стало плохо и она потеряла сознание? - Корешков обратился к доктору без привычного имени-отчества. Он примчался сразу же после окончания совещания у Бобровского.       - В теории - да. Хотя при мне она никогда не теряла сознание. Но вчерашний приступ был очень сильным, я не могу исключать этого, - ответил Высоков, находящийся сейчас будто совсем в другом мире.       - Хорошо, территорию прочесывают, но пока поиски не дали результатов.       - Но не могла же Ирина Анатольевна пропасть бесследно, - в отчаянии сказала Олеся. - Либо она находится здесь, но мы пока её не нашли, либо…       - Либо тот, кто ее отсюда вывез очень хорошо знал, где находятся камеры, - закончил Антон ее мысль.       - Если предположить, что это Гущин, как он мог сюда попасть? Это режимный объект, без пропуска не пройдешь.       - Он мог сделать себе пропуск в качестве водителя, привозящего продукты для столовой, - возразил Мальцев. - Ну не может же быть такого, что исчезновение Гущина, затем Гнездниковой и теперь Шумской никак не связаны!       Корешков шикнул на Антона и покосился на Высокова, который сидел, держась за голову.       - Гущин одержим Шумской. Может быть, не столько её убийством, сколько, в целом, существованием Ирины в этом мире. Это навязчивая мысль. Одержимый такой идеей больной не хочет расставаться со своей болезнью, потому что та стала для него способом существования. Симптом — это компромисс, и он дорог пациенту, - пробормотал Андрей. - Он, возможно, всё это время в тюрьме думал о Шумской, представлял их встречу. Фантазировал, что выйдет и станет опять “человеком”, и Ира поймет, кого потеряла. Но их встреча произошла слишком рано, он только начал жить на воле, устроился на заправку… И тут она - сильная, успешная, красивая, с ней флиртуют совершенно незнакомые мужчины. А он уже привык думать о ней, как о “своей” женщине. А она даже не узнала, протянула несчастные пятьсот рублей и всё…       - То есть ты хочешь сказать, что он мог пробраться каким-то образом на территорию пансионата? - попытался расшифровать его слова Олег. - Но как он ее отсюда вывез? Единственный путь, который не просматривается хорошо, - это море.       - Не могла же она с ним добровольно пойти, он же хочет ее убить, - возразил Антон.       - А если она не помнит, кто это, мог он её как-то заманить? На почве проблем в ваших взаимоотношениях она могла..? - тихо вставила Олеся.       - "Там, где есть нежность, мы обязательно найдём и враждебность, просто она может быть скрыта и ждать лишь момента, чтобы проявиться", - ответил на автомате цитатой Высоков. - Я хочу сказать, что они оба друг для друга могут являтся навязчивыми идеями. И Шумскую надо искать рядом с Гущиным.