За всё и даже больше.

«Спасибо.»

      Единственная мысль, возникающая у Карла при каждом взгляде на Чеда. Причём Карл даже не особо понимал, за что конкретно благодарит. Слишком много вкладывалось в это простое слово.       Например, Чед обладал удивительным навыком утешения. Всегда был чем-то вроде «островка безопасности» для Карла. Чед утешал так хорошо, что даже такой тревожный человек, как Карл таял под прикосновениями соседа. Что особенно примечательно — Чед умудрялся делать это без слов.       Карл мог прийти в любое время дня (после учебы, само собой), и Чеду, кажется, хватало лишь взгляда на него, чтобы понять, что что-то не так и открыть руки пошире в дружеском приглашении. И Карл действительно ложился рядом, вцепившись в худощавое тело соседа, так сильно, будто от этого зависит его жизнь. И говорил, в своей привычной манере — быстро, неразборчиво, заикаясь и хватая воздух. Будто мысли бежали гораздо быстрее слов, которые он мог произнести.       А Чед молчал.       Пускал грубые руки в каштановые кудри и играл с ними, гладил по спине, утыкался носом в изгиб его шеи. Тёрся, как ласковый кот. Что странно — не так уж и много ласковых рыжих котов.       А когда Чед всё-таки говорил — его голос был чертовски убедителен, твердым, но не давящим. Если Чед говорил, что плохая оценка это ерунда — значит, это ерунда. Если уверял, что Дилан скоро напишет, и не стоит так беспокоиться — на сердце у Карла сразу становилось спокойнее, и в пейджер до следующего утра от не заходил.

«Спасибо за то, что с тобой всегда спокойно.»

      Чед был внимательным. Всегда замечал каждую мелочь в Карле, каждое изменение, все, что для него важно. Как дрожат его руки и как пальцы стараются найти что-то, за что можно схватиться. Он позволял Карлу держать себя за руку и говорить о глупых растениях столько, сколько нужно.       Столько, сколько не давал больше никто. Ни Дилан, ни Дженна, ни кто-либо из его сомнительных школьных друзей или даже любящих родителей. Никто.       Как же это удивляло Карла! Он знал, что он надоедливый, навязчивый, глупый, обидчивый…список можно продолжать долго. Он требовал внимания — не специально, не со зла, но постоянно. Как будто если не сказать ему, что все хорошо — он умрет прямо на месте.       А Чед не злился. Иногда закатывал глаза, подкалывал, игриво толкая в бок, иногда отвечал на вопрос не сразу.

«Спасибо за то, что терпишь».

      «Спасибо за то, что остаёшься». Когда дыхание, кажется, блокируется, а к глазам подкатывают слезы, когда он трясется от тревоги и пытается оправдать то, что не нуждается в оправдании. Когда боится, когда в очередной раз будит на пары, когда он просто… слишком.

«Спасибо за то, что не боишься меня, когда я сам боюсь себя».

«Спасибо за то, что заботишься».

«Спасибо за то, что не давишь и не отталкиваешь».

      Иногда Карл на долю секунды задумывался, что влюблен в Чеда. Откидывал эту мысль сразу же. Нет, какая же это любовь? У Карла таких «влюбленностей» было уже вагон и малая тележка. И каждый раз он понимал, что никакая это не любовь — к нему просто отнеслись хорошо, а он, дурак, подумал, что это что-то значит.       Хотя он не смог объяснить, почему в таком случае ему становится настолько лучше, когда, просыпаясь, он видит спутанные рыжие волосы, обладатель которых сонно чешет кошку.       И почему внизу живота становится так тепло, а сердце пропускает удары, когда Чед прижимает его слишком быстро.       И почему Карл отдал ему свою куртку, когда узнал, что из зимней одежды у Чеда только сношенное пальто, подходящее только для ранней осени.       И почему помогал с уроками, при этом не ворча что-то об «ответственном отношении к учебе», а мягко, с искренней заботой и беспокойством о будущем советовал быть повнимательнее и ложиться пораньше.       А может, знал, но не был готов признаться.

***

      По какой-то странной причине Карл знал, что сегодня вечером Чед последний раз играл с его волосами.       Это слишком тревожная мысль, даже для него. И все же, это стало поводом для того, чтобы прижаться особенно близко, почти касаясь губами щеки Чеда, неловко нашёптывая «спасибо».

«Спасибо за все.

И даже больше — на случай, если я перечислил слишком мало».