Возьми себя в лапки, Маринетт Дюпэн-Чэн

Тёмные волосы лохмато разметались по мягкой подушке. Тикки по просьбе Маринетт выключила в комнате свет, оставив только неяркий ночник, что мягко рассеивал в темноте желтоватый уютный свет. Романтично… — Я... тебя-я… — это уже десятый раз. И каждый повтор казался всё тише и проникновеннее, неувереннее и волнительнее. Маринетт зажмурилась с такой силой, что разноцветные искры встали перед глазами. Хотя… разве поможет ей темнота, если на внутренней стороне век буквально выжжен образ самого лучшего – прекрасного очаровательного милого – парня в мире? Ну, ладно. Так всё-таки чуточку легче, да. Сделала очень-очень глубокий вдох и поджала всё, что только можно. Колени, пальцы, скручивающийся от волнения желудок, покусанные губы. Задержала дыхание и тонну кислорода в лёгких. Секунда. Вторая… Ты сможешь, Маринетт, — поддерживающий возглас раз за разом повторялся в сознании гулким, отчаянным ором и бил по напряжённым мозгам. Ну, или это был громкий шёпот Тикки… — …л-лю… Почти, почти!!! Губы трубочкой постепенно выталкивали углекислый газ, дрожа так, словно она вдруг перенеслась в ледяную Арктику и умирала от холода. Или же виновна бешеная тряска её сердца… Глаза резко распахнулись и отчаянно округлились. И встретили Адриана. Адриан. А-а-адриан… — …люб… бл… — булькнула Маринетт и хлопнула свободной ладонью по матрасу, подрываясь на нём и удобно усаживаясь. И вдруг очень панически и убийственно: — С-с-сыр Дор Блю! Э-это вкусный сыр! Эм… он вроде бы любит же сыр?.. Секунда, ещё одна и закрытые веки. Протяжный вздох отчаяния и поникшая голова. Да, она всё-таки сорвалась на нервный лепет. Снова. Тысяча и одна шутка-подлость от подсознания… Виновато и из-под ресниц взглянула на Адриана, который смотрел на неё теперь словно с лёгким укором, хотя и терпеливо-заботливо. С этой своей белозубой – очаровательной ангельской потрясающей – улыбкой А его солнечный взгляд иссушивал губы. Она же поэтому облизнулась в пятнадцатый раз и покраснела примерно в сотый, да? — Маринетт, не сдавайся, — немного убитым голосом прошелестела подлетевшая поближе где-то сбоку Тикки. Квами чуть-чуть устала (а любимое шоколадное печенье закончилось), но никогда не перестанет верить в Ледибаг-Маринетт. — Я… Я смогу… — Маринетт мимолётно посмотрела на Тикки, подпитываясь её уверенностью и поддержкой. И снова прямой смущённо-решительный взгляд в глаза Адриана. — Я л-лю.. СКАЖИ ЭТО. — …т-те-б-б-б… К слову, она изливала душу… его фотографии, что держала в руке. Его замечательной фотографии. Просто охренительно великолепному портрету, где его сладко-сочные розоватые губы тронуты светлой улыбкой. Длинные ресницы пушистой тенью завлекающе прикрывали зелень в глазах. Чуть завившиеся на кончиках светлые, очерченные солнцем локоны идеально уложены и блестят, блестят, просто потрясающе блестят… О... Боже… Мой… Адриан неотрывно смотрел на неё, улыбался как будто… будто… только для неё. О-о-ох блин… — Маринетт… — позвала Тикки и предстала перед облупленными глазами на манер «эй, посмотри же на меня!», загораживая обзор на Адриана. — Может, попробуешь сначала? — осторожно намекнула квами. Всё-таки Мари слишком зациклилась на этом ужасно сложном для её языка слове «люблю»… О. О! Ну точно! — Тикки! — обожаемый вопль. — Ты сто раз права. Давай ещё раз! — Мари выпрямилась с энтузиазмом и кулаком, вытянутом к потолку. Через двадцать три секунды: — Адриан… — томно и с максимально выраженным очарованием. Держа его фото на расстоянии вытянутой руки (которая уже немножко устала). — Я давно хотела к-кое-что-о тебе сказа-ать… — звучало спокойно, а сердце – не очень. Маринетт чуть было снова не залипла на его прекрасном лице, но одёрнула себя. Помогло, но не особо... Потому что волнение заставило окончательно пересохнуть горло, глаза ожидаемо забегали по сторонам, указательный палец усиленно зачесал щеку, чуть ли не царапая кожу. — Н-не то чтобы это секрет, хотя, н-нет, просто… Я так долго хранила в себе твои потрясающие глаза… Ой… Маринетт дважды и размашисто хлопнула себя по лбу кулаком, но стук оказался недостаточным для мозгоправления. Облизнула нижнюю губу и ощутила покалывание в уголках глаз, через секунду целенаправленно и отважно обратила взгляд, полный неприкрытой любви, к великолепному Адриану-из-фото. — Т-ты стал мне важным человеком и… Ты знаешь заслугу… — секундная пауза и судорожный вдох. Свободная ладонь снова пыталась тревожно сжаться в кулак. — З-заслуживаешь знать, что… Я-я тебя-я… Вроде и больше года прошло, и слова она уже перед Адрианом особо не путает… но только в тех случаях, когда не чувствует острую необходимость пролить свет на свои неразделенные чувства. И когда не пропадает в своих любимых розово-сладких и тщательно продуманных фантазиях. Маринетт зажмурилась. ДАВАЙ — Л-люблю. … Распахнула глаза, словно не поверила в то, что сказала. И выражение лица такое, словно она призналась не в любви к мальчику (опустим то, что это лишь Адриан-из-фото), а в массовом убийстве. Ошалелый взгляд сдвинулся к парящей сбоку Тикки, и это мигом протрезвило сознание. Ведь квами выглядела такой искренне счастливой, что эта радость не могла не передаться и Мари. И пусть она рассчитывала сказать это Адриану-из-фото в глаза… — Маринетт, ты справилась! — переполошилась Тикки, готовая уже аплодировать, прекрасно зная, насколько важно подбадривать свою подопечную при любых раскладах, потому что та частенько не придаёт значения своим маленьким подвигам. Такая маленькая-взрослая её Ледибаг. — Ты большая молодец! Улыбка сама по себе натянулась до ушей. Ведь всё-таки… Да! …она смогла признаться в любви самому́ Адриану Агресту! Да! Да! Да! Маринетт на радостях чуть не грохнулась с кровати и лестницы, похлопала себя холодными ладонями по горячим щекам, всё-таки спустилась на пол, почти вприпрыжку потопталась по комнате парой неровных кругов и в конце концов буквально свалилась на кушетку взмокшей от волнения спиной. — Ура, Маринетт! — витала по воздуху Тикки. — Д-да, ура! — опять вскочила Маринетт на ноги, поймав волну веселья. Такое ощущение, что она бы сейчас справилась с десятью акумами подряд, не иначе! — Ты сделала это! — Тикки протянула лапку. — Я сделала это! — Маринетт дала запрашиваемое «пять». Выставила перед собой две всё ещё дрожащие ладошки с присевшей Тикки на них и плавно закружилась в лёгком подобии танца. — Я сказала это! — Да! — Адриану! — ещё более круглые глаза и всполохи торжества на душе. — И скажешь настоящему Адриану! — ещё больше улыбнулась Тикки. — Адриану! А-а-адриану… — а вот тут пыл и прежний восторг слегка поутихли, и пятая точка вновь встретилась в почти что падении с розовенькой кушеткой. Тикки заметила, что взгляд Маринетт начал постепенно приобретать ясность. — Да… Настоящему Адриану, — напомнила квами уже спокойнее, удерживая прямой зрительный контакт. Э-э-э… Да? Маринетт моргнула два раза и задышала через рот. Уловив её неозвученный вопрос, Тикки чуть склонила голову набок. — Настоящему… — голос Маринетт почти пугающе притих, а внимательный взгляд сосредоточился на квами. — Адриану… — Да, — красная квами сосредоточенно наблюдала за работой мозга Маринетт уже с некоторой опаской. Молчание заглушалось разве что повторной гонкой сердца в попытке установить новый рекорд ударов в секунду. А потом… в спальне родителей Дюпэн-Чэн с потолка что-то посыпалось. Поточу что настигло понимание, что это, вообще-то, ещё не всё... — Нет! — благо, панический крик, тут же приглушённый болезненным хлопком собственной ладони по рту, не был услышан голубями месье Рамье (и её крепко спящими родителями), потому что этой ночью акумы не были кстати. То есть, они никогда не были кстати. То есть, лучше бы их вообще не было… То есть… Завтра! Уже ЗАВТРА состоится не-двойное-свидание с любовью всей её жизни. Которое Маринетт планировала вместе с Альей, которая втянула Нино, который должен был как бы невзначай показать вечно занятому – блин! – Адриану ту рекламу нового кафе на крыше и рассказать об этом месте побольше… И!.. И у неё больше нет времени на репетиции! Вообще! — Тикки! — Маринетт чуть не выронила из ладоней Тикки (благо, она способна летать и к подобному даже привыкла), панически вцепилась в корни волос, лёгкой болью возвращая себя в реальность. Какую-то свою, но уже такую привычную. — Я не смогу! Я опять наговорю ему какой-нибудь чепухи! Адриан подумает, что я окончательно с ума сошла! Что недалеко от правды… Примостившись на кушетке и подобрав одну ногу к груди, обнимая себя же, Маринетт опустила подбородок на коленку. Захотелось сжаться в маленький комочек, как… как котёнку? Перед мысленным взором на долю секунды возник Кот – что ты забыл в моей голове? – Нуар, из-за чего Мари резко начала мотать головой в попытке размыть эту чересчур чёткую картинку с его сногсшибательной ухмылкой и острым прищуром невероятных прекрасных глаз. Глупый кот. [Мой котёнок] — ехидно исправляет дурацкое подсознание. Да блин! Наблюдая за резкой сменой эмоций Мари, квами незаметно и быстро вздохнула, а встрепенувшись, вновь принялась подбадривать Маринетт, зависнув в воздухе напротив лица подопечной. — Ты ведь уже смогла сказать это, и сможешь ещё. И я уверена, что ты сделаешь Адриана счастливым, когда признаешься, — голос звучал достаточно убедительно, а ещё Тикки гладила тыльную сторону её ладони так приятно, словно пускала волны поддержки внутривенно. Магия квами? Нет, чудеса дружбы. Маринетт невольно поймала тёплый взгляд Тикки. — Но… разве? — сомнения так знакомо и привычно застревали в горле, буквально обволакивали и впитывались в подкорку мозга. Мари кинула полный смеси из отчаяния и надежды взгляд на квами. Тикки, как и всегда, активно кивнула с понимающей улыбкой. — Это же Адриан, — радостным тоном «небо же голубое». — Н-наверное, ему часто признаются в любви… — пряча какую-то непонятную обиду-ревность в глазах и потираясь щекой о коленку [как котёнок]. Ожидаемые отговорки типичной Маринетт Дюпэн-Чэн. И всё же одно дело – признаться ему. Другое – ждать ответа, зная, что больше от тебя ничего не зависит. Если честно, всерьёз Маринетт боялась развивать эти мысли… Глупые оправдания – это куда легче. Наверное, Маринетт умрёт тут же, когда огорошит его этой своей великой любовью. Так что… то, что там произойдёт дальше – ей узнать не судьба, верно? Париж же как-то жил без Ледибаг раньше, да?.. Господи, что за чушь и почему это всё у неё у голове… Хорошо, что я – квами Маринетт, а не Плагг, — думала Тикки с сочувственным вздохом и качанием головы влево-вправо. (Где-то подавился камамбером один Плагг). — Но ведь это будешь ты, Маринетт, — мягко произнесла Тикки, гладя её теперь по макушке. Я? — этот вопрос читался в её округлённых глазах. Маринетт хлопнула ресницами и крепко задумалась в более адекватном(?) русле. Маринетт – это которая «вечно неуклюжая, смущённая, путающая слова, буквы, имена, ноги, лево и право» растяпа-Маринетт? Или «я тоже люблю тебя, у нас будут трое замечательных детей и хомячок по имени…» любимая-моя-Маринетт? [Вместо хомячка можно и кота, — тихо хихикнуло предательское подсознание. — Хомячки воняют]. Бездомные кошаки тоже! — обрывистые мысли в потоке сотни других. [Без кота и жизни и не та]. ТИХО БЛИН [Мр-р?] — дура-что-ты-мелешь-Маринетт. Я сказала – а ну хватит! … Итак. Что вкладывает Адриан в слово «Маринетт»? Может, просто-друг-и-ничего-больше-Маринетт? Лучшие-булочки-у-дочки-пекарей-Маринетт? О господи, Маринетт Дюпэн-Чэн, о чём ты только что сейчас подумала!? Ну и что, что просто-напросто вспомнила, что Адриану нравится ваша семейная выпечка. Да уж, Нуар мог разве что выдать такое… Подобные глупые подкаты – вполне в его стиле. Аргх-х, это всё дурное влияние это обаятельного глупого – уйди-уйди-УЙДИ из моей головы уже! – Кота Нуара. … Кхм. «Я так благодарен тебе! Ты удивительная! Кстати, я делаю вид, что не замечаю твоих заиканий, чтобы тебе не было так неловко находиться рядом со мной» прости, дело-не-в-тебе-дело-во-мне-Маринетт? Если честно, последний вариант не так плох… Особенно после того кошмарного случая, когда по ТВ на всю французскую-ивановскую позорно продемонстрировали её девчачью комнату, которая… ну… вся была завешана его плакатами. И Адриан это видел. И Кот тоже, наверное. Интересно, он похихикал? [Помяукал] …НИ КАПЕЛЬКИ НЕИНТЕРЕСНО! А ещё недавно она перепутала Адриана с восковой фигурой и поцеловала уголок его губ. [И пять раз посмотрела на задницу воскового Кота Нуара]. МАРИНЕТТ!!!! – хором все голоса в её голове. … Боже. Боже… БОЖЕ МОЙ. — Маринетт… — аккуратно вмешалась Тикки где-то неподалёку от её уха. Лицо Мари успело сменить почти с десяток эмоций и оттенков за время её читаемых прямо на лбу раздумий. — Ты себя накручиваешь… Капец, блин. Оказывается, она болтала всё вслух, обрушивая на маленькую голову квами бессвязный поток своего сознания. И даже не заметила, как в какой-то момент резко начала стучать лбом в коленку, набивая шишку, едва успев подумать обо всех этих ужасно смущающих воспоминаниях. Тикки же просто всё это время терпеливо и с понимающей улыбкой ждала, пока тараканы в голове Маринетт не утихомирятся хотя бы немного. — Ты сегодня отлично потренировалась, так что, может, лучше будет лечь спать? — вежливо, но с надеждой. — Нет, Тикки… — при слове «спать» что-то щёлкнуло в голове Маринетт так, что вновь откуда ни возьмись появились моральные силы продолжить. Возьми себя в лапки руки, Маринетт! Сглотнув ком и через десять секунд снова усевшись нормально: — Я буду репетировать ещё, — более воодушевлённо, хотя и стеснённо и со слегка растерянным взглядом. Всё ещё настороженная Тикки умело сделала вид, что «да, конечно, всё в порядке, как и твоё психическое состояние, которое меня совсем-совсем не тревожит», и шутливо отдала честь, в душе ликуя от того, насколько же её Ледибаг всё-таки удивительная. Но на всякий случай предложила выпить прохладной воды, и – благо – та послушалась. Дело в том, что Маринетт как никогда решительно настроена признаться Адриану завтра. То есть, она, конечно, уже привыкла строить провальные планы, ожидать, что собственный язык снова предаст свою хозяйку, но… не в этот раз. Только не в этот! Возможно, даже хорошо, что Маринетт не выдала весь её пыл искренних чувств Адриану раньше. Ведь за год не просто влюбилась в него ещё крепче, а находила всё новые причины любить. Стала ему настоящим другом (что ступень и фундамент великой любви!) И – уверена! – теперь всё будет не так, как вышло однажды с Кимом. Потому что это Адриан. — Я должна сказать, что люблю его. Должна, Тикки! — кулачки решительно сжались у груди, вдохновение наполнило организм с новой силой. Хотя и снова несколько панического рода. Маринетт забралась на кровать, где её всё ещё покорно ждал Адриан-из-фото, которое она для удобства прицепила на пробковую доску, органично вписывая фото в памятный коллаж. В течение следующих десяти минут Маринетт призналась в любви те-е-е-Тибету, те-е-рияки. Рассказала Адриану-из-фото, что она лю-ю-бопытствует, как у него дела. Что она л-л-лю-ладит с ним… — Аргх! — Маринетт познала вспышку ярости и зачесала щёки ногтями. — Да что же это такое. Почему я просто не могу сказать это тебе! Снова… Уже ведь один раз получилось… — Маленькая вина от того, что она почти накричала на Адриана-из-фото, поумерила злость. Мари уселась с ногами крест-накрест прямо напротив него, вцепилась ладонями в коленки и уставилась как никогда упёрто в его глаза. — Я т-тебя…. Я л-лю… Страшно. Блин, правда страшно! И взгляд, ставшись рассеянным, снова забегал. Но неожиданно остановился, открытый и такой прямой. И в этот же момент, абсолютно неосознанно: — …люблю, — почти на грани полушёпота. Секунда, две, три… Озарение. И ледяной холодок по коже прошёлся тремя волнами вдоль позвоночника к затылку, где волоски словно дыбом вдруг встали. — Тикки! — девичий мягкий голос почти дошёл до точки визга. Счастливого ли? — Это кот-астофа! — Мари даже не обратила внимание на проскочивший неосознанно нуаровский и такой приевшийся каламбур. Тикки заметно нахмурилась: она совсем не поняла этого полнейшего ужаса на её лице. — Маринетт… — квами безуспешно пыталась поймать её обалдевший невидящий взгляд, потому что Мари вдруг выпучила глаза, схватилась за хвостики. Не то чтобы квами не привыкла к чересчур эмоциональным всплескам чувств Мари, но в этот раз что-то явно было не так. Что-то очень-очень не так. И в конце концов Маринетт уронила краснющее лицо в подушку с надрывным ноющим стоном. Тикки забеспокоилась ещё хлеще, так, словно вот-вот сюда прилетит акума. — Что не так? — как можно осторожнее, чутко, но с немного строгим нажимом пыталась докопаться до истины квами. — У тебя же всё получилось, разве нет? Маринетт? — Ничего не получилось, Тикки! — голос сквозь ткань подушки звучал сломано, приглушённо и тяжело, даже плаксиво. И пока квами усиленно думала, не прошло и пяти секунд, как Маринетт снова вскочила на кровати. Тикки даже почти испугалась… Глаза у Мари стеклянные и круглые-круглые, слёз нет. Только чистой воды паника. — Я… Я сказала это не Адриану… — охрипшим голосом, словно она орала до этого бесперебойно минут десять. А в глазах – тонна отчаяния и молчаливого вопрошания о понимании. Квами в неосознанной догадке и машинально сдвинула умный взгляд в сторону фотографий, развешанных по стене у кровати. С недавних пор этот коллаж пополнился не только Адрианом, но и самой Мари. Её друзьями. Котом Нуаром… … Ох… ну, конечно. Маринетт это беззвучное «ох» и сообразительный взгляд не понравились сразу, и, поджав губы, она молча ждала очевидного приговора, и вот… Тикки с утешающим взором «я всё понимаю» слабо улыбнулась подопечной. Маринетт заставила себя не застонать равнодушным небесам «за что-о-о!», возведя глаза кверху, и потому просто снова легла на кровать, но уже бочком и сжавшись в позе эмбриона (чтобы не смотреть в сторону Кота – как у тебя наглости хватило всё испортить, кошак!? [котёнок] – Нуара-на-фото). Глупости-глупости, это всё просто случайность! Я совсем не призналась в любви Коту, блин, Нуару, глядя в его – мать его – кошачьи глаза! Этого не было! — паникует сознание. [Или всё-таки… ] НЕТ, — утверждали упрямство и гордость. Господи. Это полная… — …задница, — убитым голосом прозвучало из её уст. Мари перевернулась на спину, а то дышать в подушку тяжело. Тикки же против воли это немного развеселило. — Что ты имеешь в виду? — переспросила Тикки каким-то не присущим ей приторно-сладким и заговорщическим тоном. Она подлетела к фотографии Нуара (по размеру это скорее постер) на стене (за чем Маринетт неотрывно проследила), где Кот встал в позу «детка, вашей маме зять не нужен?», и тыкнула лапкой… туда. — Задницу Нуара? Она не хотела этого говорить, правда. Это всё общение с Плаггом, честно! Ужас на лице Маринетт сменился… ничего не изменилось. Просто добавилась пара оттенков красного отчаяния и ледяного шока. — Ха-ха… — ей и правда чуточку смешно. А ещё хочется уехать куда-нибудь в лес и от души поорать. Тикки дразнит её, ну обалдеть, а что дальше? [Кстати, а будет не сильно странно назвать котят Эммой, Хьюго и Льюисом?] О Господи. Маринетт скрестила руки на животе, отвернула голову в бок и… заскулила подобно замёрзшему котёнку. Дурацкий, дурацкий кошак! [Котёночек]. Тикки поняла, что ещё минута – и можно вызывать скорую, а Ледибаг уйдёт в непредумышленный отпуск. — Извини, пожалуйста, — прошептала Тикки, мягко плюхаясь рядом на подушку и зная, что та услышит. — Я не хотела давить на больное. — Это не больное, — неуверенно пробормотала Мари, поочерёдно потирая глаза и переносицу пальцами. — Это всё ничего не значит. — Мари сделала тон почти умоляющим. — Пожалуйста, Тикки, скажи, что это ничего не значит. — А если я так скажу… — осторожно подчеркнула Тикки, ласково перебирая её волосы, — это будет правдой? Маринетт не ответила, и это молчание было громче любых её слов. Подкорка её под-под-под-подсознания (где-то очень глубоко) знала правду и отчаянно пыталась донести это до мыслительного сумбура Мари. Ранее разговоры с квами (или же Альей) о её возможной заинтересованности в Нуаре не приводили ни к чему, кроме яростного отрицания и копящегося в душе Мари раздражения, которое она вываливала – кто бы сомневался – на Нуаре, а тот в свою очередь мстил каламбурами и заигрываниями, которые уже давно нравились (она до сих пор ему не призналась, конечно же) Маринетт. И так по кругу… Для Тикки всё лежало как на ладони, и в итоге сейчас, как и обычно, она просто попыталась разрядить обстановку. — Мы же всё ещё говорим о пятой точке Нуара, да? — шутливо-аккуратно прощупывала почву Тикки. Мари то ли нервно усмехнулась, то ли кашлянула, то ли шмыгнула носом, приподымаясь на локтях и одаривая её взглядом «я в полной заднице». — Да-а-а-а. О его обтянутой в чёрный спандекс заднице, Тикки, — медленно и показушно-расслабленно протянула Мари. Ухмылка вышла вымученной, кривой, а в подмышках запотело от картинки в голове. Мари уселась по-турецки, сгорбилась и опустила взгляд от смущения и стыда. — Я… я же не извращенка?.. — тихо-тихо. То ли вопрос, то ли утверждение… Тикки почти беззвучно захихикала. — Нет, Маринетт, — слегка иронично, разведя лапки в стороны и зависнув в воздухе перед Мари. — Ты просто ценитель. — Семейства кошачьих, — с усмешкой вторила тем же тоном Маринетт, мило закатила глаза, убирая кончиками пальцев скопившиеся в уголках век слезинки. [Нет, котятам точно нужны другие имена]. От этой непрошенной мысли Мари снова тяжело вздохнула и отвела несколько виноватый взгляд, поджав покусанные губы. — А, может, ну его, Тикки, а? — звучало немного обречённо и на грани смехо-слёзной истерики. Она не может контролировать этот бред в своей черепной коробке, так есть ли смысл бороться? [Не-а]. Ха-ха... — Кого? — в тоне Тикки слышится искреннее удивление, и квами уже не представляла, какой именно хаос творится в голове Мари. — Адриана? — Нет-нет! — одаривая взглядом «ты серьёзно???». — Я имела в виду… — Маринетт заковыряла заусеницу и честно задумалась, нахмурила домиком брови. И почему-то побоялась взглянуть вот прямо сейчас на Тикки, которая и правда затаила дыхание в ожидании. А страх действительно появился: буквально обвивал своими щупальцами ноющее сердце и равнодушно копошился своими когтями где-то во внутренностях. Но Маринетт отчётливо краем сознания понимала: признайся самой себе – тиски ослабнут, а щупальца станут нитями шёлка. Наверное. Ей бы хотелось так думать… И тогда она до цветных пятен в глазах зажмурилась, набрала побольше воздуха в натренированные лёгкие и выдала с выдохом и скороговоркой: — Я-имела-в-виду-что-хрен-с-ним-может-мне-нравится-Кот-Нуар-чуть-чуть!!?? Которого я отшивала триста шестьдесят пять дней в году. [Мариновала] — с женской мудростью поправила туманная логика. Первое, что она лицезрела, через секунд пять громогласной тишины распахнув глаза, так это победоносную улыбку Тикки. Затем последовали почти паника и защитный жест ладонями на манер щита и куча взмахов руками в стиле Дюпэн-Чэн. — Н-но это всё ещё не то, что ты думаешь! Адриана я люблю дольше и… И больше! Гораздо! Ты же знаешь это и сама, как никто другой, да? Тебе ли не знать, да?.. — к концу речи голос из яростно-доказательного стал грустным и вопрошающим. — Значит… — Тикки пыталась не улыбаться шире и со всей силы изображала крайне задумчивый вид, даже подбородок зачесала. — Нуара ты меньше, но… — остро зыркнула на Мари, от чего сердце забабахало в ритма Джаггеда Стоуна, — …всё-таки любишь? Маринетт ни подтвердила, ни опровергла. Только сдавленно промычала и уронила алое лицо в ладони, словно перед контрольной по химии, которую точно-точно провалит. Собственно, а зачем ехать куда-то там в лес, если можно поорать в окно? И пофиг, что напугает всех голубей в округе, из-за чего придётся в восемьдесят шестой (или пятый? седьмой? да какая, блин, разница, если сейчас тут происходит конец света!?) спасать Париж от месье Голубя. Правда, тогда она точно столкнётся с Нуаром. [Он замурчит «Моя Леди…», оставит поцелуй на ладони…] Нет. Не-е-е-т. НЕТ-Я-ЕЩЁ-НЕ-ГОТОВА! В голове предстала совсем не изящная кинокартина, где она-Ледибаг путает буквы и слога перед… Котом – почему-бы-тебе-просто-не убраться-из-моей-головы-немедленно – Нуаром. Утробно и нагло хихикающим Нуаром. С играющими под чёрной маской бровями, с незаметно обтянутым вокруг её талии не-кошачьим кожаным хвостом и со взглядом «а я же говори-и-ил, что однажды ты в меня-у-у влюююбишься, Миледи!». [И стоял бы он близко-близко, открыто пялился бы на мои губы…] Так. Твою. Мать. Твою блин кошачью мать! (все эти мысли заняли секунды три и отразились багровыми пятнами на щеках, шее и мелкой тряской на пальцах). — Тикки… — ноюще, безнадёжно и с опущенной головой, с невидящим взглядом. — Так же… Как это вообще? Нуар, он… Выглядела Мари сейчас так, словно у неё кто-то умер. Квами неловко потупила взор в сторонку. Хотела бы Тикки сказать ей… всё. Например, объявить, что, вообще-то, она всё ещё безумно влюблена только в одного парня… Но всё, что квами могла, это поддержать-успокоить-навести на не-разрушающие мысли. — Ты права, — теперь гладила её квами и утешала тоном профессионального психолога для подростков. — Ты любишь Адриана. А Нуар только недавно начал тебя привлекать. — Слушай, а разве... можно вот так взять и отключить эти… это всё? Эти… эм… ну, ты поняла, — нервный-нервный смешок и смущённый взгляд в бок на пару секунд. — То есть, я же люблю Адриана и… Так что… что мне делать, Тикки? — искренняя мольба о помощи и взгляд как у Кота из Шрека. [Хехе котёнок]. Тикки улыбнулась настолько тепло и уверенно, что все переживания вдруг поделились на два. — Сделай то, что и собиралась, Маринетт, — Тикки заботливо погладила кончик носа Мари и отлетела на добрые сантиметров тридцать. На секунду показалось, что у квами над головой есть нимб. — Признайся Адриану. Это верный шаг. Всё-таки признаться Адриану… Чёрт, это правда всё ещё пугает. Маринетт сглотнула царапающую кость паники, пытаясь оправиться от колючих мурашек, прокалывающих насквозь спину и плечи, ноги и руки. — А… Ага… Адриану. Да-а… — сбивчиво согласилась Мари сквозь ладонь, прикрывавшую рот (будто это могло остановить её неправильные – такие, блин, неправильные, смущающие, стыдные – мысли о не-её-Нуаре) — Всё сложится само собой, вот увидишь. А ещё… — Тикки на секунду задумалась, стоит ли такое выкладывать Маринетт, которая же тотчас умоляюще упёрлась в неё огненно-заинтересованным взглядом. Квами утешающе вздохнула и дёрнула уголки улыбки повыше, ободряя и прибавляя уверенности. — Я точно уверена, что Адриан думает о тебе гораздо лучше и больше, чем ты догадываешься. Взгляд Мари поразил яркой осознанностью. Потому что… Я уверена, что Адриан думает о тебе гораздо лучше и больше, чем ты догадываешься. Адриан думает о тебе гораздо лучше и больше… Адриан думает о тебе. — Адриан думает обо мне? — во все ещё хрипловатом голосе звенела огромная надежда и одновременно удивление. — Конечно! — Тикки обрадовалась. Да уж, Маринетт определённо даже не подозревает, насколько часто Нуар-Адриан о ней размышляет-мечтает. И осторожно добавила: — Ты важна для него. Маринетт ещё гуще покраснела, но на этот раз смущение не встало комом в горле. А ещё… — П-правда? — надежда, просто огромная надежда. Тикки ничего не оставалось, кроме как утвердительно кивнуть с самым убедительным видом. И вообще, это абсолютная правда. Квами удачи всеми фибрами души ощущала правильность своих слов в этот момент. Маринетт же почувствовала, словно ей лёгкие провентилировали – так легко она вздохнула. Квами тоже облегчённо выдохнула. — Знаешь, Тикки, даже… — волнение уже теплом отдавалось в груди, и Мари поводила указательным пальцем по пледу с лёгкой полуулыбкой. — Даже если это не взаимно… Адриан заслуживает узнать, какой он замечательный, и что его любят... Да? — Конечно, — Тикки приластилась к горячей щеке Маринетт, и та ласково погладила указательным пальцем по макушке в ответ. Уже через пять минут умывшаяся холодной водой Маринетт оказалась сидящей на кушетке с той самой фотографией в руках (она сняла её со стены от Нуара, чтобы не отвлекал от греха подальше) и смотрела в глаза Адриана-из-фото не с таким страхом, как раньше. Спустя с десяток попыток до неё снизошла магия квами удачи: — Я… л-люблю… — всё ещё мелко дрожа, потряхиваясь, но прямо. — т-тебя. — даже почти без запинок и затягивания слогов на тридцать секунд. Взгляд Тикки заблестел гордостью и… Грохот. Через две секунды смелая-отважная-Ледибаг в полнейшем ужасе трусливо подскочила на месте, запуталась в собственных ногах, рухнула на пол коленями и почти взвизгнула, но всё-таки успела поймать Адриана-из-фото на лету. И тревожно залепетала, вытянула руки на всю длину, держа перед собой драгоценное фото кончиками пальцев: — Т-то есть я хотела сказать, я л-лю-блю тебя смотреть, то есть, смотреть на тебя, ведь ты прекрасен, ха-ха… В смысле, я не это имела в виду! Ой. Нет-нет, это не значит, что ты не прекрасен, вообще-то ты идеален и… Я хотела сказать, что ты прекрасно смотришься, да! — жест «класс» с большим пальцем вверх и с вымученной улыбкой. … — Это… — с долей страха Маринетт повернула голову в сторону притихшей Тикки, которая уже просто привыкла и награждает смиренной улыбкой. — Это всё равно прогресс, да? Я же не безнадёжна? — жалобно скулила она. — Всё не так плохо? Мне попытаться ещё, н-наверное, да же, Тикки? Почему она так просто смогла сказать это дурацкое «люблю» в глаза Нуару-из-фото, а Адриану-из-фото – разве что с последующей порцией панического-дебильного лепета, что перечёркикает все её труды? Ну почему-почему-почему-у-у? Тикки заметила следы печали в выражении лица Маринетт и сделала маленький ободряющий кувырок в воздухе. — На самом деле, сегодня ты себя превзошла, — восторженная поза с распахнутыми лапками а-ля «иди обниму, моя умничка». — Тебе просто нужно будет вовремя… остановиться, — проглатывая «замолчать» и «захлопнуть рукой рот». — Ничего страшного, если ты закроешь глаза, когда соберёшься признаться ему. Так тебе будет легче, Маринетт. А можешь представить Нуара, хи, — подумала Тикки и подозрительно усмехнулась, на что Мари непонимающе приподняла одну бровь. — Может быть, теперь всё-таки спать? — с притворно наивным видом хлопнула большими глазами Тикки, заведя лапки назад. Это подействовало, и пришедшая в себя Маринетт устало зевнула. — Наверное, ты права. Как и всегда, — с маленькой, но чувственной улыбкой. Квами почти по-матерински умилилась. Уже располагаясь в кровати, Маринетт расплылась в блаженной улыбке, очерчивая линии скул, губ, носа Адриана-из-фото туманно-влюблённым взглядом. Частично – сонным. Закрыла глаза, припоминая совет Тикки. — Люблю, — тихо-тихо. Тикки сладко зевнула и задремала рядом под нежный лепет своей необыкновенной Ледибаг. Маринетт отключилась с фото Адриана в ладони, в мимолётные минуты дрёмы мысля о том, что у неё определённо есть слабость к зеленоглазым блондинам. Не хотелось этого признавать, но Алья оказалась на этот счёт ужасно права.

***

Сидящие напротив Алья и Нино заказали по десерту и один коктейль на двоих. Что-то вроде мороженого от Андрэ, но коктейль. Молочный, густой, сладкий-сладкий, розовый-розовый, с шапкой из взбитых сливок и с шоколадной крошкой, с двумя закрученными трубочками и милым декоративным зонтиком. Так он выглядел на фото в меню. Маринетт сидела и улыбалась так, словно она счастливая. При встрече Адриан выстрелил ей прямо в сердце комплиментом о её замечательном – он сказал, что я замечательно выгляжу! – внешнем виде, хотя это был просто-напросто весенний вариант с любимыми хвостиками, розовыми джинсами и новенькой хендмейнд майкой. И шум под рёбрами от расшалившегося сердца ещё даже наполовину не стих, зато заглушал непринуждённый гул разговоров в том самом новоиспечённом кафе на крыше, где они вчетвером собрались. И всё же Маринетт по-тихому этим двоим завидовала, упиваясь своими фантазиями о таком же коктейле для неё и Адриана и мечтательно скользя в-который-раз взглядом по названию «Клубничный купидон». Купидон… [Святой Валентин и Нуар под атакой акумы. И по-це-луй…] Это был не поцелуй, а вынужденное спасение напарника! Маринетт на секунду нервно зажмурилась и кашлянула. Ей, конечно, уже не привыкать к полёту мыслей в самый космос, но, чёрт! Вспоминать о Коте, когда рядом сидит не менее великолепный блондин – это уже не просто незаконно, это не в её стиле! Официант тем временем подавил нервный тик в своём левом глазу, механически кивнул, молча записал заказ влюблённых подростков в рабочий блокнот. Кинул вопросительный взгляд на, как он думал, куда более робкую, едва начавшую свои романтические отношения парочку. М-да-а, как же они все его бесят, ей богу. Особенно летом, особенно такие смущённые и счастливые. Когда первые звёзды тлеют на грёбаном небе, дебильные птички поют, и всё это приправлено тупым розовым закатом и видом на тупую Эйфелеву башню. Бе-э-э… Именно поэтому долговязый (одинокий и очень симпатичный и в самом расцвете сил – как гласят его страницы в социальных сетях) официант, сцепившись пронзительным взглядом с этими двумя и едва приподняв одну бледную бровь, снисходительным тоном съязвил: — Полагаю, то же и для голубков? — его грубоватый голос сочился неприкрытым сарказмом. Но не для всех это было так очевидно. — А-э.. Пр-пх… — Чтобы не издать то ли писк, то ли вопль, Маринетт набрала столько воздуха в лёгкие, что позавидовал бы воздушный шар. Взгляд «господи пожалуйста спаси меня» страдальчески сдвинулся к Алье, которая находилась в приподнятом настроении и которая на эту немую мольбу просто весело улыбнулась, подмигнула и выжидающе покосилась на Адриана: он с пока ещё невозмутимым-обыкновенным видом сидел рядом с Мари. — М-мы.. н… — в итоге Маринетт сдалась и вжала голову в плечи как черепаха в панцирь. Нино пытался не засмеяться (что было очень заметно по быстро надувающимся и сдувающимся щекам и рту, который он показательно прикрывал кулаком). За это Алья неслышно и незаметно, но достаточно больно пихнула его ногой под столом, из-за чего тот тихо кашлянул и более-менее принял вид адекватного человека. Адриан же просто оценивал обстановку секунд семь, сканирующе оглядывая друзей и официанта, чей взгляд становился всё более каким-то… заинтересованным-снисходительным? Не то чтобы Адриан не привык к повышенному и почти снайперскому вниманию к своей персоне и заковыристым вопросам, к непрошенным комплиментам и провокационным выражениям, но эффекта в виде неловкости или смущения уже подобное не вызывало. Или почти не вызывало… Чего не скажешь о его милой подруге Маринетт, которая – ещё секунда или две – зайдётся в нервном кашле и полемике. Что ж, Принцессе нужен рыцарь. Вот только – интересно, почему? – язык ничего кроме нуаровских шуточек выдавать не собирался, а смущать Мари ещё больше не хотелось. Наверное. Точно не хотелось. [Хе, а почему бы и нет?] Так. Ну не-е-ет, Агрест. Зачем ему видеть малиновый оттенок у её щёк и стеснение в больших – красивых, таких невероятных, серо-голубых – глазах. Адриан себя не проконтролировал и тихо, не особо скромно усмехнулся, на долю секунды пересёкшись взглядами с Маринетт, которая в ответ покрылась парочкой слоёв красного оттенка. Хе. — Мы пока подумаем, — бросил игриво Агрест, даже не глядя в сторону официанта, который на это беззвучно фыркнул. Так-с, что тут в меню? Пораз-мур-шляем. … Боже, если бы он так сказал при Миледи, то она бы молчать не стала. Вдруг сердце стукнуло в районе глотки. От воспоминаний о дерзком взгляде его Леди, да. Не от вида смущённой Маринетт, прячущей стеснение ладошкой на щеке, и на которую он аккуратно поглядывал. Нет. Пришлось торопливо моргнуть и усиленно проконтролировать самопроизвольно дёргающиеся уголки губ наверх и собственный взгляд. Алья незаметно включила на телефоне камеру. Для внуков – мысленно торжествовала она. Нино нервно поправил козырёк у кепки, боясь, что его и Алью спалят. — Чего бы тебе хотелось, Маринетт? — вот вроде бы и заботливым, участливым тоном, но Адриан и не заметил за собой, насколько ласково прозвучало из его уст её имя. А вот Маринетт чуть не задохнулась, потому что… Мне бы троих детей и хомяка по фамилии Агрест. [И кота на сдачу]. Мари упрямо напомнила себе о наличии дыхательной системы в организме, на что Адриан расслабился, завидя, что она задумалась. — А, э… Хе… Мне нужно д-думать…— Маринетт и правда усиленно начала размышлять над тем, что ответить Адриану. Она пыталась обратить всё своё внимание на меню, рассеяно листая страницы туда-сюда, почесала затылок, щеку. А ещё пыталась не заорать, потому что её тысячи и одна навязчиво-лихорадочных мыслей о предстоящем признании конкретно так волновали нервы. А ещё в мыслях вертелся тот самый коктейль на двоих, но не предлагать же такое Адриану… Да она скорее самолично развяжет третью мировую, чем скажет ему что-то такое постыдное. — Хорошо. — Адриан же поудобнее уселся ближе к плетёной спинке их общего диванчика, принимая какую-то более свободную и развязную позу, что свойственна скорее ему-Нуару, а не ему-Адриану. Но… так казалось правильным. Или же он просто сначала сделал, а потом подумал, что уже в стиле Адриана-Нуара. Он испытывал тут, на крыше, такое знакомое, невесомое и определённо любимое чувство свободы, пусть он сейчас и в гражданском обличии. Дело же только в обстановке и друзьях рядом, да, Адриан? Официант (на его белом бейдже написано Жак) тем временем самодовольно наблюдал. Жак кашлянул, заставляя вспомнить о своём тихом всё-ещё-присутствии. Ехидно посмотрел на Адриана, чей нужный взгляд как раз и поймал: — Вашей Леди нужна помощь с выбором. Могу помочь я, или всё-таки?.. — в баритоне чётко звенел намёк. О да, правильно он сделал, что дал им всего два меню на четверых. Какой же он, Жак, всё-таки великодушный и умный. Не зря у него чёрный пояс по викторинам и куча решённых кроссвордов за спиной. Тем временем Маринетт чуть не отошла в мир иной от такого заявления и поспешила отослать панику о раскрытии её личности подальше. Пха-ха, подумаешь, её назвали чьей-то леди. О господи. Её назвали Леди Адриана. [Вообще-то я Леди Кота] Не время думать о Нуаре, Мари! Блин. По спине же Адриана проскакал целый сонм мурашек, а рот открылся также быстро, как и закрылся. Потому что он едва не выдал, что Маринетт, вообще-то, не его Леди. Моя Леди – это Ледибаг. Маринетт – это Принцесса. Жак заметил растерянность и некоторое смущение на их лицах и одобрительно хмыкнул. Плагг же прекрасно ощутил дрожь своего подопечного и чечётку его сердца, и потому обрадовался, что не слинял на кухню в поиске примечательного сыра раньше времени, потому что не лишним раз будет поржать над конфузами своего пацана. Тикки ощущала примерно то же самое, что и Плагг, но без сыра, зато с любимым печеньем. И всё же Адриан первее взял себя в руки и старательно улыбнулся спокойной модельной улыбкой, хотя в зелёных глазах и блеснуло что-то неслыханно самоуверенное. — Для этого я здесь и есть, — обходительным тоном и мимолётно стреляя взглядом к Жаку, потом к Мари, которая посмотрела на него в ответ так, словно Адриан – это единственный выживший, не считая её. — Не переживай, ты всегда можешь положиться на мой вкус. О-оох ё-ё-маё… — пронеслось в головах Альи, Нино и Жака. Официант неестественно улыбнулся и пообещал вернуться чуть позже. «Не благодарите, глупцы». — К-конечно, А-адриан, — нервно и с улыбкой хихикнула Маринетт. И умудрилась ляпнуть: — К-конеееечно я положусь на твой вкус, потому что ты вкусный. Т-то есть я доверяю твоему укусу! — две секунды головокружительной паузы, беспорядочной жестикуляции и словно горсть костей, застрявшая в горле. — Вкусу, — на судорожном вдохе и выдохе. Растерянно поймав взгляд Альи, получила в ответ одними губами «ты красотка, но надо быть естественней, естественней!». От такого дружеского намёка стыд потёк по венам ещё быстрее, и Маринетт еле сдержала себя от того, чтобы не убиться головой об стол. Но всё-таки не отказала себе в привлекательной возможности закрыть помидорное лицо ладонями. Убейте-меня-убейте-меня-пожалуйста-убейте-меня. — Пр-р-сти, — и по привычке пискнула, разорвав неуютную тишину за их столиком. Адриан же, напротив, казался очень довольным и даже весёлым. Судя по немножко приглушённому и какому-то мурлыкающему баритону: — Эй, всё хорошо, Маринетт. Это заставило её слегка повернуть к нему голову и сделать щёлочки меж средними и указательными пальцами. И снова она удостоверилась в том, какой же этот парень добрый и незаконно эмпатичный. И растворилась розовой пылью, потому что Адриан на мгновение улыбнулся ей этой восхитительной белозубой улыбкой, осветившей сумеречный Париж и саму Маринетт. … ВСЁ НОРМАЛЬНО ПРОСТО ДЫШИ — Знаешь… — Адриан немного повернулся корпусом в её сторону, а в зелёных глазах заиграл незнакомый блеск. Это показалось Мари странно-забавным, потому что до этого момента она бы никогда не охарактеризовала Адриана… брутальным. Будто вот-вот, и он раздвинет вширь коленки, согнёт одну ногу и закинет на другую, придавая себе чисто мужскую вальяжную позу. От такой картинки в голове захотелось сглотнуть. [Это было бы в стиле Нуара]. Так, ладно. За то, что она думает в присутствии Адриана о Коте, Маринетт как следует отругает себя чуть позже. Просто слушай Адриана и смотри на Адриана. Адриан-Адриан-Адриан. [Кот]. Заткнись-заткнись-заткнись! — Если ты доверяешь моему вкусу, то должна кое-что узнать обо мне, — каким-то что-то-предвкушающим-тоном. Заинтригованная Маринетт, не убирая ладоней с лица и сохраняя прямой зрительный контакт, как в тумане икнула: — Что? — Меня привлекает индийская кухня, — руки в стороны, и стараясь придать голосу солидности. — Понимаешь ли, я люблю иногда сострить. … … Адриан уже готов был посмеяться сам над собой (как обычно), но уловил тихие и робкие смешки Маринетт. Еле-еле держащие себя в руках Алья и Нино отчётливо понимали: влезут – разобьют в осколки шипперский Адринетт-момент. Всем троим стыдно и смешно одновременно. Через секунд десять гораздо более расслабленная Маринетт самостоятельно убрала руки с лица, хотя и выглядела всё ещё стеснённой, на что Адриан облегчённо выдохнул, подмечая её робкую улыбку. — Хе… хе-хе, кхм, я думаю, что всё ещё доверяю тебе, — Мари начала пролистывать меню в около-заинтересованности. — Точно? — окончательно вошёл в свою колею Адриан, сузив глаза. — Видишь ли, я тот ещё перец. — Хе-хе… Ну ты и… жжёшь, — Мари откровенно перестала следить за языком и даже не дала себе мысленную оплеуху за этот несусветный каламбур. В голове словно ведётся пересчёт воображаемых барашек, чтобы хоть как-то себя отвлекать от нужды запищать во весь голос. Потому что это какая-то ошибка системы. Потому что... Адриан скаламбурил, да, ну и что, бывает. Ха-ха. Последний, наверное, месяц она это за ним замечает? Или он всегда каламбурил?.. ... Маринетт уже не уверена... ... Адриан же почти светился и чуть было не сказанул на радостях «видишь звёзды? я зажёг», но вовремя себя одёрнул. Отчасти потому что в небе звезд сейчас от силы штуки две-три. — Интересно, есть ли у них здесь кофе с перчинкой, — тон Адриана не скрывал самодовольства и веселья. — Может, в специя-альном меню? — Хе-хе-хе… — Маринетт, которая всё ещё в недопрострации. — Ик! Она тихо икнула, когда почувствовала «плечо к плечу и нога к ноге» и резко перестала листать меню, спрятав ладони на коленках. Еле заставила себя не дёрнуться в сторону, будто кипятком ошпаренная. Бедное сердце в который раз за день так вообще захотело выпрыгнуть на стол, преподнеся себя в качестве десерта (но она не против, если это для Адриана). [Или для Кота]. Цыц! Он – Адриан-чёрт-возьми-настоящий-Адриан – сел к ней так близко. Это же почти кожа к коже! (Алья мысленно запрыгала от счастья). Адриан же что-то мелодично-восхитительно начал болтать Мари про блюда, водя пальцем по очертаниям напечатанных блюд (это были напитки), по строкам... Маринетт ожидаемо погрузилась в привычные бурные фантазии, переходя в режим глупого поддакивания. — Ага… — в итоге звучало тихо, растерянно и даже как-то томно на какой-то вопрос, что Адриан ей задал. Она даже не пыталась делать вид, что понимает, о чем идет речь. Потому что «о господи рядом со мной сидит Адриан…». Маринетт не заметила, как опустила локоть на стол и устроила подбородок на ладони, не отрывая залипшего взгляда от музыкальных пальцев Адриана и наслаждаясь такой неожиданной, но ужасно приятной близостью. Адриан честно пытался сдержать ухмылку. — Так холодный фраппе или всё же горячий кофе? Может, мокко? — Да… Алья и Нино окончательно притихли и захотели попкорн. — М? — Адриан заинтересованно скользил по умилительным чертам лица Принцессы. Он прекрасно видел, что в разговоре Мари участвует процентов на десять. — Мхм… — «Давай просидим так вечность, пожалуйста» . Маринетт такая забавная и милая… — с каким-то приятным волнением в груди думал Адриан. [Ага] — согласился голос подсознания. — И-и?.. — Адриан приподнял брови и умирал как ждал, что она скажет и поэтому… легонько толкнул её в плечо своим, буквально пуская этим движением ток по телу Маринетт. — Д-да, — это заставило её наполовину очнуться и увериться, что Адриан и правда тут, с ней, и это даже не сон. — Горячий, конечно, — неожиданно выдала Маринетт. Потому что стоило на микросекунду одним глазком увидеть, что Адриан на неё смотрит так тепло-солнечно-уютно, как фантазии с новой силой атаковали мозг. О чём она думает? Ха-ха, да не-е… Это же Мари, она не способна на заигрывания. Да?.. [И всё-таки да. Очень похоже, что да]. — Горячий, значит? — хмыкнул Адриан и шкодливо улыбнулся. — Ага-а, — тем же тоном и в том же состоянии всё ещё тянула Мари. И ме-е-едленно закрыла глаза, растягивая губы в волшебной улыбке. О. Боже. — Так кто горячий? Кофе или я? — не удержался Адриан, особо даже не пытаясь запихнуть себя-Нуара и смех поглубже в глотку. — Ага… — Или Кот Нуар? — это был гром среди ясного неба по имени Алья. Маринетт пришла в себя ещё на процентов двадцать пять и кинула неверящий взгляд на Алью. Адриану же стоило усилий не прыснуть. — Хм, — но вот контролировать ширину ухмылки у Адриана не получалось уже никак. Он возвёл глаза к небу в притворном сомнении, легонько почесав подбородок кончиками пальцев. — Я или Кот Нуар?.. — Ну-конечно-ты… — это была Маринетт. … Стоп. Маринетт растерянно моргнула, окончательно прощаясь с аппетитными галлюцинациями. Потому что… Ей показалось или что-то мурлыкал Кот Нуар? [Было бы клёво?..] Нет, это была бы кот-астрофа! Маринетт моргнула ещё пару раз и с опаской, ме-е-едленно, повернула шею в сторону одного небезызвестного обольстителя-блондина. Так… всё окей, Нуара тут нет. При взгляде на Адриана в первую секунду ей полегчало. Но… — Я польщён, что всё-таки я, — это был Адриан с неприсущей ему ужасно привлекательной ухмылочкой и с ласковой насмешкой в полуприкрытых глазах. Что-то внутри забарабанило точно в сигнале SOS. — Ч-что? Я… я не… ничего… Просто... — Маринетт попыталась сказать что-то ещё в своё оправдание, но речевой аппарат в итоге отказал. На это Адриан посмотрел на неё... так... ТАК! — Просто я, — как можно было сказать это ТАК? И завороженно замолчал с каким-то невероятным кокетливым хладнокровием, читаемом во всём его виде. Он словно совершенно не собирался отводить взгляд не-только-в-глаза. Он глазел, именно что глазел, да так, что в районе живота что-то неприятно [приятно] затянулось, завязалось и плавно опустилось к низу. Мозг упорно отказывался сформулировать хоть что-либо. Были только попытки понять – что. за?.. — Э-э-э... Охренеть, а Адриан вообще когда-нибудь разглядывал Мари дольше, чем, эм, секунд десять? Вот так: затягивая в свои тугие цепи, нагло пронзая, заставляя мурашки рассеиваться по её открытым спине и рукам. И это даже не Адриан-из-фото. Это настоящий Адриан, где все настройки и ощущения выкручены на максимум. … ЧТО? ПРОИСХОДИТ? [Это сексуально, — подсказывал разум. — он тебя кадрит]. Так. Стоп. Секунду. Подождите… Мысленно сосчитать до трёх. Один, два, три… Та-а-к… … *ультразвук в её голове* ЧТО?! Абсолютно сбитая с толку Маринетт закрыла бы рот, но её челюсть была слишком занята падением. Это чё такое?.. Адриан… меня… кадрит?... [Да]. Эм, а-а может ли быть, что я… ему… [...нравишься?] Да нет! Не может этого быть! [Может… Почему нет? Я же Ледибаг! Я могу быть крутой и…] НЕВОЗМОЖНО Маринетт чуть не отдала богу душу прямо на месте, а табун мурашек зашевелил волосы на затылке. Она совсем не понимала, что чувствует ещё, кроме паники, застелившей всё остальное. Потому что такого поведения от Адриана она не предвидела. Так, ладно, Маринетт, ПРОСТО-ДЫШИ-ПОЖАЛУЙСТА-ЛАДНО? — А я бы выбрала Нуара, — где-то далеко-далеко зазвучал голос Альи. — Задница у него что надо. Эй, Нино, не ревнуй, я же не обижаюсь, что ты иногда залипаешь на Ледибаг. — Что? — одновременно Нино и Адриан. — Я не залипаю! — Нино и правда смутился. Господи-подождите-пожалуйста я ещё не успела обдумать то, что Адриан в-возможно… — Да залипаешь, не ври. Я не в восторге, конечно, но я тебя понимаю. Нехило Леди повзрослела. А что до Нуара… Ха, я не удивлюсь, если он уже собрал большую коллекцию трусиков от своих фанаток. Адриан чуть не поперхнулся воздухом. Как вообще… что… — Адриан начал чувствовать себя напряжённо. Идиотизм ситуации выкручивал наизнанку, и надо было срочно что-то делать. Но… что?.. — Держу пари, Кот Нуар бы от такого подарка струсил, — первое, что пришло в голову неловко хихикнувшему Адриану. … … Он и сам понимал: это было очень плохо. Очень. Плохо. А ещё через пять секунд Маринетт смущённо кашлянула-посмеялась, махая на себя ладонью, как веером. Ей… плохо? И неловко. Причём также, как и ему. Близость подруги по несчастью придала Адриану моральных сил, и он вспомнил о том, что может вдыхать кислород и выдыхать углекислый газ. И вовремя. — Ты иногда напоминаешь мне Кота Нуара, я говорил? — вспомнил Нино, за что получил ощутимый толчок под рёбра от своей девушки. Адриан насторожился. Так, окей, спокойно, я слышу это не в первый раз. — Я же его фанат как никак, — пытался быть невозмутимым Адриан. Действительно. Ведь когда фанатеешь от кого-то, то подражаешь. Ну, а всё-ещё-милашка Адриан Агрест ну никак не может оказаться дерзким Нуаром, да? Хе-хе. — Точно. Он тоже любит дурацкие каламбуры, — сдуру сболтнула Мари и тут же прикусила язык, посмотрев на Адриана так, словно тот сейчас растворится в воздухе. — Т-то есть они не дурацкие, конечно же! Я хотела сказать недурные. Смешные. Ха-ха... — помотала ладонью у лица, словно отгоняя муху. На деле же от переизбытка смущения накатил внутренний жар. И немного злость. Потому что на секунду. На одну грёбаную секунду стоило расслабиться, едва придя в себя, а её разум тут же подкинул кота в мешке. Адриан купился на это и позабавился, кидая ей смешок. — То есть, ты тоже фанатка юмора Кота Нуара? — скептически приподнял одну бровь, и хитринка в глазах. Мари мысленно билась лбом о стол. Как вообще о её Коте разговор зашёл? [Хе-хе мой Кот]. Чёрт. — Д-да… — потерянно и с рассеянным взглядом выдавила Маринетт, стуча кончиками указательных пальцев друг о друга и пытаясь давить нормальную улыбку нормального человека. — Ух ты, а я не знал, — прозвучало так счастливо, будто Адриан выиграл золото на олимпиаде. Жуткое желание вытянуть из Мари всё, что она думает о его геройском альтер-эго, заполнило нутро в мгновение ока, а ухмылочка прорезала губы. — Так ты с ним хорошо знакома? — О, она очень хорошо с ним знакома, Адриан, — Алья что-то задумала и сказала это как-то странно-увеселительно. Маринетт установила новый рекорд скорости по покрытию тонной румянца. — О, что? Я не знал, — вклинился удивлённый Нино. — А ты и не спрашивал, — хмыкнула Алья, деловито поправив очки. — Воу, так это правда, Мари? Зачем-зачем-зачем вы это делаете?.. Чувствуя приближение опасной темы, последствия которой могут оказаться крайне разрушительны для её совместного счастливого будущего рядом с Адрианом, Маринетт поспешила проглотить мешок беспокойства и подключить смекалку её-Ледибаг. Все трое как раз с неприкрытой заинтересованностью уставились на неё. А Адриан так вообще кулак к подбородку приложил и смотрел так, словно она сейчас наизусть зачитает «Одиссею». В… предвосхищении? Что?.. Я-ему-нравлюсь-боже-это-правда-что-ли?? — Ну… ээ-э… — Мари скрестила руки и сжала ладонями локти, с опаской поглядывая на Адриана. Не хватало ещё, чтобы он всякого надумал, когда у неё тут вся личная жизнь на кону! Боже. Ух. Так. Ладно, возьми себя в руки. Глаза Альи нехорошо блеснули, и она в нетерпении опередила: — Правда-правда. Вообще-то, Кот Нуар даже бывал у Маринетт в гостях. — А-алья! — громко и очень смущённо, но не превышая верхнюю границу звука. Пока что. ЧТО. ОНА. ДЕЛАЕТ. Но Алья была непреклонна. — Что? — невинно хлопая глазками. — Только слепой не знает, что ты фанатка Кота. — Алья кинула многозначительные взгляды на Нино и Адриана, и один из них на секунду забыл своё имя. Боже, Алья, за что? — читалось в глазах Мари. Операция-план «взываем к ревности!» — поиграла бровями Алья в ответ. — Ты фанатка, в смысле, фанатка Нуара? — каким-то пониженным тоном отозвался Адриан с победоносной(?) улыбкой. Он искренне считал, что её лёгкая влюблённость к нему-Нуару давно уж в прошлом. Жесть. Ух, ладно. А почему это так ненормально приятно, и почему в пальцах покалывает? — Д-да, то есть… — Мари хотелось убить то ли себя, то ли Алью. — Ну, он же герой, да, точно, — ухватившись за спасительную соломинку. Мари мысленно кивнула сама себе. — Как и Ледибаг. Они оба круты. Это же очевидно, хах. — Но фанатеешь ты именно от Кота, — напомнил с подозрением Нино. Чёрт, откуда этот утвердительный тон!? — Да не фанатею я по Нуару! — почти рыча, но тут же осекаясь. Потому что к рёбрам вдруг приелась какая-то тупая вина перед Котом, которая тут же затрезвонила по внутренностям, не давая покоя. — К-кот мне почти как друг. Точнее, лучший друг. [Любимый друг]. — Что? — Адриан спросил это с таким выражением лица, словно она только что призналась в последней стадии шизофрении. — Что? — переспросил Адриан, потому что с первого раза Мари не отреагировала, потому что не услышала, будучи занятой взыванием своих тараканов к порядку. Алья нашла её ногу под столом и пихнула. — А? — Маринетт не понимала происходящего ступора, бросая на друзей недоумённые-растерянные взгляды. — Ты сказала «любимый друг», — сухо и даже немного угрожающе констатировала Алья. — Вау! — подливал огня Нино. Адриан громко молчал и смотрел вылупленными глазами на Маринетт не хуже чем у мопсов. … В мыслях Маринетт пронеслись картины будущего с её мрачными похоронами под дождём. Здесь покоится Маринетт Дюпэн-Чэн. Причина смерти – сгорела от смущения и стыда. [От любви]. … Маринетт резко хлопнула себя по лбу. — Я-не-это-имела-в-виду! — довольно громко выпалила она, обращая на себя несколько вопросительных взглядов людей за ближайшими столиками. — Она правда не это имела в виду, — сжалилась Алья. — А что Мари имела в виду? — не понял Нино. Адриан СЛИШКОМ ГРОМКО молчал. Он не должен думать, что она… Нет. Нет. НЕТ! — Я-люблю-его-как-друга! — бушующая паника в голосе и явная спешка. — Вы же тоже мои друзья, да? И я люблю вас как друзей. Кот Нуар тоже друг, м-мы хорошо ладим, он надёжный, добрый, опять-же-герой, — Мари топопливо начала сгибать пальцы в перечислении, — его каламбуры иногда смешат и помогают в трудных ситуа… кхм… когда… э-э… — Маринетт, тормози! — ну… вот... … Помирать так с музыкой, да? … Маринетт раскрыла губы в усталом выдохе. Волнительно закусила губу, заламывая руки. Ну не-е-е-ет, пожалуйста, не смотрите так настороженно и ошарашенно! Нино и Алья почти синхронно хмыкнули, а реакция Адриана была пугающе-нечитаемой и не выражала почти никаких изменений. Кроме одного. Какого. Чёрта. Он. Улыбается. Так по-доброму и так... ТАК НЕПОНЯТНО. … Это конец. Конец её плану и-жили-они-долго-и-счастливо. Её личная жизнь официально мертва. А после такого фиаско она точно не сможет признаться Адриану. Люблю-как-друга. Ну, просто… просто супер, Маринетт. Класс. И вдруг совершенно тепло и искренне из уст Агреста: — Коту Нуару повезло, что у него тоже есть такая замр-рчательная подруга. — Боже, как бы он сейчас хотел припомнить ей ту её влюблённость в него-Нуара, подушку-обнимашку в виде кота и их беспечные разговоры на балконе. Но он-Адриан таких подробностей знать не мог. Увы. Маринетт же была настолько удивлена его словам, что на не-оговорку не обратила никакого даже малейшего внимания. Как и на то, что на собственных щеках уже можно было жарить яишницу. Её любимым друзьям уже не привыкать. — Ха-ха… Да… — на грани смеха и плача, и неловко почесала затылок, отведя «я полная дура» взгляд куда-то за линию чуть потемневшего горизонта. Тем временем Алья спонтанно разработала гениальный план. По крайней мере, так она думала. И тогда Алья, не раздумывая больше ни секунды, самоуверенно выдала: — Не удивлюсь, если Ледибаг ревнует. — Что? — ошарашенные Маринетт и Адриан не могли поверить своим ушам. У одного была написана на лице какая-то блаженная и светлая надежда, у другой – мрачное неверие. — С ч-чего ты взяла, Алья? — с трудом не выдавая дикую игру нервов. Алья её смерти хочет, да? — А с того. Я журналист, репортёр, интервьюер, а также создатель Ледиблога, если вы помните, господа, — перечисляла по растопыренным в пятерню пальцам Алья. — Я знаю о наших героях всё, в том числе владею некоторой эксклюзивной информацией, которую клятвенно обещала не выкладывать в интернет. Так вот… — тот самый заговорщический тон «по секрету всему свету». — Если герои просили не говорить никому, то, м-может, не надо? — жалкая попытка остановить Алью от Маринетт. Адриан мысленно назвал Маринетт чудесной (опять). — Надо, детка, надо. Ну всё, капец, никакого больше интервью для Ледиблога, и Коту скажу, чтобы помалкивал о чём бы то ни было. Нино затаил дыхание, у Адриана пересохло в желудке и во рту, а где-то неподалёку Жак держал ушки на макушке. Алья выдержала интригующую паузу, барабаня пальцами по столу на манер пианиста. И пригнувшись над столом, и громоподобным шёпотом: — Я думаю, что Кот Нуар абсолютно точно неравнодушен к нашей Маринетт. … … МАТЬ ТВОЮ ЧТО ЭТО ТАКОЕ АЛЬЯ Польщённая произведённым эффектом в виде посеревших каменных изваяний в лицах Маринетт и Адриана и немного Нино, Алья злорадно усмехнулась. — Он так тепло о тебе отзывался, Мари, — не своим аристократическим тоном лила речь Алья, жестикулируя на тот же манер. — Говорил, какая ты смышлёная, вспоминая ту битву со Злолюстратором. Умная, невероятная, а ещё красивая! — с нажимом на каждую характеристику и зорким поглядыванием на Адриана, проверяя, чтобы тот точно её слушал. И хорошенько вникал! Адриан начал медленно краснеть, припоминая, что про красивую речи не было. Хотя, вообще-то, это правда, Мари – красивая девушка. [Даже очень]. Неосознанно Адриан отвёл взгляд в её сторону и увидел, что та по меньшей мере обескуражена не хуже него. Она смотрела вперёд себя пустым взглядом и выглядела так, будто ей только что сказали, что через пять минут настанет конец света. — А са-а-амое главное знаете что? — высоким голосом произнесла Алья, заставляя напрячься каждую нервную клеточку в телах Мари и Адриана. — Нуар сказал, что Маринетт даже похожа на Ледибаг. ... ... И реакция у всех та же: молчаливая, звенящая и абсолютно потрясающая. А именно: О ГОСПОДИ ОН ЗНАЕТ ОН ЗНАЕТ ОН ЗНАЕТ. Он знает? — Маринетт. — Нет, погоди, если бы он знал, то... Это... это действительно так, — отстранённо помыслил Адриан. — Ну, кстати… — первым неуверенно голос подал Нино, развалившись на своём месте и почёсывая у глаза. — У нас в классе примерно все так и думают. Разве что кроме Хлои, Сабрины и Лайлы. Маринетт побледнела так, что позавидовал бы мел, но только отчасти из-за слов Нино. ... а раз Кот не знает, то получается... глупый кот, ГЛУПЫЙ-КОТ! ТЫ НЕ МОГ ВЛЮБИТЬСЯ В МЕНЯ ДВАЖДЫ [2:1 Нуар-Адриан в пользу Нуара. А может даже и 2:0] — Мари, кстати… — Нино подозрительно прищурился и словно обводил контур красной маски на лице Маринетт. — А может быть, ты фанатка и Ледибаг? Ты почти такие же хвостики носишь. Ха... Ха... — Да-а… — Маринетт издала что-то вроде истерического смешка и зачесала затылок. С пересохшими губами трудно говорить что-то ещё. — Нет, ты правда похожа на Ледибаг, да, и… Алья перебила Нино: — Вот-вот! Я о том и говорю: Кот втрескался в нашу Мари. Он устал терпеть отказы своей Леди и неосознанно влюбился в ту, что на неё так похожа. Ледибаг должна бы переживать об этом. Адриан… невольно завис и задумался над такой возможностью. — Д-да с чего бы ей переживать! — Маринетт внезапно захотелось соединить камни чудес и загадать желание, чтобы этого разговора не было. Никогда. — Ну, — Алья задумчиво дёрнула плечи наверх. — Видишь ли, тут всё зависит от тебя, — очень странный взгляд от Альи к Мари. Взгляд «я читаю тебя как открытую книгу». Взгляд «я всё о тебе знаю, все твои секреты, и ты больше ничего от меня не утаишь». … … Маринетт подпрыгнула и с грохотом чуть не перевернула тяжеленный стол на испугавшихся Нино и Алью. Адриан вынужден был признать, что охренел в очередной раз от происходящего. — В-каком-это-смысле!? — почти кричала Маринетт. Нет, Алья не могла, успокойся! Она не-могла-не-могла-не-могла раскрыть её личность! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Молодые люди, — оказался вдруг рядом Жак, немного взволнованный. — Всё в порядке? — ДА-всё-хорошо-всё-просто-прекрасно-спасибо! — пропищала Маринетт и просто продолжила стоять и пришивать к лицу улыбку, пока дело в свои руки не взял Адриан, аккуратно помогая ей сесть, придерживая за плечи. — Они пока ещё выбирают. Ну, вы понимаете. Молодо-зелено, — объяснила Алья налегке, обведя тёплым взглядом будущую парочку. Официант понимающе кивнул и нехотя вернулся к своим обязанностям. Маринетт боялась продолжать жить эту жизнь и даже не обратила внимания на то, что ладонь Адриана всё ещё оставалась у неё между лопаток. — Кхм, — Алья нарушила тишину, кашлянув в кулачок. — Так вот. Я имела в виду, что тебе выбирать, Маринетт, отвечать ли на его чувства. Если, конечно, у тебя нет КОЕ-КОГО ДРУГОГО на примете, — она подмигнула Адриану, но тот был всё ещё под впечатлением женской физической силы, чтобы обратить должное внимание и на логические ударения, и на знаки. Маринетт отключилась. То есть, физически она-то здесь, рядом с друзьями, с Адрианом-его-рука-всё-ещё-там, на крыше в кафе в Париже на Земле… И это всё. Адриан же начал приходить к пониманию, что из этой ситуации ему как ему-Адриану не выпутаться. Он даже почти разделил себя-Адриана и себя-Кота, воспринимая их как отдельных личностей, и это помогло немного абстрагироваться от осознания ужаса этого разговора. Потому что убедительная Алья, воодушевлённый Нино, абсолютно поверившая в эту историю Маринетт, и, эм… Кот Нуар, у которого есть чувства к Маринетт? Что?.. — К слову, — продолжила Алья по плану и с охотничьим взглядом, — то, что Кот Нуар флиртует со всеми подряд – это такая чушь! — Ну, даже если это не так, всё равно видно, что он любит Ледибаг, — на ногу Нино снова свершилось покушение. — Ай! Кхм… Я имел в виду, Ледибаг же не может реально считать, что Нуар – разбиватель сердец или вроде того?.. — Такое ощущение, что Ледибаг начнёт ценить Нуара тогда, когда Кот помашет ей хвостом и окончательно сбежит к Маринетт. Эй, Мари, а Кот с тобой флиртует? — продолжала Алья. … Адриан на пару секунд закрыл глаза и попытался сделать успокаивающий глубокий вдох. Потому что… да. Да, наверное, флиртовал. Боже. Ля-ля-ля… Я маленькая бабочка, я невесомо парю в небесах… – в голове Маринетт. — Мари? — ля-ля-ля. — Маринетт! — А? — Маринетт быстро захлопала ресницами и наполовину вернулась в реальный мир. — Кот Нуар флиртовал с тобой? — Алья не щадила. — Э-э-э… Э? Н-не знаю я! — новая атака паники. Притворись-дурой-притворись-дурой. — Д-да я вообще не понимаю этого всего! В этом… всём! Алья была настроена скептически, но в итоге кивнула ей, отчасти поверив. Ну, кому как не лучшей подруге знать, что Мари – полный профан в делах любовных. И всё же… — Кот ведь целовал твою руку? Щёку? Где-то ещё? — не унималась Алья. — АЛЬЯ! — Ха, что и стоило доказать. Адриан незаметно облизнул губы. Нино ощутил очередной маленький удар на рёбрах: он не мог быть не втянут в эти своднические игры. — Кстати! — Нино и его указательный палец наверх, словно под его кепку проползла гениальная мысль. — Так или иначе почти все в нашем классе когда-то были влюблены в Маринетт. — Даже ты, — натурально-добродушно припомнила Алья, аккуратно дёрнув того за нос, как нашкодившего котёнка. — Каюсь, каюсь, — ладони в шутливо-защитной позе на манер щита, и веселье в голосе у Нино. — Да ладно тебе, я всё понимаю. Маринетт слишком очаровательна, в неё просто невозможно не влюбиться. А ты как думаешь, Адриан? А Адриан почувствовал, что у него вспотели подмышки и ладошки, и поторопился убрать руку со спины Маринетт, но так, чтобы это выглядело естественно. — Эм… Конечно. Думаю, что Нуар был бы счастлив… — дежурная улыбка и неуверенная пауза. Агрест. Что. Ты. Несёшь. Алья нахмурила брови и забуравила Адриана непонятным взглядом, который не иначе как хиругическим путём пытался проникнуть в самую душу и всё там хорошенько изучить. Вжавшись в спину дивана спиной максимально, Нино в тайне от Альи пытался подать ему знак, очень активно и очень отрицательно махая головой и руками. Растерянный Адриан не понял. — …был бы очень счастлив рядом с Маринетт?.. Нино поражённо хлопнул себя по лбу. Алья со свистом втянула воздух через ноздри. Маринетт всё ещё в астрале и выглядела так, словно только что узнала личность Бражника. Адриан не понял, почему в нём так резко возросла шкала страха, и попытался не сойти с ума. — Все были бы счастливы рядом с Маринетт, Адриан. Все, — процедила Алья с искусственной и даже несколько грустной улыбкой. Адриан выбрал молчание. Бедная девочка – думал Жак, начиная раздражаться, — и такой глупый парень. Очередной ужасно глупый парень, недостойный её любви! Тем временем количество красноты на лице Маринетт познало бесконечность. Она пыталась призвать мысли и сумасшедшее сердце к порядку, нервно заламывала пальцы на коленях. Закусила щёку до боли, чтобы не издать ненароком эпос нечеловеческих и странных звуков в стиле Дюпэн-Чэн. — Хей, Маринетт. Ты в порядке? — Адриан решил поскорее завершить тот разговор и переключился обратно на обескураженную Мари. — Да-дааа. Конъечно. Ха-ха… — под взором Адриана снова сделалось жарковато, а идиотская неуместная улыбка сама по себе расползлась по лицу, стоило коснуться Адриана своим шальным взглядом. Адриан снова – аки объевшийся камамбера Плагг – неконтролируемо растянул губы в куражной улыбке. — Я бы сказал коньячно, — Адриан не упустил повод для шутки. Нет, ну серьёзно, что как не каламбур способно разрядить обстановку? А найти человека, кто будет ещё и смеяться над твоими шутками – это слишком бесценно. — Ха-ха… — Маринетт уже не понимала: ей действительно смешно или же истерика как никогда близка? — Типа конь и як? Хаха… — сделала вид, будто у неё что-то в руках, как на весах. — Типа косноязычие, — хмыкнул Адриан. А через секунду Адриан сделал то, что не смог объяснить сам себе. Он с открытой улыбкой, засветив зубами, показал ей язык. … Маринетт забыла своё имя и одновременно с тем поняла, что этот прекрасный розовый язык будет сниться ей до конца её жизни. … Десять секунд потрясающего молчания и красного как светофор лица Маринетт. Эх. Вот бы Леди также реагировала… … … упс. Я не должен был так и… Я не должен вот так пялиться на неё, да?.. Режим кота срочно нужно выключать. Как там говорила Миледи – Нуар заигрывает со всеми подряд? Нет, погоди, это неправда. Неправда! Даже Алья подтвердила! Что сказала бы об этом Миледи? А что подумает Маринетт?.. Судя по её охренеть какому смущённому лицу… Ох ты ж блин, довыпендривался, Агрест. Нет, всё это, конечно, было мило и забавно, но и как-то ненормально, и ошеломляющее чувство стыда мгновенно скрутило глотку. Боже, чёрт, чёрт. Сильное желание утопиться где-нибудь в Сене накатило внезапно, и Адриан как можно поскорее попытался сделать вид, будто его поведение – это так и надо, и упёрто уставился в список напитков, будто он просто читает. Адриан умел держать лицо, потому по его виду и не скажешь, что он обдумывал самый быстрый способ самоубийства, но всё же смущённое покраснение на щеках выдавало друзьям напротив его волнение. — Кхм… Я бы не отказался от мохито… — Адриан тихонько застучал пальцами по столу на манер одному ему известного аккорда. Адриан… надеялся. Пожалуйста, пусть эти смешки ему послышались. Молю всех святых, пусть окажется, что он-сейчас-Нуар и он совершенно один на какой-нибудь очень высокой от всех людей в мире крыше, и он совсем не ощущает на себе парочку озорных взглядов. …пожалуйста. Опасливо и с целью выяснить обстановку поднял глаза и… встретил обалдевшие рожи друзей. Зато очень довольные и хитрющие. Алье не хватало только рогов, как у чёртика. Она точно испытала нездоровое удовольствие от созерцания его растерянности. — Чувак… — прокряхтел в кулак Нино, который пытался не заняться составлением плейлиста для их свадьбы сию же секунду. — Вам всё-таки нужен холодный кофе. Остыть и всё такое. Все поняли, что это была не шутка. — Я протестую, — вскинула брови Алья на реплику своего парня, одарив его «ты чё вообще сказанул» взором. Алья подпёрла подбородок ладонями и по-лисьи прищурилась на друзей напротив. — Сегодня не так жарко, да и уже вечереет, — не проскользила, а прям как ножом прошлась заговорщическим взглядом по Маринетт и Адриану, а от её сделавшегося ненатуральным голоса повысился сахар в крови. — Вам точно нужно что-то погорячее. Может даже покрепче? Ты посмотри, Маринетт уже замёрзла, вся в мурашках. Ей точно нужно что-то очень горячее. Да, Мари? — очень громкое и очевидное логическое ударение на последний вопрос. Пара секунд звенящей тишины за их столиком и ныслышный ржач одного чёрного квами. — Да-а-а? — очень ненастырно и совсем не повелительным тоном, ага. Алья даже привстала с диванчика, вцепилась ладонями в края столика и слегка склонилась над ним. Интересно, если Маринетт сейчас тихонечко встанет (если, конечно, с чистой совестью не грохнется в обморок), забьётся дохлой мышкой где-то в углу или под чьим-то (не этим) столом, это не будет выглядеть слишком странно, а? По застывшему выражению лица Маринетт Алья поняла, что чутка – чуточку, самую малость – перестаралась. Что-то буркнув себе под нос, она встала и подхватила под локоть впавшую в транс Маринетт, намереваясь увести её в сторону уборной. Но перед этим с подозрительной ухмылкой скользнула изучающим взглядом по блондину: — Да, Адриан. Она будет мокко, — с маньячной улыбкой ярого шиппера подчёркнула Алья каждое слово. И напоследок усиленно подмигнула Нино, на что тот легонько кивнул, показав ей кольцо указательным и большим пальцем, мол, окей. Маринетт по пути споткнулась, ощущая чей-то пристальный взор своей спиной, и девушки вскоре торопливо скрылись. … — Чел, — ноль реакции. — Бро, — всё ещё игнор, на что Нино издал подавленный вздох. — О, это там Кот Нуар и Ледибаг? — с притворным удивлением в нарочито громком голосе сказанул Нино. Адриан словно проснулся и незамедлительно начал выискивать снайперским взором красную точку по извилистым крышам в округе… (как и Маринетт, чьё сердце чуть не упало в пятки, а потом провалилось куда-то не первый этаж этого здания, а после и в подземку метро (но Адриан не заметил)) …и уже через секунды три остановил недоумённый взгляд на Нино. — Ты очнулся, — облегчённо констатировал друг. Взгляд у него непривычно цепкий и внимательный. Так глядят врачи на медосмотре. Да уж, провокация сработала. — Извини, — Адриан почувствовал, что срочно нужно что-то сказать, иначе ему настанет такой конец, что похлеще выговора от отца. Спокойно сидеть на месте было сложно, не говоря уже о том, что даже руки казались лишними. — Друг. — Сегодняшняя фотосессия… — Адриан заметно медлил. Зачесал предплечье. — Чувак. — …действительно выпила из меня все… — затеребил кольцо и заскользил взглядом по меню, по салфеткам (ух ты, как интересно, это что: новый оттенок красного и даже не на щеках Маринетт?) — Бро. — Нино как-то по-дебильному счастливо улыбнулся и подпёр щёку кулаком, наклоняясь над столом. Адриан неосознанно скрестил руки и ощутил себя не иначе как крылышком бабочки под микроскопом. Нино знатно понабрался у Альи… — …соки. Ну, ты знаешь, Винсент… — Адриан, — зорко и прямо в глаза. — Тебе нравится Маринетт? — Что? — на лбу блондина красным маркером расписалось удивление и «впервые слышу, что за глупость, она же просто-очень-хороший-очень-друг, о чём ты таком говоришь, Нино?». На щеках же написано иное. В кармане ухахатывался Плагг, а Тикки поперхнулась печеньем. Адриан собрался уже вылить на Нино поток несусветных и обрывистых отрицаний, но тот вскинул кверху ладонь в жесте «я говорю, бро, а ты слушай». — А то, — Нино лукаво усмехнулся. — Ты вёл себя… э… немного глупо? Не как мудак, конечно, не подумай ничего такого, — заумно жестикулировал он, иногда почёсывая подбородок. Адриан боялся дышать. — Просто такое поведение не в твоём стиле. Ты в последнее время рядом с Мари такой вот… другой. Адриан вздрогнул. — В последнее время? — переспросил он с неверящей интонацией и шоком на лице. А вот насчёт он-с-ней-другой пазл постепенно уже складывался. — Ага, — кивнул Нино с уверенным и прямым взглядом, от чего Адриан ощутил жгучий холодок где-то под рёбрами. — Поначалу даже странно это было, но Алья сразу всё просекла, а я присматривался к тебе, точнее, к вам обоим, но зато сейчас окончательно убедился в… Короче, — убрал подуставшие жестикулировать руки на стол. И со взором учителя: — В общем, ты реально запал на неё, а? — Нино хмыкнул. — Оу, — коротко и с неким озарением выдохнул Адриан. Помассировал шею с опущенным на стол локтем, где собрался в гармошку закатанный белый рукав любимой рубашки. Задумался с неясным для остальных взглядом куда-то в бесконечность парижских крыш. Почему-то в памяти всплыли тысяча и одно воспоминание, где слышится её тонким-любимым-волнительным голосом «глупый кот». Нет, я всё-таки идиот, — пронеслось в мыслях Адриана смеющимся и ироничным тоном. А я говорил, — а теперь утвердительным и ехидным голосом Плагга. Потому что Адриан, а точнее он-Нуар так вёл себя только в компании Ледибаг, потому что он – ну, естественно, тут без вопросов — любит Ледибаг, и при ней у него в голове что-то резко переключается, радость его переполняет, и он частенько начинает себя вести именно как полный идиот. [Влюблённый идиот]. А теперь – точнее, в какое-то там последнее время – подобное поведение и вдруг с Маринетт. Сейчас на нём нет маски, нет волшебного костюма, нет и акумы, подстёгивающей к озорству, нет адреналина в юной крови. Есть только спокойствие и ощущение безопасности, привычная компания друзей, крыша всего лишь на третьем этаже и… очень-хорошая-моя-первая-лучшая-подруга-Маринетт. [Или просто моя-Маринетт]. Вот только в моём сердце есть место лишь для одной Леди. [Или моя-Принцесса]. Моя Леди. [И кстати, я…] Мне-нужна-только-Моя-Леди. Мне-нужна-только-Моя-Леди. Мне-нужна-то… [...знаю её настоящее имя, её жизнь и её личность. А ещё…] Моя-Леди. [...я ей вроде бы – я-не-могу-быть-до-конца-уверен-но… – нравлюсь, и…] Стой-стой-стой! […и она мне тоже]. … Бля… — это самое вежливое, что просквозило в тот миг в его голове. Адриан не хотел понимать, что именно чувствует к Маринетт. Даже не был до конца уверен, что эти неправильные – охренеть – мысли принадлежали именно ему. А вдруг всё же акума?.. [Но это не акума, и ты это знаешь] Адриан хотел бы надеяться, что его эрудированный мозг не принимал никакого участия в этом сбивчивом мыслительном бреду. Вот только осознание с бухты-барахты и совершенно немилосердно упало на него камнем прямо на голову, и под своим тяжеленным весом заставило Адриана опустить красное лицо вниз, а его сердце – сделать очень громкий удар, настолько громкий, что он не уверен, что этот гром не услышали на другом конце Парижа, а рёбра не хрустнули. Ладно. Ничего особенного. Просто маленькая симпатия к лучшей подруге и просто грёбаные мурашки по коже размером с просто теннисный мяч и сошедшая с ума сердечная мышца. Это. Полная. Кот-астрофа. — Я пропал, — упавшим тоном побитого жизнью человека. Не хватало только пальцев, вцепившихся в волосы. — Не парься, бро, — слишком весёлым голосом для такой ситуации протянул Нино, щёлкнув пальцами и тут же показывая ими «пистолет» на Адриана. — Я тоже, — понимающе подмигнул и кивнул. — Все мы, друг. Все мы. Я – дважды, Нино. Плагг остался не до конца сытым, но крайне довольным впервые за долгое, очень долгое время. — Так что давай, не дрейфь и зови её на свидание, а то… — Нино как будто специально тянул кота за хвост. — Ну? — не выдержал напряжённый Агрест. — … А то, чел. Кот Нуар. Кот. Нуар, которому тоже нравится Маринетт, — на этом моменте он вскинул брови наверх, как бы говоря «не тупи, это же так очевидно». — Не думай, что если сейчас Мари считает тебя горячее Нуара, то она не изменит своего мнения. Но в любом случае, я болею за тебя, бро, даже если Кот по факту горячее... Адриан всё-таки поперхнулся воздухом. Может быть потому, что он возможный соперник сам себе. Или потому, что его друг считает его-Нуара горячим, или потому, что Маринетт считает его горячее Нуара... Что вообще... — …и она его фанатка. Ну, ты же тоже понял, да? Фа-нат-ка, — Нино изобразил издевательские кавычки. — Хах, девчонки иногда такие простые. Что... Адриан обнаружил, что его собственные пальцы чуть ли не попытались вырвать волосы на затылке. — Сори, сори, что вот так сразу — извинился чисто из вежливости, а не потому что Нино жаль. Ему откровенно вообще-то весело и радостно. — Но это правда, соперник у тебя достойный. Можешь, конечно, попробовать носить что-то из чёрной кожи и в его стиле... Да уж, не будь Адриан Котом Нуаром, его бы такое смутило. — Спасибо за совет, — Адриан просто говорил на автомате, откинувшись на спинку диванчика и созерцая небосвод. И параллельно всё ещё переваривая осознание. — Да не за что, чел, — кажется, Нино очень нравилось примерять на себя амплуа свахи по фамилии пока-ещё-Сезер. — А нужна будет помощь с признанием или свиданием, ты обращайся. Я всё-таки от Альи много чего о Мари узнал. Взор сам по себе с интересом уткнулся в Нино. — Например? — Ох ну, ладно, раз уж ты спросил, — такое ощущение, что это Нино как раз невтерпёж выдать какую-то около-тайну. — У Маринетт… есть любимый типаж. … Адриан выглядел крайне озадаченно. Его брови медленно свелись к переносице. — Что… — Зеленоглазые блондины, чувак, — Нино пару раз дёрнул правые уголок рта и бровь наверх. И этот намёк не прочёл бы только самый тупой. … Адриан как в замедленной съёмке направил указательный палец себе в грудь с выражением лица «я!!!???». Нино также медленно кивнул, подтверждая вспыхнувшую догадку. … Да ладно… [Ахренеть. Ахренеть!] Маринетт… чёрт, какого хрена…она что ли… дважды??? — О, наши девчонки уже возвращаются. Так что перестань хвататься за сердце и подави эту глупую лыбу, а то спалишься, — хмыкнул Нино. — Ага… … Стоп, что Нино сказал!? Адриан тут же одёрнул руку от груди и рвано задышал через рот, оглядываясь на всё ещё красную, но такую очаровательную Мари, которая наблюдала за носками своих балеток, приближаясь к столику. Пропал. Точно пропал. Нино же блаженно улыбался. Алья точно будет им гордиться, потому что Адриан теперь знает о том, что он нравится Маринетт. … Ой… Нино тихо-нервно посмеялся, махая Алье. Ну… или же она его убьёт.