He was a gentleman

      В то позднее утро она лежала в кровати, дожидаясь пока Рейф вернётся из душа. В руках по привычке оказался телефон и тикток, которые хоть как-то помогали ей не заснуть снова.       Именно поэтому Рейф, только прикрывший за собой дверь в ванную, застал её рассматривающей свои руки и ноги с улыбкой на губах. На вопрос о роде её действий она показала ему одно из видео, появившееся сегодня у неё в ленте рекомендаций. На экране девушка показывала свои родинки, расположенные на её шее, щеке, подушечках пальцев, ключицах и предплечье, поверх чего была наложена надпись «Он был джентльменом». Предполагалось, что это были нежно обожаемые места поцелуев любовника из её прошлой жизни.       — Смотри, «он» и правда был джентльменом.       Она пробежалась кончиками пальцев по своим особенно заметным родинкам: на тыльных сторонах ладоней, по запястьям, левому плечу, подбородку.       Ей было крайне приятно представлять, что даже с её прошлой версией могли обращаться так деликатно и трепетно, выцеловывая такие невинные места.       Когда же она вновь подняла глаза на Рейфа, он не был таким радостным. Нет, он не был серьёзным, сердитым или чем-то подобным. Просто он смотрел на неё слишком недоумённо, чтобы понять её восторг.       — «Он»? — она не могла догадаться, что это могло значить, — Может, ты хотела сказать «я»?       Теперь недоумённо смотрела уже она.       — Ты что, на самом деле можешь представить то, что даже в прошлой жизни я бы мог позволить какому-то мужчине целовать тебя?              Наконец-то она поняла, о чём шла речь.       — Хочешь сказать, это следы твоих касаний и твоих нежностей?       Она и не успела заметить, когда Рейф успел подобраться к ней уже так по-игровому близко, когда он успел усмехнуться её самым любимым видом.       — А ты сомневаешься?       Губы Рейфа начали трогать все места, где до этого прошлись её пальцы. Казалось, они были ещё более знакомыми и невесомыми, чем её собственные подушечки — настолько она привыкла к этим любимым касаниям, с каждым разом отзывающимся в её сердце ещё большими импульсами и ещё большей дрожью.       Сейчас, отсылаясь на свою прошлую жизнь, доподлинно неизвестно существовавшую ли вообще, ей казалось чрезвычайно очаровательным, что Рейф так уверенно отстоял своё даже теоретическое участие в судьбе той её версии.       Он всегда был с ней невероятно мил, добр и учтив, что представлять его, такого галантного, рядом со своим предком несколько десятков, а может и сотен лет назад, было крайне отрадно.       —  Поэтому не передавай мои заслуги в виде твоих прекраснейших родинок кому-то другому. Это я был джентльменом. И до сих пор им являюсь.       И у неё не было ни единой причины ему противостоять.