У ХИЩНИКА

𝙊𝘿𝙀𝙇𝙄𝘼 𝙆𝙀𝙍𝙉: Telegram — OdeliaKern

ОЛЬГА

***

Я резко открыла глаза, и мир вокруг меня закружился в водовороте жгучей боли. Голова раскалывалась на тысячи осколков, каждый из которых отзывался острой болью в висках. Я простонала, пытаясь сфокусировать взгляд, но всё вокруг плыло, словно сквозь толщу мутной воды. Где я? Что произошло? Обрывки вчерашнего вечера проносились в голове, словно беспорядочные кадры из старого фильма. Сайлус. Его кабинет. Моё красное платье и чёрный жакет. Поцелуй. Жёсткий, властный, обжигающий... Я прикоснулась к своим губам, и фантомное ощущение его прикосновения заставило их пылать вновь. Он сказал, что я теперь его "игрушка". А потом... был алкоголь. Много алкоголя. Я помнила, как он наливал мне что-то янтарное в хрустальный бокал. Помнила его насмешливую улыбку, когда я залпом осушила содержимое. Помнила, как голова начинала кружиться, а слова Сайлуса становились всё более расплывчатыми, но при этом притягательными. Он говорил о власти, о своём мире, о том, что я теперь его часть. А я… смеялась? Плакала? Чёрт, ничего не помню! Я попыталась подняться, но мир вокруг меня снова поплыл, и меня тут же отбросило обратно на мягкие подушки. Тело ныло, словно я пробежала марафон. И к тому же, я была в чём-то непривычно лёгком и шелковистом. Ночная рубашка? Определенно, не моя. Я лихорадочно ощупала себя — красного платья и жакета не было. Моя одежда! Паника нарастала. Я лежала в незнакомой, роскошно обставленной спальне. Огромная кровать, тяжёлые бархатные шторы, от которых веяло прохладой, старинная мебель из тёмного дерева. И ни малейшего намёка на мои вещи. Я попыталась вспомнить, как я здесь оказалась. Последнее чёткое воспоминание: Сайлус, его насмешливый взгляд, когда я едва стояла на ногах перед дверью в эту комнату, опираясь рукой о стенку, и его рука, властно сжимающая мой локоть. Он что-то говорил про свой дом… и про то, что я узнаю, что значит быть его "игрушкой". Но меня волновало кое-что ещё помимо моей одежды... было ли что-то ещё помимо того, что Сайлус напоил меня и привёз в свой особняк? Был ли между нами секс? В голове была абсолютная пустота на этот счёт, а тело не ныло так, как ныло бы после этого. Это было, пожалуй, единственной хорошей новостью. Внезапно дверь открылась, и в комнату вошла молодая женщина в строгом костюме горничной. Её взгляд был абсолютно нейтрален, но в нём читалась неприкрытая настороженность. Увидев, что я очнулась, она слегка вздрогнула, но тут же взяла себя в руки. — Доброе утро, мисс Кёрн — произнесла она ровным, почти безжизненным голосом. — Господин Сайлус просил передать, что ждёт вас к завтраку. — Где я? — мой голос был хриплым и слабым. — И где моя одежда? — Вы находитесь в особняке Господина Сайлуса. — ответила горничная, не меняя выражения лица. — Ваша одежда… была убрана. Вам подготовлено свежее платье. Она подошла к платяному шкафу из красного дерева, дверцы которого были инкрустированы бронзовыми узорами, и достала оттуда нежно-персиковое платье из лёгкой струящейся ткани. Оно было без рукавов, с глубоким вырезом-лодочкой, и, казалось, идеально подходило для летнего утра. Но я не хотела его надевать. Я хотела свою одежду, свою свободу, свою прежнюю жизнь. — Я не надену это! — мой голос окреп, в нём появилась та самая упёртость, которую Сайлус так ценил, а я так ненавидела в себе сейчас. — Я хочу свою одежду! Горничная медленно повернулась ко мне, и впервые на её лице промелькнула тень эмоции — лёгкое, едва заметное неодобрение. — Мисс, приказы Господина Сайлуса не обсуждаются — произнесла она, и в её голосе теперь слышалась нотка стали. — Если вы не придёте к завтраку в течение пятнадцати минут, он будет… недоволен. Я сжала кулаки под одеялом. Недоволен. Это слово звучало как приговор. Я уже успела познакомиться с его "недовольством" вчера, и это был не тот опыт, который я хотела бы повторить. С глубоким вздохом, я откинула одеяло и села на край кровати. Горничная тут же подошла ко мне, протягивая мне платье. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Я быстро оделась, чувствуя себя неуклюжей и чужой в этом нежном, слишком нежном для меня платье. Оно подчёркивало мою фигуру, но я чувствовала себя в нём, как в смирительной рубашке. После того, как я умылась и кое-как привела себя в порядок, горничная проводила меня по длинным, устланным коврами коридорам. Особняк был огромным и производил впечатление неприступной крепости, но при этом был пропитан какой-то холодной, выверенной роскошью. Картины на стенах, вазы, статуи — всё было подобрано с безупречным вкусом, но не было в нём ни капли уюта, ни единого намёка на живую душу. Это был его дом, его логово, созданное для того, чтобы демонстрировать его власть, богатство и влияние. Мы спустились по широкой мраморной лестнице, и я почувствовала, как внизу живота зарождается неприятное предчувствие. Чем ближе мы подходили к столовой, тем сильнее становилось напряжение. Наконец, горничная остановилась перед массивными дубовыми дверями. — Заходите, мисс Кёрн. Господин ожидает вас. Она открыла дверь, и я сделала глубокий вдох, прежде чем войти. Столовая оказалась такой же огромной и роскошной, как и всё остальное в этом доме. Длинный стол из полированного дерева, уставленный изысканными блюдами: свежие фрукты, круассаны, сыры, мясные нарезки… но мой взгляд приковал не стол, а фигура за ним. Сайлус сидел во главе стола, как всегда, безупречно одетый. Сегодня на нём были чёрные брюки и рубашка расстёгнутая на несколько пуговиц, они идеально сидели на его мускулистой фигуре. Его волосы были слегка растрёпанные, как всегда, а пронзительный взгляд изучал меня из-за прямоугольных линз очков. Он пил кофе, его взгляд был ленив, но в нём читалось то же хищное удовлетворение, что и вчера. На его лице играла лёгкая, почти незаметная улыбка, которая заставляла меня нервничать ещё больше. — Доброе утро, Кёрн. — произнёс он, отставляя чашку. Его голос был низким и ровным, но в нём слышалась нотка насмешки. — Прекрасно выглядишь. Персиковый тебе к лицу. Я почувствовала, как мои щёки заливает румянец. Он наслаждался моим замешательством, моей уязвимостью. — Где мои вещи? — вместо приветствия, выпалила я, чувствуя себя глупо и беспомощно. Сайлус усмехнулся. — Твои вещи? — он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Они больше тебе не понадобятся. Ты теперь живешь здесь. И вся твоя жизнь… будет принадлежать мне и этому месту. Моё сердце сжалось. Жить здесь? Я знала, что он собирается лишить меня свободы, но слышать это вслух, так буднично, так обыденно… это было по-настоящему страшно. — Я не собираюсь здесь жить! — я сделала шаг вперёд, голос мой дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — Мой отец… мне нужно к нему! Улыбка исчезла с его лица, и его глаза сузились. Взгляд Сайлуса стал тяжёлым, давящим. — Твой отец? — его голос стал ледяным. — Забудь о нём. Сейчас твоя единственная забота — это я. И мои правила. Он поднялся из-за стола и медленно, почти грациозно, обошёл его. Я инстинктивно отступила на шаг, чувствуя, как его присутствие заполняет всю комнату. — Ты думаешь, что если я вчера не тронул тебя, то это что-то значит? — он остановился прямо передо мной, его взгляд сверлил меня насквозь. — Нет. Это значит лишь одно: я предпочитаю, чтобы мои игрушки были послушными. И я дал тебе время освоиться. Но твоё время заканчивается. Его рука резко поднялась и его пальцы приподняли мою голову за подбородок, заставляя смотреть в его глаза. Пальцы были сильными, я чувствовала в них скрытую угрозу. — Я же сказал, что ты будешь делать всё, что я скажу... — его голос стал тише, но от этого не менее опасным. — Без единого слова "нет". Тебя не должно волновать ни место, ни обстоятельства. Ты будешь выполнять все мои желания. Везде. Всегда. И в любой форме. Он отпустил мой подбородок, и я почувствовала, как по моей коже пробежали мурашки. Я знала, что он не шутит. Он был серьёзен до ужаса. — Теперь иди и поешь. — произнёс он, указывая на стол. — А потом мы поговорим о твоих обязанностях. Я молча подошла к столу, мои руки слегка дрожали. Еда казалась мне абсолютно безвкусной, но я заставляла себя есть, понимая, что мне нужны силы. Сайлус сел напротив, и его взгляд не отрывался от меня ни на секунду. Я чувствовала себя лабораторной мышкой под микроскопом. Он наблюдал за мной, изучал, выжидал. Это было унизительно.

***

После завтрака Сайлус проводил меня в его кабинет. Он сел за свой огромный чёрный стол, а мне указал на кресло напротив. Я села, чувствуя себя маленькой и беззащитной. — Итак, Оля... — начал он, впервые произнося моё имя не в полной форме. Его голос был холодным и деловым. — давай обсудим твои… новые обязанности. Я не буду утомлять тебя подробностями моей работы. Ты будешь при мне. Всегда. И везде. Ты будешь моей тенью и... моим развлечением. Он сделал паузу, он изучал мою реакцию. — Тебе придётся посещать со мной все мероприятия... — продолжил он. — будь то деловые встречи, званые ужины, приёмы. Ты будешь моей спутницей. И ты будешь выглядеть идеально. Всегда. Твоя задача — демонстрировать мою… власть. Я молчала, переваривая его слова. Спутница. Развлечение. Всё это звучало как приговор. — А что насчёт… — я запнулась, не решаясь произнести эти слова. — интимной стороны? Сайлус усмехнулся. — О, это само собой разумеется. — произнес он, наклонившись вперёд. — Ты моя собственность, Оля. И это значит, что твоё тело принадлежит мне без остатка. Ты будешь удовлетворять все мои желания. Все. Без исключений. И ты не будешь мне перечить. Никогда. Он поднялся, обошёл стол и остановился прямо передо мной. Его рука опустилась на моё плечо, и я почувствовала, как его пальцы сжимают его до боли. — Теперь... — прошептал он, его дыхание опалило мою щёку. — я дам тебе первый урок. Он резко потянул за вырез моего платья, и ткань затрещала, разрываясь. Мои глаза расширились от шока. Он продолжал рвать ткань, пока моё платье не превратилось в лохмотья, обнажая мои плечи, ключицы, и часть груди. Я сидела, застыв от ужаса, не в силах пошевелиться. Его глаза горели нескрываемой похотью, когда он осматривал моё обнажённое тело. — Так-то лучше. — прохрипел он, его голос был низким и чувственным. — Теперь ты выглядишь… более доступной. — он наклонился ближе, его губы почти касались моих. — Я хочу, чтобы ты прямо сейчас сняла с себя всё остальное. Без единого писка. И если я услышу хоть один протест… ты сильно об этом пожалеешь. Моё сердце бешено колотилось в груди. Страх смешался с унижением, но под всем этим я почувствовала… и возбуждение. Он был хищником, а я — его добычей, и этот факт заставлял моё тело отзываться на его действия, а мою киску трепетать от предвкушения. Я ненавидела себя за это, но не могла ничего поделать. Я медленно, дрожащими руками, потянулась к остаткам платья, снимая его. Ткань упала на пол, оставляя меня в нижнем белье. Я сжала колени, пытаясь прикрыть себя, но он тут же остановил меня. — Нет. — его голос был твёрдым. — Не смей прятаться. Он протянул руку и провел пальцами по моей обнаженной коже, от шеи до талии и ниже... к бёдрам. Его прикосновения оставили за собой след мурашек. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать вздох, который рвался из груди. — Отлично... — прошептал он, его голос был полон удовлетворения. — теперь ты начинаешь понимать. На колени. Я распахнула глаза, полные ужаса и... постыдной похоти. На колени. Прямо здесь. Прямо сейчас. — Ч-что? — выдохнула я, пытаясь найти хоть какие-то слова, чтобы возразить. — На колени, Оля. — повторил он, его голос стал жёстче. — Или ты хочешь, чтобы я прямо сейчас позвонил своим людям, которые могут за секунду расправиться с твоим отцом и сообщил им, как ты здесь "сопротивляешься"? Мои глаза расширились. Он действительно это сделает. Он сломает моего отца и меня. Я медленно опустилась на колени перед ним, чувствуя себя униженной, но и… заинтригованой. Что он сделает дальше? Что буду делать я? Моя жизнь, какой я знала её раньше, закончилась. И началась новая, опасная, непредсказуемая, но почему-то не менее притягательная. Я была в его руках. И кажется, мне это нравилось больше, чем я могла себе признаться. — А сейчас... — его голос прозвучал над моей головой, и я подняла взгляд. Он возвышался надо мной, его брюки обтягивали его бёдра, и я видела, как бугорок его возбуждения уже вырисовывался под тканью. — Докажи мне, что ты действительно готова на всё. И покажи мне, что твои слова не пустой звук. Он расстегнул брюки, и его член показался наружу, твёрдый и возбуждённый. Я замерла, глядя на него, на его размер, на пульсирующие вены что выступили на его органе. Возбуждение с новой силой накрыло меня. Я понимала, что выхода нет. Моя жизнь теперь принадлежит ему. И я должна научиться играть по его правилам.