Щит и меч

      Закатное солнце медленно опускалось за горизонт, погружая широкую равнину во мрак ночи. На фоне пустоши выделялись лишь остатки древних построек, почти полностью уничтоженные сухим ветром и песком.       Обломки камней и местами ещё сохранившиеся фундаменты свидетельствовали о присутствии людей в этом месте. Однако было заметно, что некая разрушительная сила практически уничтожила всё поселение, оставив лишь жалкие руины и пепел, осевший и плотно впитавшийся в землю.       Тьма и холод захватили эти земли.       Казалось, здесь должна была царить мёртвая тишина, однако над долиной разносился безостановочный звон клинков. То были два юноши, сражавшиеся столь отчаянно, что, казалось, весь мир замер вокруг них в ожидании исхода битвы.       Они двигались столь быстро, что со стороны виднелись лишь их тени, скачущие вокруг друг друга. Светлая аура смешивалась с тёмной, создавая причудливые блики на разбросанных повсюду обломках и руинах. От количества магической энергии, исходившей от них, земля в радиусе сотни ли содрогалась.       Человек в чёрном одеянии осторожничал: его противник был силён и вспыльчив, а значит, убедить его остановиться и выслушать было сложно.       — Ёнджун, выслушай же меня!.. — прошипел он сквозь зубы, скрещивая мечи с противником и вкладывая в них много магической энергии, чтобы выдержать давление.       — Думаешь, я поведусь на твои лживые уловки, Субин? — рявкнул тот в ответ с пылающими глазами, свидетельствующими о том, что он тоже вкладывал не меньше сил.       Увернувшись от чужого клинка и отскочив на несколько шагов назад, Субин скрипнул зубами от злости. Направляясь сюда, он, естественно, понимал, на что шёл и кто был его противником, но осознание, что их обоих растили во лжи и ненависти, заставило его переступить через гордость.       Ёнджун тоже имел право знать. Ёнджун тоже имел право на выбор.       Поэтому было пора уже заканчивать этот спектакль.       — За четверть века ты так и не научился себя контролировать, да? — небрежно протянул Субин с самым скучающим выражением лица.       — Что ты сказал? — взревел Ёнджун, атакуя ещё сильнее в попытке нанести хоть один удар.       — Ты всё прекрасно услышал, тупица, — продолжал Субин, наслаждаясь взбешённым выражением его лица. — Столько лет тренировок, а результата — ноль. Как был бешеной псиной, так и…       Ёнджун закричал, нападая всё яростнее и быстрее. Субин видел, что тот теряет контроль и уже размахивает мечом практически вслепую.       Дождавшись этого, Субин наконец атаковал, применив свой новый приём. За секунду он повалил Ёнджуна на землю, придавил его собственным телом и не позволил сдвинуться ни на сантиметр. Тот пытался изворачиваться, скинуть его с себя, но вырваться из крепкой хватки Субина было невозможно.       — А вот теперь давай поговорим, — всё ещё тяжело дыша, спокойно предложил нависший над лицом Ёнджуна Субин.       — Отпусти меня, демон! — прошипел Ёнджун, злобно смотря ему в глаза.       — Отпущу, но сначала ты должен кое-что узнать. Что ты знаешь о прошлом наших наставников?       Ёнджун фыркнул, но сохранил молчание.       — Я могу так вечность просидеть, — напомнил Субин об их интересном положении. И он даже не шутил.       Ёнджун тяжело вздохнул.       — Учитель Юн всю жизнь боролся с этим демоном Мун Хваёном, который собирался призвать великое божество Мокхёна, чтобы использовать его силу и поглотить наш мир. Учитель сумел остановить ритуал и почти уничтожил Хваёна, но тот трусливо сбежал — и начал взращивать тебя в качестве своей замены для завершения этой миссии, — выложил он всё, что знал.       Субин внимательно слушал и на последней фразе горько рассмеялся.       Выходит, их обоих растили во лжи.       — Чего смеёшься? — возмутился Ёнджун, снова пытаясь вырваться.       — Тебя обманули. Так же, как и меня.       — Что?       — В тот день Мун Хваён успел завершить ритуал, — ровным голосом заявил Субин. — Но сила божества оказалась слишком сильна и не поддавалась контролю. Это напугало его. Поэтому наши наставники решили объединиться.       — Бред! — Ёнджун яростно замотал головой.       — Дослушай, это важно, — искренне попросил Субин. — Вместе они смогли усмирить божество, а чтобы подчинить его своему контролю, они раскололи его сущность на две части, которые поместили в двух младенцев. Один хранил всю его злобу и желание разрушить мир. А другой — милосердие и силу созидания.       — Не может быть таких качеств у тёмного божества. — Ёнджун закатил глаза.       — Мокхён никогда не был тёмным божеством, — возразил Субин. — Несмотря на свою мощь, ему был необходим властитель, который стал бы сосудом для его духа. Тот, кто смог бы выдержать эту силу, получил бы возможность управлять ею по собственному разумению. Однако никто ещё не выдерживал столько магической энергии в человеческом теле.       Ёнджун бегал взглядом по лицу Субина, пытаясь найти хоть один знак лжи и коварства с его стороны.       — А как же выжили младенцы?       — Оба стали сосудами лишь для половины его сущности, — объяснил Субин, мрачнея с каждой секундой. — Но я предполагаю, что какой-то вред их телам и душам всё-таки был причинён.       — И что с ними стало? Где они теперь? — допытывался Ёнджун.       — Сперва наши наставники хотели отдать детей на воспитание в разные крестьянские семьи, подальше друг от друга, но, осознав, насколько могущественными станут эти дети, когда вырастут, Юн Сончжин похитил того, кого он посчитал «светлым» дитя. Тебя.       Ёнджун широко распахнул глаза и едва мог сделать вдох.       — Нет! Нет! Это невозможно! — кричал он. — Ты хочешь сказать, что я порождение древнего опасного божества?       Субин с горечью смотрел на него.       — Второго же ребёнка пришлось забрать учителю Муну. Этим ребёнком был я.       Ёнджун, услышав это, расхохотался как безумец.       — Знаешь, будь ты скоплением всей тёмной энергии Мокхёна, я бы не удивился! Но меня-то ты зачем сюда приплёл?       — Ёнджун, это не шутка. Взгляни на это. — Субин наконец приподнялся, освобождая Ёнджуна, и достал из рукава несколько свитков. — Знакомый почерк, не находишь?       Ёнджун пробежался глазами по потрёпанным письмам, которые явно писал именно его учитель. Всё, что было там написано, подтверждало слова Субина.       — То есть я — сосуд для его доброй части, а ты — для злой… — пробормотал Ёнджун, хмуро перебирая бумаги.       Субин промолчал.       — Что за пророчество? — зацепившись взглядом за одно слово, спросил Ёнджун.       — «Порождениям тьмы и света суждено уничтожить сей мир, коли смерть не постигнет их двоих в смертном бою».       Ёнджун вопросительно приподнял брови.       — Так предсказали чокнутые звездочёты твоего учителя, — пояснил Субин.       — Значит, либо мы уничтожаем мир, либо мир — нас?       Субин поджал губы и кивнул, устало садясь на землю.       — Нет! Я не верю! Ты мне голову дуришь! — Ёнджун схватился за голову. — Этого быть не может!       — Протяни мне правую руку, — жёстко приказал Субин.       — Зачем?       После многозначительного взгляда Субина Ёнджун недолго колебался и протянул руку. Там, на тонкой бледной коже, едва заметно виднелся шрам. Субин нарисовал в воздухе над ним магический символ, и очертания шрама засияли ярким цветом, пуская по всему телу Ёнджуна красные полосы.       Это не была кровь. Это были потоки невероятно сильной магической энергии, которую активировал Субин.       Ёнджун вскрикнул и отпрянул, пытаясь остановить эти полосы, но вскоре всё его тело было покрыто ими.       — Что ты со мной сделал?! — закричал он, пытаясь ногтями содрать эти метки с кожи.       — Ничего. — Субин даже не смотрел на него, словно знал, что именно произойдёт.       — Ничего?! А что это за метки на моём теле?       — Это не я их создал. Они всегда были с тобой. Или с тех пор, как в тебе поселилась часть духа Мокхёна. Я лишь заставил их проявиться.       — Откуда ты это знал? — хмуро спросил Ёнджун, всё ещё потирая кожу. Вместо ответа Субин приспустил правый рукав, открывая такой же шрам, и нарисовал над ним тот символ.       Шрам засиял синим и пустил яркие узоры по всему его телу. Субин с грустью посмотрел на Ёнджуна, ожидая реакции.       — Почему? — спросил он, переводя взгляд со своих меток на чужие. — Почему цвета такие?..       — Ёнджун, ты же сообразительный, — заметил Субин. — Ты сам всё понимаешь.       — Нет! — воскликнул он в который уже раз за этот вечер. — Ты же сказал, что я «светлое» дитя! Почему?       — Я сказал, что Юн забрал того, кого считал «светлым». В пылу сражения младенцы перепутались.       — Как же так? — Ёнджун упал на колени, не в силах выдержать ещё одну тайну.       — Неужели за столько лет ты ни разу не чувствовал, что не принадлежишь тому учению, которому следуют Юн и все его последователи? Неужели не сомневался в его идеологии? Неужели не ощущал себя чужим? — на одном дыхании спросил Субин.       — Откуда ты знаешь, что я чувствую? — Ёнджун перешёл на шёпот, прикрывая глаза руками.       — Потому что я чувствовал всё то же самое. — Субин подошёл ближе к Ёнджуну и положил руку ему на плечо. Тот сбросил её, отшатываясь.       Субин задумчиво посмотрел на свою руку.       — Прости, я… — начал Ёнджун ошарашенно.       — Ты правильно сделал, — перебил его Субин. — Эти руки убивали, пытали, причиняли боль сотням, если не тысячам. Несмотря на синие метки, мои руки алые, словно реки крови на поле битвы. Мун Хваён не знает милосердия.       Ёнджун внимательно смотрел на Субина, словно увидев нечто совершенно необычное. Затем он придвинулся обратно и обхватил запястье Субина пальцами. Тот вздрогнул, но не убрал руку и немного удивлённо посмотрел на метки, засиявшие ярче при соприкосновении.       — Зачем ты рассказал мне всё это? — задал Ёнджун мучающий его вопрос.       — Это вопрос жизни и смерти. И он касается нас обоих. Я не имел права решать всё один.       — Я не про это, — насупился Ёнджун. — Про… руки.       — Я не могу этого объяснить, — задумчиво протянул Субин. — Просто все эти годы меня необъяснимо тянуло к тебе, словно мы и не враги вовсе. Я знал, что ты поймёшь. Знал, что ты не осудишь. Может, это наша связь так влияет…       Ёнджун кивнул.       — Меня тоже тянуло к тебе, — прошептал он уже не отчаянно, а робко. — Я думал, что это всё от ненависти, но сейчас… Всё стало ощущаться по-другому.       Они сидели, не в силах посмотреть друг на друга.       — Субин, что нам делать? — наконец прервал тишину Ёнджун. В его голосе звучал страх. А ещё нечто похожее на доверие.       — Я не знаю, — прошептал Субин, поднимая взгляд на звёздное небо.