THEOS | тлен вечного бытия

      Боги боятся гнева дочерей Ра. И потому, в моменты стычек, все, словно по волшебству, испаряются из нома, опасаясь попасть под горячую руку.       Нулевой ном – большой двухэтажный пентхаус на крыше элитного столичного небоскреба. Сет и Нефтида выкупили его несколько лет назад у какого-то шейха и перестроили в пристанище для всех богов египетского пантеона, желающих остановиться в средиземноморской столице. Когда-то давно Кемет, теперь именуемый Египтом, делился на номы – административные единицы, аналогичные провинциям или областям. Всего в Кемете было сорок два нома. Создавать сорок третий Сету с Неф не хотелось, все-таки теперь они живут не на родине, а вот обозначение «нулевой» пришлось обоим по душе. Вскоре название закрепилось, и боги стали приезжать. А когда сюда переехал Амон, нулевой ном стал новым Гелиополем. Приятно иметь родной уголок в самом центре субтропиков.       Пентхаус представлял собой огромную двухэтажную квартиру. Сразу за входной дверью перед гостями расстилался каменный коридор цвета желтого песка с тремя восточными арками, ведущими в холл. Дизайн продумывала Неф, вдохновляясь дворцами в долине древнего Нила. Всюду росли пальмы, высаженные в античные сосуды всех цветов и мастей. У входной двери красовался огромный, встроенный в стену шкаф от пола до потолка, занимая в высоту три с половиной метра. Шкаф идеально вписывался в песочный цвет стен, и потому его выделили лишь обросшие редким плющом дверцы. По левую сторону от входа располагались двое апартаментов, двери которых отделял столик для игры в сенет. Личные покои богов представляли собой апартаменты, состоящие из спальни с санузлом. Первая дверь вела в комнату Сета с Нефтидой, а чуть дальше жил Амон-Ра. Напротив дверей красовался шикарный холл – огромное пространство, с пышными финиковыми пальмами и антикварным роялем из белого дерева, откуда можно было попасть в комнаты сыновей Осириса и гостевые ванны. На первом этаже, помимо прочего, была сауна, барная стойка из добротного древесного массива, две небольшие зоны отдыха и арочный выход на садовую террасу, где находились гриль, бассейн, беседка с кальяном, подвесные качели и куча шезлонгов, окруженных пятиметровыми пальмами и прочей растительностью. Второй этаж был попроще – апартаменты дочерей Ра и их спутников, пара гостевых спален, и огромное пространство, умещающее в себе столовую, гостиную и кухню, окруженную широким открытым балконом, усеянным растительностью и скульптурами. На плоской крыше, поросшей мхом и редкой травой, между солнечными батареями и требами каминов, высалили два дерева и кусты, чтобы разделить территорию и создать за ветками кустарников мини зоны для уединения: йога, медитация, телескоп, мольберт и снова шезлонги. Чуть позже, когда Анубис переехал в ном, Неф помогла ему оборудовать один угол для репетиций его инди-группы. Он предпочел бросить под дерево два шезлонга и развернуть их к батареям, у подножья которых поставил пару тумб и ковер. Нефтиде нравилось лежать там, слушая музыку сына. Боги часто шутили, что из дома можно, в целом, не выходить. Тут тебе и живая музыка, и барбекю, и сад и бассейн. Разве что спортзала нет, хотя у Сехмет в комнате была парочка тренажеров.       Пентхаус дрожал, когда дочери Амон-Ра ссорились. Происходило это редко, но метко и необычайно буйно. Никто, кроме них самих, не осмеливался им перечить. Хатхор, Маат, Сехмет и Бастет. Последние три жили подле Амона, тесно сотрудничая и оберегая его как главу пантеона. А Хатхор, будучи самой любвеобильной богиней, шаталась с Афродитой по свету, всюду находя «того самого» и море веселья.       Сегодня накануне встречи сестер ном опустел. Вернувшись с кафедры, бог мудрости по привычке направился на кухню искать жену, не предвещая беды. Закончив с работой в универе пораньше, он намеревался пообедать и уйти по делам допоздна. Тогда-то он и застал сцену в столовой.       Обычно непоколебимая Маат, громко прорычав, стукнула кулаками по столу. Одна из сестер снова довела ее. В последнее время Сехмет усердно перегибала палку и разрядки стоило ожидать. Две до боли разные сестры. Богиня воинской мощи, ярости, разрушения и исцеления, всепоглощающая и ненасытная Сехмет – олицетворение огненной силы солнца, ярость Ра, защитница Египта, издавна изображаемая египтянами львицей – символом силы и разрушения врагов. И Маат – когда-то холодная и непоколебимая богиня истины и правосудия. Ее роль – воцарение справедливости и порядка. Маат нечто большее, чем богиня. Она повсюду. Она и есть – людской мир, она царство живых. Само мироздание. Судья смертных и богов. Маат та, чья сила способна противостоять любому божеству войны. Она само пространство.       Встреча в столовой изначально не предвещала ничего хорошего. Худшее место для ругани – длинный стеклянный стол, окруженный растущими из горшков тонкоствольными пальмами и панорамными окнами. Оставаясь в номе, боги любили трапезничать именно здесь. Амон больше всех лелеял это место: солнце от рассвета до заката обдавало пространство, играя лучами на стекле и листьях пальм. Год назад Неф купила сюда ловцы солнца, отчего игра света каждый день приобретала все новые и новые оттенки.       Маат могла выбить все стекла одной силой мысли. Сехмет самодовольно смотрела на нее с другого конца стола, надменно скрестив руки на груди, ее медово-карие глаза сверкали, подобно высокоранговой львице, смотрящей на отчаянно бунтующую молодую соперницу. В такие моменты дреды на голове Сехмет напоминали ядовитых змей. Эта хищница по своей натуре всегда знала чего хочет и практически неизменно брала это. Уступать она могла лишь своему верховному богу и прародителю – Амон-Ра. В этот раз его, к ее счастью, не оказалось рядом, отчего богиня ярости пылала удовольствием. Она жила конфликтами.       – И что же ты мне сделаешь, дорогая? Нашлепаешь по попе? Пришлешь штраф? Сделаешь выговор? О-о-о, или может, повестку в суд пришлешь? – высокомерный тон разжигал гнев Маат.       Богиня правосудия молниеносно свела острые брови и выпалила:       – Я СКОРМЛЮ ТЕБЯ АММУТ-ПОЖИРАТЕЛЬНИЦЕ! ГРЕБАННАЯ ХВОСТАТАЯ ТЫ СУЧКА!!! – ее лицо искривилось в ужасающей гримасе, а черные смоленые волосы взметнулись, нервно развиваясь над головой; магия сгущалась.       Видеть подобный эмоциональный всплеск и слышать брань от Маат доводилось единицам. Судья не должна уподобляться обвинителю. Наверно, только Сехмет имела честь так выводить ее из себя. Роль свидетеля надвигающегося бедствия, увы, выпала Тоту – мужу богини истины и богу знаний. Тот и Маат женаты испокон веков. Поначалу их брак заключили по расчету как союз мудрости и миропорядка. Их отношения долго были братско-сестринскими, но Маат растопила сердце аромантичного супруга. Поначалу Тота не интересовало ничто, кроме накопления знаний – он изобрел письменность, писал первые книги, создавал библиотеки в своих храмах. Андрогинный и абстрагированный по натуре, он сторонился людей и богов, замечая свою на них непохожесть. Он – единственный бог, отлитый не золотом, а серебром. Луна в антропоморфном обличье. Тот «человек науки», а не чувств, и ему всегда от этого было сложно. Узкоплечий, светлокожий, в меру феминный и пугливый. На вид юнец, но уже седовлас. Тот – бог не только мудрости, но и магии, счёта, времени, луны и сакральности; секретарь богов. Египтяне отождествляли его с дугоклювым ибисом. Андрогин глубоко уважает Маат и в некоторой степени боится. Она любит доминировать, припугивать и соблазнять, а он –позволять ей это делать и попутно смущаться.       Едва услышав крик своей избранницы, Тот, вздрогнув, поперхнулся чаем и, попутно протирая от капель серую, как весь его гардероб, рубашку, осторожно пробормотал:       – Девочки, давайте успокоимся. Я считаю, что..       – МОЛЧАТЬ! – хором рявкнули обе.       – Только попробуй снова вставить свои пять копеек, и я сожру твою птичью башку, – твердым тоном обозначила львица.       Маат, конечно же, возмутило такое поведение в сторону мужа и она, как это обычно бывало, тут же забыв, что сама на него злится, встала на защиту бога мудрости:       – Нет, дорогой, продолжай, – она собрала все нервы в кулак, чтобы сказать это как можно спокойнее, – объясни этой недалекой особе, что правда на моей стороне.       Едва Тот разомкнул губы, богиня яростного солнца рявкнула:       – Думаешь, мне есть хоть какое-то дело до слов этого душного неудачника? – ох, она знала, что это уколет сестру.       Андрогин напряг челюсть, готовясь к ответу жены. Та не заставила себя ждать – ее голос, подобный реву толпы, разрезал пространство, отражаясь от стен, вибрируя и гудя, словно колокол от мощного удара. Стены вздрогнули, стакан в руках Сехмет треснул, разрезав руки. Кровь заструилась по медной коже. Черные глаза богини истины заискрились, а ее тело обдало золотисто-зеленым сиянием. Воздух наэлектризовался до такой степени, что стало больно дышать, ток проникал в легкие, выбивая кислород из груди.       Сехмет, словно не ощущая всей этой бури, величаво встала на ноги, поставив кровавые руки на стол, словно показывая, что не видит необходимости защищаться:        – Мои люди ввезут на Восток 5 тонн огнестрельного оружия и продадут их суннитам, – она говорила так, будто это был рядовой повседневный разговор. – Просто бизнес, милая, просто война. Ничего личного, у меня нет цели занять чью-то сторону и навредить.       – БОГИ ДОЛЖНЫ НЕСТИ МИР, – многоголосый рев оглушал и прибивал к земле.       – Я богиня войны, дура! – крикнула львица так, будто они всего лишь девчонки, ругающиеся в песочнице.       – БОГИ НЕСУТ РАВНОВЕСИЕ, – Маат ушла в транс. Теперь говорила уже не она, а ее божественная сущность.       Тот попытался подняться, дотронуться до ее плеч и привести в себя, но противостоять такой всепоглощающей силе могли лишь боги войны. Сехмет стояла напротив твердо и неподвижно.       – Не бывает инь без ян. Я всего лишь даю людям шанс отнять силу у тех, кто держит их в цепях. Я вершу равновесие, – улыбнулась львица.       Тот выругался:       – Сехмет, ты же видишь, что это уже не она! На кой черт ты это делаешь?! Она сейчас весь дом разнесет! Хватит играть в эти игры.       – Не лезь, когда серьезные тети разговаривают.       Глаза Маат распахнулись еще шире, она медленно вытянула руку вперед, будто преодолевая собственноручно созданное сопротивление воздуха, и у ее кисти начали скапливаться молнии, приобретая форму пера. Ее голова поднялась выше и в воздухе запахло свинцовыми весами божественного суда.       В этот момент дверь в столовую распахнулась и в дверях замер, обескураженный происходящим, Амон-Ра в шортах и розовой гавайской рубашке. В руках у верховного бога красовался с клубничный молочный коктейль. Его белокурые и без того растрепанные попойкой волосы встали дыбом. Взгляд всех, кроме Маат, обратился к нему: Тот взметнул его нервно и прося, Сехмет перевела взор медленно и выжидающе, а Маат продолжала сгущать ток в воздухе, отчего находиться в помещении даже верховному богу стало почти невыносимо.       Амон приподнял солнечные очки, чтобы встретиться взглядом с богиней истины и сказал:       – А я-то, олух, надеялся, что будет время порубиться с Анубисом в приставку, – боги молчали, ожидая. – МААТ, – нечеловеческий голос бога Солнца воззвал к сущности богини, – усмири свой нрав, мы обсудим ваше недопонимание как подобает.        Атмосфера тут же разрядилась и богини спокойно уселись за стол. Тот устало выдохнул и приобнял жену за плечо, выражая поддержку.       – Что у вас снова случилось?! – юноша в гавайской рубашке распахнул руки. – Вы же сестры! Почему постоянно ругаетесь?! – теперь голос Амона снова звучал тоном мальчишки.       – Война на Востоке, – уточнил бог знаний.       – Что?! Снова?! Да мы же уже сто раз это обсудили!! – беспомощно ругался Амон.       – Просто скажи своей дочке, что война продолжится и без моей помощи, так какая тогда ей разница? – отозвалась Сехмет.       – Твое оружие погубит жизни тысяч людей. Стариков, детей, невинных, – ответила судья богов.       – ААААААААА!!! – Амон устало схватился за голову. – Черт, возьми, Сехмет, да какое тебе вообще дело до этой войны? Там правят другие боги. Помнишь устав? Повтори его! Ну же! Даваааай!       – «Не общаться с монотеистическими богами», – богиня ярости закатила глаза.       – Бинго! – указательный палец Амона поднялся вверх. – Спор решен! Расходимся!       Едва юноша попытался улизнуть, богиня войны продолжила:       – Но меня попросили об этой сделке древние боги этих земель.       Глава пантеона на секунду замер:       – С ума сошла? – бог солнца вскинул бровь. – Пусть они с Единым сами разбираются. Не смей туда нос свой совать! Я не стану отдуваться за тебя в конфликте пантеонов и мне до лампочки что они тебе за это пообещали, – иногда он действительно вел себя как их отец.       – Они просят, я даю, – ухмыльнулась шатенка.       – Нет! Нет! НЕТ! И еще раз НЕТ! – заверещал Амон.       Маат едва заметно приподняла уголки губ, но Сехмет тут же это заметила:       – Запрещаешь богине войны покровительствовать войнам? Боги уже давно утратили свои земли и распространили свое влияние на мир. Мы живем в век глобализации и, на минуточку, в когда-то бывалом Кемете, сейчас люди поклоняются другим богам. Они сами пришли на нашу землю. Значит, я имею право прийти на их. Это справедливо.       – Ты такие вещи лучше вне пантеона не говори, – пригрозил белокурый. – Мы так все переругаемся. А в разборки людей лезть себе дороже. Давайте думать о семье, о богах. Людям до нас больше нет дела. Почему мы должны концентрироваться на них? – от главы пантеона эти слова прозвучали особенно печально. – Хочешь банчить оружием – продай обеим сторонам понемногу. Это не твоя война и ты не ее полководец, – Амон направился к выходу, в последний момент остановившись у порога, – а лучше продай их Аресу и пожертвуй деньги на защиту ареала обитания крупных кошачьих. Тебе же нравится покровительствовать кошкам.       – Арес заноза в заднице.       – Но у него много денег, – возмутился бог солнца.       – Я думаю, Амон прав. Это мудрое решение, – Тот напомнил о своем присутствии. – Так богиня войны сделает желаемое – заключит сделку с богами на оружие и получит за это справедливую цену. В добавок к тому никто не умрет и ругани между пантеонами не будет. Арес распорядится оружием грамотно и это уже будет не наша забота.       – Ре-ше-но! А теперь пропустите! Папе пора играть в приставку!       Разодетый, как турист на курорте, юноша целеустремленно зашагал в сторону гостиной, крепко сжимая в руке коктейль.       – Х, ну и маскарад, – проворчала Сехмет.       – Я все слышу!!       

* * *

      Сет вернулся в ном только к ужину. Его бодрствование длилось уже вторые сутки, продолжая вчерашний вечер в пабе. Отоспаться не удалось – утром пришлось заскочить в фирму, а днем разбираться с падением фондового рынка. С партнерами не клеилось уже несколько недель, это раздражало. Желая поскорее встретить Нефтиду, бог пустынь направился прямиком в спальню. Неф там не оказалось. Тогда он заглянул в ванную, обойдя все апартаменты и убедился в том, что жена еще не пришла. Подойдя к лощеному панорамному окну, бог оглядел район, тщетно выискивая знакомое лицо глазами.       Вздохнув, он все же решил не суетиться, теряя запал от усталости. Расстегнув рубашку, Сет подошел к зоне отдыха и грохотом плюхнулся в мягкое кресло, блаженно закатив глаза. Наконец-то отдых и тишина. Плавно ощущая как грудь вздымается от дыхания, он начал проваливаться в сон. В кровать ложиться, не ополоснувшись, не хотелось, а сил на банные процедуры не было совсем. Приняв позу поудобнее, бог войны ощутил, как плавно размякло тело.       Гудок в кармане разбил сердце. Проклиная спутниковую связь, мужчина нащупал телефон и поднял трубку, ожидая в очередной раз услышать своего ассистента.       – И снова здравствуй, мой сахарно-песочный друг!       Обреченно запрокинув шею и нервно прочесав рукой по курчавой голове, бог шепотом выдал: «да бл%ть..», тут же взяв себя в руки:       – Где ты взял мой номер?       – Было не сложно найти его в телефоне Тора.       – Ясно, – озадачиваясь глупостью вопроса вздохнул красноволосый. – Больше сюда не звони.       Сет отслонил гаджет от уха и уже практически бросил трубку, когда голос на другом конце выкрикнул:       – Подожди! Я знаю, как быть с Гором!       – Звучит двусмысленно, – устало отозвался бог, так и не поднеся телефон обратно.       – На то и расчет, – похихикал голос. – Сегодня на тебя было больно смотреть, я хочу помочь, просто выслушай старого-доброго бога хитрости.       – С чего ты взял, что мне не насрать на твои идеи, бог п%здежа? – он нарочно сделал акцент на последнем.       – Когда я начал ухлёстывать за Тором, Сиф была против. Тор метался, чувствуя себя последним гадом. Мне было тяжко смотреть на то, как он разрывается, пытаясь сохранить, построенное с женой, – пауза, – поэтому я соблазнил их обоих.       – Шведские семьи меня не интересуют.       – Зря, я отдаю себя каждому по очереди и…       – Локи, – прорычал бог войны, – меня не интересует кому и как ты отдаешься. Что ты за придурок?       – Сети, ты же не глупый. Зачем выбирать, если можно взять себе все? – Сет разглядывал экран и не понимал, почему все еще не положил трубку. – Мало кто из пантеона знает, но многие о нас догадываются. Мы нашли вариант, где счастливы все, пусть он и непонятен многим.       – Не наш случай.       – Задумайся над моими словами, большой красный дядька.       – Я кладу трубку.       – Ой, да кем ты себя возомнил?! – уже эмоциональнее выдал собеседник. – Бедный-несчастный! А у кого бы не встал на этого парня? – складывалось стойкое ощущение, что Локи говорит с сам с собой, не нуждаясь в ответах оппонента.       Сет скривился, задрав верхнюю губу:       – Ты отвратительный и мерзкий, как часто тебе об этом говорят? Я сейчас блевану от тебя, – в ответ Локи улыбнулся, Сет слышал его ухмылку в изменившемся тоне.       – Тогда, много лет назад, вы бились за престол, а на войне все средства хороши. Подумаешь, переспали, подумаешь, это не помогло тебе забрать Кемет себе. Боги тебя отшили и отвергли, а Гор рад бы был тебя принять. Ну так и правили б вместе, – йотун злорадствовал, – вот бы Осирис разозлился; так бы ты реально ему отомстил. Ха! Трахал бы его сына сколько хотел, правил в свое удовольствие, – он снова выдержал паузу. – Но, видимо, тебе не хватило мозгов, раз ты вернулся к сыну и жене.       – Пошел ты, у тебя нет чести.       – Оххх, и это ты будешь зарекаться про честь? Это не я трахал племянника, чтобы сказать всем, что он лег под меня и не заслуживает быть правителем. Это не я сплю с парнями чтобы затем сказать им, что они больше не мужчины.       – Катись в бездну, позор Асгарда, – Сет наконец его сбросил. – Да что ты вообще знаешь? Я никогда не делал того, что ты говоришь.       Дверь апартаментов распахнулась и в комнату зашел Птах:       – Я стучал, но ты не реагировал. Амон ждет тебя наверху, – Сета передернуло от того, как тот похож на Осириса. Когда-то они сливались в двуединое божество, отчего теперь их лица как две капли воды напоминали друг друга. – Ты в порядке? – поинтересовался бог ремесел.       – Да, – отрешенно ответил Сет, – сейчас поднимусь, – он вдруг ощутил, как пересохло в горле. – Нефтида уже пришла?       Столовая была полна народу, когда пришел бог пустынь. Неф уже сидела там, улыбаясь и гладя сидушку стула слева от себя. Сет поторопился сесть рядом, сразу шепнув ей на ухо:       – Кто позвал Мафдет и Сешат? В честь чего ажиотаж?       Амон, радостно восседавший во главе стола, радостно разрядил перешептывания, не дождавшись пока все сядут:       – Кажется, вы заскучали!       – Ну началось… – послышалось на галёрке, – сейчас он опять скажет, что придумал что-то «гениальное».       – В точку! – Амо нарочно показал, что услышал сказанное. – Я позвал греков и скандинавов к нам на ночевку! Будем спать в холле в спальных мешках и жарить зефирки в саду.       В зале повисла натянутая минута неловкого молчания. Боги переглядывались, вскидывая брови. Кажется, кто-то должен был разрядить эту тишину, но никто не решался. Сет прочистил горло и издал громкий вздох, но жена опередила его:       – И как тебе это в голову приходит?       Нефтида неловко улыбалась, смотря на Амон-Ра, тот в ответ расхохотался.       – Знаю, что ты скажешь, дорогая! «Мы ведь только вчера выбирались в паб», – он попытался повторить ее мягкий голос. – Но то было вчера, а сегодня нас ждет новый день! – боги молчали. – Вероятно, вы все устало скажете, что я слишком капризный. Но! Мне действительно есть что возразить! – начал оправдываться юноша. – Во-первых, несколько дней уйдет на подготовку к мероприятию, так что у вас будет время заняться своими делами. Во-вторых, скоро у нас юбилей! Нулевому ному 10 лет! И по этому случаю, я хочу созвать весь пантеон и его друзей, не забыв даже про его старомодную и малообщительную часть. Зовите приятелей, послезавтра двери нома будут открыты для всех.       Неф выпучила глаза, в шоке озираясь на мужа. Конечно, Амон-Ра был главой пантеона и мог делать, что хотел, но созывать сотни богов в ном, который когда-то купили они с Сетом, не предупредив... Богиня сумерек встала из-за стола, обращаясь к Амону:       – Можно тебя на секундочку?       Пятнадцать минут спустя Неф слонялась по своей комнате из стороны в сторону. На диване напротив покорно сидели Бастет, Анубис, Амон и Сет.       – Я все понимаю, я сама хотела, чтобы ном стал домом для всех заблудших и кочующих богов пантеона, мы построили кучу гостевых комнат и оборудовали санузлы. Но звать всех? А вдруг они все действительно приедут?! – она слегка повысила тон. – Нам негде их положить, места не хватит даже на полу, особенно учитывая, что они могут позвать друзей, – Амон хотел что-то возразить ей, но Неф продолжила. – И почему ты не спросил нас? Это наш дом и наша ответственность.       – Мам… – Анубис раскрыл рот.       – Я не против этого мероприятия, – она не дала продолжить. – Меня просто поражает, как вы безответственно ко всему относитесь, – она с укором посмотрела на сына с Амоном.       – Нефтид, мы сами со всем разберемся, зачем ты вообще паришься?       Богиня сумрачного пространства сверкнула взглядом на говорящую сейчас Баст, которая пять минут назад призналась, что уже разослала приглашения по электронной почте. Бастет - загорелая богиня плодородия, радости и веселья, конечно же, сразу поддержала отца в очередных увеселительных начинаниях. Они с Сехмет были почти близняшками, две сестры-кошки. Вот только одна – яростная львица, а другая – миролюбиво-игривая кошечка.       – Не беспокойся, я возьму организацию на себя, – продолжила богиня, прожигая золотисто-зелеными глазами «наместницу».       Неф устало вздохнула, обреченно посмотрев на мужа, сидевшего радом с ними. Сет поддерживающе улыбнулся. Его жена, будучи богиней перехода и двойственности, редко показывала свою «оборотную», полную решимости и пылкого нрава сторону. Подливать масла в огонь не хотелось, Неф все еще держала себя в руках, хотя недавняя новость выбила ее из колеи.       – Ладно. Но если, – ее тон стал в разы жестче, – дома начнется хаос и бардак, – собеседники притихли, – я всех вас подожгу, как попку «пало санто», – она озадаченно села в кресло, закинув ногу на ногу рядом с журнальным столиком. – Так какой у нас план? Этот дом еще никогда не принимал столько гостей.       

* * *

      Зеленоглазая шатенка смотрела так пронзительно, будто взор ее падал на добычу в лесу, а не на лучшего друга. Светло-русые волосы тонкими завитками прядками падали на скулы:       – Почему ты сразу не рассказал нам?       – А должен был? – Гор что-то недовольно пробурчал себе под нос. – У нас компашка фриков, это не способствует разрешению ситуации.       – Ну да, мы фрики, как же, – послышалось с другого конца гостиной, – меня вот все устраивает, – Аполлон наконец нашел закуски и положил их на журнальный столик, разливая напитки.       Перед парнями сидела недовольная и до боли красивая Артемида – близняшка Аполлона и очередная внебрачная дочь Зевса. Шикарная богиня охоты, славившаяся на весь мир своим непокорным нравом и непорочностью. Сегодня на ней было как всегда короткое платье. На загорелой коже красовалась кудрявая копна пшеничных волос, а зеленые, как листва, глаза, раскрывались, утопая в отливе изумрудного одеяния. Артемида, как и брат, уже не один век жили бок о бок с принцем Египта. Эти двое, казалось, понимали Гора больше, чем он сам. Тысячелетия назад они случайно столкнулись друг с другом на перешейке Босфора. Гор, в отчаянии, бежал из своей поверженной римлянами родины, а близняшки скрывались от очередной охоты Геры – законной жены их отца Зевса, разгневанной тем, что бастарды мужа не просто выжили, но и почитаются, величаясь Олимпийцами. Сбегая от всего, что знали, они нашли друг друга и переплыли Великий Океан, надолго исчезнув с континента.       И сегодня эти вечно юные красавцы с золотыми кудрями, похожие как две капли воды, в очередной раз собрались вместе, чтобы побыть подальше от своих пантеонов. Не так давно сын Исиды появился на пороге очередного выбранного дуэтом пятизвездочного отеля и постучался в дверь, намереваясь наконец рассказать, где пропадал. Они его приняли.       Глаза богини протыкали тело принца насквозь:       – «Не способствует разрешению ситуации»? – явно недовольно повторила она. – Чему тут можно способствовать? Ты гей. Ты влюблен в дядю. В современном мире это странно, но к черту современный мир – ты древнее божество. Забей уже! У меня уши вянут это слушать уже почти три тысячи лет, – своенравная и непокорная, Артемида всегда выдавала свои обнаженные мысли прямо.       – А потом она спрашивает, почему я не рассказал сразу… – египтянин закатил глаза.       – Да я не про это тебе говорю! Я готова слушать про твои чувства к Сету сколько угодно, но мне уже осточертело слушать как ты себя грязью за эти чувства поливаешь. Мне и самой уже скверно!       – Она права, – Аполлон мягко отпил шампанское, закусив зеленой оливкой, – тебе себя не переделать, ты такой, какой есть.       – Я должен был жениться на Хатхор. Она до сих пор ненавидит меня, – принц безысходно промассировал виски.       Артемиду передёрнуло в неестественной гримасе, и она нервно сделала глоток холодного морса:       – Иногда мне кажется, что еще немного и я впервые напьюсь. Морс тут беспомощен.       – Заканчивай уже это, дружище, это было сотни жизней назад, – вмешался блондин.       – Ага, скажи это моим родителям. Мне кажется, они до сих пор винят меня в падении династии.       – О, во имя Тартара! – взвыла богиня охоты. – Я не вынесу слушать это самобичевание в триллионный раз! Посмотри на меня! – она схватила Гора за плечи, резко развернув к себе. – Наш отец сам Зевс! Да, у него бесконечное множество детей, но далеко не все из них Олимпийцы. Мы с братом все детство ходили по струнке, с одного фронта боясь разочаровать отца, а с другого – умереть от рук его стервы-жены! Я чистейшая лесбиянка ровно, как и ты чистейший гей! И мы с пантеоном решили этот вопрос, никто не разочарован. За мной ходит молва самой чистой и непорочной богини. Людишки решили, что раз я с мужиками ни-ни, то я со всеми так. Но они не поняли, почему в свой отряд я беру только женщин. Мои храмы – убежища для тех, кто бежит от расчетных свадеб патриархата. Я горжусь тем, что я та, кто я есть. И ты, Тартар бы тебя побрал, угомонись уже!       Кареглазый сокол вздохнул:       – Ты не понимаешь…       – Да что я не понимаю! Мы почти одинаковые! Ллона, скажи ему!       – Да что уж тут говорить, – улыбнулся красавец. – У Сета на тебя жестко стоит, а ты себя поносишь. Это смешно, детский сад и только. Надел на себя клеймо виноватого во всех бедах и упивается своими страданиями. Тоже мне козел отпущения.       – Не говори так про дядю.       Аполлон закатил глаза, в ожидании одобрения повернувшись на сестру:       – Как тебе угодно.       Все трое устало опустили глаза, позволив тишине прокалить пространство.       – Гор, – первой нарушить паузу решила Артемида, на этот раз ее голос звучал пусть и твердо, но спокойно, – мы оба любим тебя и понимаем так, как вряд ли поймет кто-то другой. Я не желаю видеть, как ты ненавидишь себя и призываешь нас с этим согласиться. Я не позволю тебе так с собой обращаться.       Аполлон подошел сзади и положил ладонь товарищу на плечо:       – Я тоже чувствую на спине десятки взглядов, едва выходя за порог, а про слухи и говорить не стоит. Наша с тобой репутация больше нас самих, но это не значит, что мы обязаны плясать под ее дудку и угождать всем. Нахер чужие ожидания, нахер богов, нахер жен и мужей! Мы есть друг у друга и этого достаточно. А перед прочими отчитываться – слишком много чести, – лучистый бог подмигнул. – Не бери все на себя, Сет взрослый дядька, справится. А сам не кисни, – потрепал по башке, – подумаешь, получил отказ на поцелуй. Знаем, проходили.       Гор отмахнулся от рук друга:       – Но ты не учитываешь контекст.       – Так он и тебя волновать не должен, – и этот засранец снова ему подмигнул.       – Легко сказать, – и снова напряженный вздох.       Артемида выглядела озадаченной. Бегая взглядом по комнате и невольно перебирая пальцами, она привлекла внимание юношей, едва замолчала:       – Что?       – Говори, – послышалось хором.       – Бросьте, это плохая идея.       – Тем более говори, – снова двухголосье.       – Амон вчера вечером разослал сообщения приближенным богам. Звал на ночевку в нулевой ном. Просил захватить спальные мешки по возможности… мы приглашены, – парни, не удержавшись, вскинули бровь.       – Вот же черт, – рассмеялся сын Зевса, – а он реально придурок! Вот же полет фантазии! И кого еще позвал? – он как всегда нетерпелив.       – Без понятия, – отмахнулась сестра. – Наверно по классике из наших еще позвали Гермеса с Дионисом, а те наверняка притащат Пана.       – Нам бы такого главу… Наш-то батя только душные светские вечера, да гладиаторские бои времен старого Рима может организовать. Мне нравится ваш Бог.       Гор развел руками, отвернувшись от друга, и обратился к Артемиде:       – И к чему ты клонишь?       – Мы можем пойти туда и выловить Сета.       – … для чего?? – египетский принц выжидающе приподнял бровь.       – О-о-о-о, – довольно протянул Аполлон, – кажется, я понял, – пророческий бог во всю ухмылялся.       – Мне не нравится твоя реакция, – Гор, поёжившись, стушевался.       – Достало слушать отговорки самодовольных недоступных мужчин. Засранцу нужна щепотка правды, – хмыкнула богиня, – только и всего.