Фиктивный брак

Дик брел по улицам Олларии, на чем свет ругая свою горькую судьбину и совершенно не представляя, что ему теперь со всем этим делать. Неделя... Как за неделю найти сумасшедшего, который бы согласился ценой собственной репутации спасти жизнь опальному герцогу и несчастной королеве? Оллар ни слова не сказал, что его жене тоже грозит казнь, но Ричард полагал это безусловным. Узурпатор жесток, не стал бы он делать исключения даже для собственной жены, это вопрос репутации. Куда идти? К кому вообще можно сунуться с такой мерзостью? Ричард направился было сначала в сторону дома дражайшего эра Августа, дошел до ворот, почти тронул звонок, но в последний момент отдернул руку. Невозможно! Как можно после такого глядеть в глаза Штанцлеру? Да, добрейший эр был другом отца, но... Дик, так и не позвонив, поспешил прочь от дома. Прослонявшись еще несколько часов, он обессиленно опустился на бортик фонтана, украшавшего площадь Оленя, прислонился к прохладной мраморной завитушке и, закрыв глаза, неожиданно для себя задремал. Проснулся он от того, что его тормошили за плечо. Испуганно распахнув глаза, Дик увидел склонившегося над ним монсеньора. – Итак, что у нас тут? – фыркнул Алва, продолжая трясти Дикона за плечо. – Спите, Окделл? Дик промолчал, боясь отозваться грубостью. Явление эра лишь усугубило отвратительное самочувствие и обострило отчаяние. Рокэ смотрел пристально, постепенно хмурясь. – Во что же вас опять угораздило вляпаться, юноша? Ричард, глядя на Алву, вдруг почувствовал, что безысходность размывает стыд. А, кроме того, неожиданно осознал, что единственный человек в этом проклятом городе, которому до него, надорского дурака, есть дело — это Рокэ. Потому он очень тихо и тоскливо признался: – Через неделю меня публично казнят. Вздернут на центральной площади. – Что, прости? – лицо Рокэ вытянулось в несвойственном для него удивлении, и он опустился на бортик рядом с Ричардом. Дик пояснил: – Король приговорил меня к казни. – Наш Фердинанд? – казалось, что Алва издевается над ним, однако маршал и не думал привычно язвительно усмехаться. – Позвольте узнать, чем вы умудрились вызвать такое отношение к себе Его Величества? Насколько я знаю, отец наш венценосный довольно мягок по природе своей. – Меня поймали во время тайной встречи с Ката... с Ее Величеством в саду Старого аббатства. Ничего предосудительного мы не делали, королева нуждалась в понимающем и чутком собеседнике... – Идиот! – неожиданно воскликнул Рокэ, вскакивая. – Не до вас ли я совсем недавно пытался донести опасность каких-либо непубличных отношений с королевой? Ричард, я же предупреждал! Фердинанд болезненно ревнив! Каждый при дворе знает это! А она, дрянь коронованная, какова! – Она не виновата ни в чем, – пытался вступиться за даму своего сердца юноша, – она жертва... – Как бы не так! Уверен, что этой пегой кошке ничего не грозит. А вот у вас, Окделл, серьезные проблемы, – Рокэ стянул с руки перчатку и потер побелевшее лицо. – Я поговорю с королем... – Не стоит, монсеньор, все уже решено. Но есть одна вещь, которая может изменить приговор Его Величества, – Дик, смутившись, потупил глаза, не зная, как озвучить Алве сложившуюся ситуацию. – И что же это? – Рокэ снова сел. – Ну же, юноша, не томите! – Когда он спросил, что я могу сказать в свое оправдание, – Дик поднял на Рокэ несчастный взгляд, – единственное, что пришло мне в голову в тот момент, это сказать ему, что я приверженец гайифских отношений. Рокэ фыркнул, а потом все же не удержался и засмеялся: – И он тебе поверил? – Кажется, не очень, – поморщился Ричард, – поэтому поставил условие: я должен в течение недели сочетаться браком с... мужчиной. Но, по сути, это просто отсрочка приговора. Вы же понимаете, что это нереально? – Не понимаю, – Алва глядел серьезно, – и в чем же сложность? – Да кто ж в здравом уме возьмет меня замуж? – воскликнул Дик, стремительно алея щеками, – даже если бы я согласился на это унижение! – А ты бы согласился? – Рокэ прищурился, и Дику показалось, что эр вот-вот улыбнется. Кошки его дери, что тут вообще смешного?! – Нет! – Значит, лучше болтаться в петле? – продолжал раздражать Алва. – Не лучше, конечно... – Дик начинал злиться, жалея, что вообще решился всё рассказать. – Но все равно я не представляю, к кому можно с таким диким предложением обратиться, поэтому... к чему вообще весь этот разговор? – Когда я принимал от тебя клятву на распределении унаров, возможно ты не помнишь такой мелочи, но я клялся в ответ, – серьезно произнёс маршал, – я обещал оберегать своего оруженосца от всяческих напастей. В том числе от повешения на главной площади Олларии. Дик глядел на Рокэ, приоткрыв рот, не смея надеяться на то, что он правильно понимает намек эра. Он действительно плохо помнил церемонию, ему было очень худо, но даже если Алва и клялся, разве это что-то меняет? Разве Рокэ станет позориться таким вот изящным образом только ради того, чтобы выручить из беды своего непутевого оруженосца? – Боюсь, у меня сейчас нет другого выхода, – продолжал Рокэ, – кроме как заключить с тобой брак. Неделя – это очень мало, для подготовки достойной соберано церемонии, однако придется исходить из того, что имеем. Алва взглянул на впавшего в ступор Ричарда. Тот, находясь в шоке, никак не реагировал на благородную инициативу своего эра. Рокэ это не понравилось: - Окделл, отомри! – велел он, положив руку на плечо Дика, заставляя того крупо вздрогнуть и испуганно скинуть ее. – Эр Рокэ, я... не хочу, не могу... – Значит, крутить шашни с королевой ты мог и хотел... – рассердился Рокэ, возвращая руку на плечо Ричарда, чтобы притянуть его к себе и заглянуть в полные ужаса глаза, – а исправлять содеянное кишка герцогская тонка? Это не предложение, Окделл – приказ! И он не обсуждается. Дикон, не смея отвести взгляда от глаз Рокэ, тихонько всхлипнул, растворяясь в невероятной, гипнотической синеве. Если бы он сейчас стоял, то непременно бы опустился на колени под этим взглядом, но, к счастью, он продолжал сидеть. Рокэ же, разорвав зрительный контакт, продолжил спокойно и как-то безразлично: – Смею тебя заверить, что наше сочетание будет фиктивным. Можешь не волноваться, я не стану требовать от тебя исполнения супружеского долга, хотя на людях придётся делать влюбленный вид, чтобы Фердинанд наш ни в коем разе не усомнился в достоверности происходящего или не вздумал лично наш брак консумировать. С него станется забрать свои слова обратно, если он заподозрит неладное, или если ему кто напоет об этом, а я не привык разбрасываться своими людьми, Ричард. Ты понял? Ричард опустошённо кивнул, не имея больше сил противиться и вообще плохо соображая, как он умудрился попасть в такой ужасный переплет за столь короткое время. – Вот и умница, – улыбнулся Рокэ, поднимаясь с бортика фонтана и кивая стоящей в стороне и издали наблюдавшей за происходящим свите, чтобы ему подвели Моро, – тогда поспешим домой, у нас мало времени, нужно подготовиться к церемонии.