Два сердца в аду

      Разруха. В воздухе висела гарь, смешанная с запахом смерти. Пограничный опирался на обломок стены, чувствуя, как силы покидают его. Раны ныли, но хуже всего было осознание беспомощности. Враг наступал, а он... А он сдавался под его натиском.       Вдруг Брест услышал знакомый голос, пробивающийся сквозь грохот боя. Напуганный, звонкий.       — Володенька!       Олечка. Неманская появилась, словно мираж, в белом, давно потерявшем свой цвет халате. Её глаза, обычно такие живые, сейчас были полны страха.       — Что ты здесь делаешь, зубрёнок? – голос её дрожал. — Тебе нельзя, ты... ты едва на ногах стоишь!       Гродно подбежала к нему, бережно осматривая раны, её пальцы касались его кожи и разрезанной осколком мышце, вызывая мучительную, но такую желанную дрожь. Милая Оленька.       — Хотел... тебя увидеть, оленёночек, — прохрипел он, пытаясь улыбнуться, но улыбка получалась кривой. — Узнать, как ты... Что с тобой...       — Со мной всё в порядке, – отрезала она, доставая из сумки бинты. — А вот с тобой... Володечка, я боюсь за тебя...       Руки Неманской дрожали, когда она перевязывала его раны. Пограничный чувствовал, как боль отступает, сменяясь невероятной нежностью. Она была рядом, и это было все, что имело значение.       — Береги себя, зубрик, – тихо попросила Оля, её голос сорвался. – Пожалуйста, я боюсь потерять тебя...       Володя посмотрел ей в глаза, пытаясь найти в них хоть немного надежды.       — А ты? Ты же тоже каждый день... — он не договорил, зная ответ.       Оля опустила взгляд, пряча свои эмоции. Ей было страшно. Страшно за него, за себя, за этот мир, который рушился на глазах.       — У меня… работа такая, милый, — прошептала она. Голос был почти неслышен, хоть и была некая передышка, и оружия молчали.       Гродно подняла глаза, её взгляд был полон тоски и нежности.       — Я... – она замолчала, не в силах сказать то, что хотела. – Я... очень дорожу тобой, Володь.       Брест взял её руку в свою, сжимая её так крепко, как только мог.       Вдалеке снова раздались выстрелы, и они оба вздрогнули.       — Нам нужно идти, Володенька, – прошептала Гродно, отрываясь от него. — Здесь опасно.       — А где сейчас безопасно вне окопов? — Брест осторожно встал с её помощью, морщась от боли.       Он посмотрел на неё, и в её глазах увидел отражение своей собственной надежды.