Встреча

Очередное семейное собрание превращается в захудалый театр шести актёров. Не написанная трагикомедия Шекспира, так и оставшаяся мимолётной грёзой. Одни из самых могущественных существ, отвечающие за разные аспекты вселенского бытия, вечные, бесконечные, всеведущие, ладят между собой не лучше сборища избалованных человеческих детей. У Сна нет времени точить эти бесполезные лясы, он слишком занят. Вот-вот должен появиться новый кошмар на смену развоплощённому Коринфянину. Его заготовка почти дозрела. Вот-вот расколется каменная скорлупа, выпуская в Мир Снов новую уникальную личность, новую душу, нового архонта, что будет искать свою пищу в полных ужаса снах. Было бы дурным тоном со стороны Морфея пропустить рождение своего нового подчинённого, его творения, над которым он трудился много месяцев, стараясь всё учесть: собрать в одной мрачной оболочке лучшие качества кошмара и при этом не допустить излишней самостоятельности. Хватит с Мира Грёз одного Коринфянина... Собрание бесконечных затягивается. Превращается в непрошенную психотерапию. Не свои давние отношения со смертной королевой пришёл обсуждать сюда Сон. Не нужны ему критика его действий и наставления сестры-Смерти. Он отмахивается и злится от её слов. Возможно, потому что в самом дальнем уголке своей сумрачной души, за всеми иллюзиями и мириадами грёз, понимает: сестра права, а он сам лишь самовлюблённый напыщенный... Нет. Сон обрывает неприятную цепочку размышлений, быстро шагая по долгим светло-серым коридорам, полным причудливых узоров на стенах. Узоры, что изображают истории давно минувших дней, настоящее и нерасказанное. Где-то здесь, должно быть, увековечена его персональная трагедия со смертной королевой и десятитысячелетняя вина. Морфей старается не думать, но непрошенные мысли капля разъедающей кислоты за каплей подтачивают камень его самоуверенности. За очередным поворотом он сталкивается нос к носу с тем, кого хотел бы видеть в последнюю очередь, с тем, чьё одно присутствие претит Сну больше, чем чтение моралей от Смерти. Инициатор любого конфликта. Порочный, возмутительный, наглый... - И снова приветствую, мой любимый, мужественный брат. - говорит Страсть, растягивая в улыбке накрашенные вызывающе-красной помадой губы. - Как раз тебя я и искал. Каждое слово порочный соблазнитель, посмевший явиться на семейное собрание в виде откровенно блядском, произносит с придыханием, едва заметно покачиваясь на месте то в сторону собеседника, то назад, будто сам сгорает от нестерпимого желания. Это не взаимно. Страсть - единственный из бесконечных, на чьи желания визита в Царство Снов Морфей стабильно отвечает отказом. А вот Страсть напротив всегда охотно впускает его в свои владения... всячески старается привлечь его внимание... манерничает, выпендривается, ёрничает... бесит подчас до желания вцепиться рукой в светлые волосы, намотать на кулак и заткнуть бесстыдный рот... Морфей медленно мотает головой. Вот поэтому он предпочитает с этим родственником дистанцию. Чем ближе воплощение страсти, тем сильнее жажда всего и сразу разжигает сердце, развращает душу, жаром возбуждения течёт по венам... Вот он позволил себе секундную слабость, а увешанные кольцами пальцы уже гладят его плечи и Страсть шепчет на ухо пошлости, будто священное откровение: - Ты так силён, бра-аатик... но так ли ты безразличен, как пытаешься казаться? Проверим? - Я тебя... - ... трахнешь? - цепкие пальцы сжимают подбородок Сна. Страсть выдыхает ему в губы сверкающую розовую пыль ему и в следующий момент Король царства снов обнаруживает себя лежащим на устланном шкурами ложе, а самого нежеланного партнёра гордо восседающим на своих бёдрах. Недостойнейше... всего на миг своей вечной жизни Сон оказался в эмоциональном раздрае, всего на миг ослабил контроль и этим тут же воспользовались. Его камзол и рубашка расстёргнуты, а на штанах, кажется, не хватает нескольких пуговиц и ему совсем не нравится то, что пока сокрытое покровом нижнего белья, упирается в пах этого извращенца, реагируя, желая... эту напудренную накрашенную гадость. - Не смей... Тело будто ватное и не слушается, во рту слишком сухо, а губы склонившейся Страсти оставляют бардово-красные отпечатки помады на его бледной шее. Он попал под чары другого бесконечного, околдован и опьянён своей первой близостью после десяти тысяч лет добровольного воздержания. Даже сестра-Страдание не отказывает себе в плохом сексе, а Страсть и вовсе заделал ребёнка смертной и ничего ему за это! Кричащая несправедливость: Когда сам Морфей попытался построить свою личную жизнь с человеком, город его смертной королевы стёр с лица Земли метеорит. Несмотря на полные ненависти мысли, телесных сил сейчас хватает лишь на то, чтобы сжать руки в кулаки и отвернуть голову в сторону, выражая несогласие с происходящим. До жалкой позорной мольбы о пощаде Морфей никогда не опустится. - Мур-рр... Кто-то так давно одинок, так много проблем и обязанностей на твоих сильных плечах... Неужели не хочешь расслабиться? Ни на чуточку? Ни на миг своей бесконечной жизни? Шёпот Страсти воистину достоин зависти самого Люцифера, потому что после такого очевидно, что лишь из них имеет право зваться дьяволом-искусителем и это вовсе не падший ангел. Король царства снов презрительно поджимает губы, пока его тело расслаблено лежит против воли разума, предаваясь ласкам, наслаждающееся прикосновениями, получающее удовольствие. Поцелуев так много, что он утрачивает им счёт. В груди уютно теплится желание, а тело томное. Как давно Морфей не испытывал ничего подобного. Если закрыть глаза и не смотреть на того, кто дарит ласки... - Скажи "нет". Останови меня, если не хочешь... - просит развратная тварь, хорошо зная, что он слишком горд, чтобы умолять врагов о снисхождении. Морфей не говорит "нет", когда порочный искуситель сползает по его телу вниз и вбирает в своей горячий искусный рот его истекающий вожделением член. Не говорит "нет", когда Страсть, обнажённая и бесконечно порочная, вновь забирается на его бёдра. Не говорит "нет" новым поцелуям, телодвижениям на смятых простынях... сам, утратив разум, толкается в горячее тесное нутро, больно сжимая слишком мягкие для мужчины бёдра ненавистного партнёра. * * * * Страсть развевается поутру дымкой тумана, оставляя Морфея одного на испорченных простынях, задумчивого, но не опустошённого. Последние слова недооценённого противника всё ещё беспокоят Короля царства снов. "Тебе ли не знать, сколь часто люди грезят о страсти? Скоро увидимся на границе наших царств." Их царства не имеют общей границы.