И замрет моё сердце

«Люблю»

Всего лишь слово. Набор букв, складывающихся в привычное для всех нас звучание. Пустышка, как и тысячи других слов, что мы небрежно роняем в спешке однообразных, бесконечно похожих друг на друга дней. Слово, что с лёгкостью срывается с уст в уста, кажется нам не таким важным... Однако всё быстро меняется, когда ты слышишь это слово по-настоящему. Не случайно и не из вежливости, а искренне. Услышать его, наполненное смыслом, всё равно что ощутить на себе первые и обжигающие своим теплом лучи солнца, после тёмной, бесконечной ночи. Оно окрыляет, дурманит сознание, подобно запретным сладостям, дарящими мимолётное счастье и оставляющей после себя вечную, мучительную зависимость. Любить — значит отдавать частицу своей души. Радоваться и грустить. Смеяться сквозь слёзы, а потом плакать от счастья, не понимая, где заканчивается одно и где начинается другое. Любить — значит жить... Но сегодняшнее "люблю" — иное. В нём нет мягкости, нет тепла. Оно холодное, словно вечный, безмолвный ледяной пик, который никогда не знал прикосновения нежности. Это слово, наоборот, тянет ко дну, внушая в грудь тяжесть, лишая воздуха, вынуждая судорожно цепляться за иллюзорные искорки тепла, которыми этот голос больше не поделиться. Если тебе незнакомо такое "люблю", считайте, что тебе повезло... Ведь я знаю его наизусть.

***

Сухой, почти гулкий звук вырвался из моей груди, когда блондин резко дёрнул рукоять. Мгновение и острие, словно приросшее к моему дрожащему телу, наконец с хрустом и липким звуком медленно пошло наружу. С каждой жалящей секундой оно раздирало мои внутренности, будто жадно вгрызаясь в них зубами. Агония выворачивала тело наизнанку, судороги сводили мышцы до невыносимой боли. Каждый вдох превращался в пытку. Воздух входил с тяжесть и тут же быстро вырывался. Вместе с кровью, металлический привкус заполнял рот, горло обжигало огнём, а с губ стекали капли алой жижи, смешиваясь с собственными соплями. Слёзы сами хлынули из глаз, обжигая кожу и оставляя влажные следы на пылающих щеках. Не в силах сдержаться, я закричал, наивно моля о помощи. Бессвязные крики, вырывающиеся сквозь судорожные вздохи, тонули в мёртвой тишине вокруг. Никто не отвечал, никто не придет на помощь. Будто сама удача отвернулась от меня, презрительно взирая на мою беспомощность сейчас. Белокурый с холодной, почти безразличной решимостью резко потянул сильнее одноручный меч на себя, уже вырывая его из моей груди. Лицо исказила гримаса боли, а из горла вырвался очередной отчаянный крик. Инстинктивно руки дёрнулись к клинку, будто могли удержать его внутри, но сталь уже уходила. С отвратительным, влажным шлепком меч покинул мою плоть. В тот же миг грудь пронзила зияющая пустота, и алая кровь хлынула рекой наружу. Я быстро прижал ладони к ране, но пальцы тут же утонули в липкой, густой кровище, тщетно пытаясь остановить кровопотерю. Скользнув вдоль стены, я с трудом опустился вниз. Уселся перед ним в раскорячку, прижавшись спиной к холодному кирпичу. Судорога согнула меня пополам, а крики заменились на тихий булькающий хрип. А он... Он лишь опустил руку с оружие, развернув меч по диагонали остриём к низу. По темной стали лениво стекала моя кровь, бесшумно падая каплями на мокрый асфальт, и растекаясь. Его пальцы изящно, мёртвой хваткой сжимали рукоять Даркхарта. Замерший в этой стойке, он молча наблюдал с хищным наслаждением и ликованием за тем, как я корчусь в собственной лужи крови.