Трудоголизм у ведьм не лечится

Перемещение выдалось скомканным, чтобы не упасть, пришлось схватиться за локоть Ивана, отчего тот еле сдержал улыбку и заботливо поправил меховую шапку, съехавшую на лоб Киры. Хорошо, что они оказались одни на опушке недалеко от Ворот Велеса, а то Кира умерла бы от смущения. Директор одного из престижнейших научных институтов страны чуть не завалилась в сугроб. Всем потеха, Киврину истинное умиление, жаль, нечем было запечатлеть. Но она сама выбрала такой способ добраться до Горы, Иван предлагал взять упряжку на станции, тем более что по усмотрению администрации горы их предоставляли для всех желающих с удобством добраться до места. Он был бы не прочь прокатиться по заснеженным уральским лесам на тройке оленей или лосей, полюбоваться на красоты, побыть вдвоем (не считая извозчика) – очень даже романтичное начало отпуска, хоть она уперто продолжает отрицать, что это отпуск, оставаясь при своем мнении, что командировка для повышения знаний лучше, но мы-то знаем правду. Честно, Иван уже успел нафантазировать в поезде, как она замерзнет, несмотря на шубу, и ему придется греть ее руки, специально не используя согревающие чары, отряхивать мех от снега и болтать глупости на ухо, чтобы скрасить время в пути, но Кира была бы не Шемаханской, если бы не испортила все планы, выбрав максимально практичный и экономный по времени вариант. Она даже в поезде умудрялась читать какие-то захваченные собой бумаги, толком не обращая внимания на красоту за окном, зато замечала попытки Киврина стащить документы. - Как я давно здесь не была… - Ее взгляд очень сильно потеплел, когда из-за еловых лап показалась взмывающая вверх необъятная взором гора. Таким взглядом Кира умела смотреть только на несколько вещей: на Ваню, когда он не доставал ее замужеством, учебные заведения и папки с документами. Сразу всплывали времена относительно беззаботной юности, будни на факультете, мероприятия, рискованные заезды на школьных рысаках по заснеженным тропам, балы, побеги из учебной части горы и прочая студенческая жизнь. На удивление, Киврин не так много знал о ее юности и до той переворотной встрече в коридоре НУиНУ даже понятия не имел о существовании этого зеленоглазого сказочного чуда, хотя по идее вероятность пересечься в коридорах дворца у них имелась. Внутри на Центральном колодце кипела жизнь, впрочем, как и всегда, даже больше, чем обычно, в связи с огромным количеством все пребывающих и пребывающих, снующих туда-сюда чародеев, ведьм и иных существ, даже из других стран. Мимо них прошла злая, очень сильно запорошенная снегом группка английских магов с обмороженными носами, явно недовольная местным климатом и ландшафтом, но это они еще не были на вечно пребывающем в движении Медном бульваре, где, между прочим, Кирвин смог забронировать неплохой номер в приличной гостинице, а учитывая ажиотаж в связи с конференцией, это было практически подвигом. Он уже было повел Киру к нужной спусковой платформе, но внезапно их кто-то окликнул. - Шемаханская? – Кира удивленно обернулась, увидев неописуемой красоты статную женщину с пронзительными сияющими малахитовыми глазами, словно выточенными в белоснежном мраморе лица, и черной косой до пола. Киврин не мог не отметить, что зелень глаз совсем отличалась от кириной: эти блестели холодным уваритовым светом камней из самых глубоких подземелий в противоположность густым шумящим зеленым чащобам Киры. Да и вообще от женщины веяло холодом, а причудливые металлические украшения, вплетенные в косу, в сочетании с зеленым переливающимся строгим платьем, представляющим из себя странную совокупность последней советской моды и чего-то этнического, говорили о неком статусе. - Саламана? – Кира удивленно расплылась в улыбке, и в следующую секунду вроде бы взрослые женщины чуть ли не прыгали, обнимаясь. Ивану оставалось только с большим интересом наблюдать за этим и собирать удивленные взгляды пробегающих магов. – Сколько же мы не виделись? - Много, моя дорогая, много! - Как вижу, ты успешно приняла семейную должность Хозяйки Горы. – Кира с восхищением оглядела «подругу». - Как видишь, уже давненько. А каким случаем судьбы тебя, судьбы тебя сюда занесло? Я, как слышала, ты тоже директорствуешь НИИ? – когда женщина говорила, создавалось впечатление, что-то, где звонко рассыпают камешки. - НУ-и-НУ! Мы тут в командировке на Конгресс отправлены, - она неодобрительно скосила глаза на Киврина, вспоминая, чьими именно усилиями она должна пребывать здесь. - Посмотреть, что нового изобретают и творят в мире. - И правда, ну-и-ну! – они одинаково рассмеялись. – А кто это мы? – женщина пронзительно уставилась на такого же невозмутимо смотрящего в ответ волшебника, Кира на секунду замялась. - Это мой… - Иван уже расплылся в нежной улыбке. – Заместитель по науке Иван Степанович Киврин, это Саламана Даниловна, нынешняя Хозяйка Медной Горы. – и тут же вопросительно вздернув брови, уставился на возлюбленную. Нет, конечно, в стенах института они скрывались и шифровались как могли (получалось плохо, и Ивану постоянно приходилось стирать память гражданам, не умеющим стучать прежде, чем зайти – злоупотребление полномочиями, но что уж поделать), но, спрашивается, тут-то какая необходимость. - Ах, заместитель… Ну, приятно познакомиться. - Хозяйка понимающе улыбнулась и подмигнула ему, отчего у Киры заалели щеки и вовсе не от мороза. Полное ну-и-ну. – Кира, надеюсь, ты мне не откажешь и будешь моей гостьей, тем более что добираться до Академгородка удобнее с школьной территории, чем с бульвара. Иван мысленно присвистнул, но, сохраняя присущую ему рассудительность и спокойность как истинному Сварожичу, утвердительно кивнул на вопросительный взгляд Киры. Может, так и правда будет лучше, что уж возникать, хотя отменять бронь было несколько обидно. - Мы с радостью. – Кира ободряюще положила ему руку на локоть. *** - Ты чем-то недоволен? - С чего ты взяла? – как-то отстраненно, в запрещенной тактике вопросом на вопрос ответил чародей. Он уже час сосредоточенно раскладывал вещи и что-то настраивал в одних из своих многочисленных часах. - Ты надулся, как хомяк, и недовольно сопишь. - Неправда. – он физически ощутил на себе ее взгляд, который так и говорил «ну-ну», и тут же прикосновение ладоней к своим плечам. - Ты обиделся на то, что мы не остановились на Бульваре? - Нет. – односложные ответы начинали раздражать, обычно, когда заместитель был чем-то недоволен, то не скрывал причин, а тут куксится и сидит молчит. В какой-то момент он убрал руки с плеч, нагнувшись ближе к часам. – Заместитель по науке в данный момент занят, товарищ директор. – вот где леший зарыт. Шемаханская, по правде, так и думала и даже, наверно, жалела, что ляпнула не подумав. И как теперь, спрашивается, загладить вину, учитывая, что и так постоянно приходится избегать ссор, выкручиваться, чтобы не оказаться в загсе. С одной стороны, она понимала и принимала его недовольство статусом их отношений, но с другой, как он не видел, что ей даже по ночам снятся отчеты, записки, результаты испытаний и дизайны изобретений, и в какой промежуток впихнуть замужество, она не представляла. - Тогда на правах начальницы сообщаю, что подготовила программу лекций и мероприятий Конгресса, которые мы обязаны посетить. – Кира положила перед ним буклет с бумажкой, на которой было составлено четкое, чуть ли не поминутное расписание ее острым аккуратным почерком, на которое Иван даже не взглянул. - В этой программе присутствует время для похода в ресторан или прогулки? - Все может быть. – такой ответ уже замотивировал его отвлечься от часов и мимолетно оценить программу «отпуска». - Что такое «лекция у 8 потока всех факультетов»? – он даже очки поправил, на секунду подумав, что ему показалось. - Саламана попросила по дружбе прочитать лекцию для учеников, как выдающихся специалистов нашей отрасли. Ты не переживай! – испугалась Шемаханская. - Тебя это не касается, ты сможешь куда-нибудь сходить, погулять… - она снова положила ему руки на плечи, мягко поглаживая, обычно этот прием работал безотказно, но Киврин закрыл лицо ладонью и то ли заплакал, то ли засмеялся, вызвав искреннее недоумение ведьмы. Ей казалось, что она всё чудесно придумала, составила практичное расписание, не понимая, что вся эта поездка была организована, чтобы в первую очередь отдохнула она. Киврин был готов сам ходить на все эти конференции, лекции, круглые столы, эксперименты, слушать, записывать, разговаривать со скучными людьми, лишь бы она выдохнула и побыла в тишине и спокойствии, потому что, как бы Кира не строила из себя неутомимую работницу с неиссякаемой мотивацией, она не видела себя со стороны. Не видела себя, когда Иван заставал ее спящую на бумагах в кабинете и приходилось трансформировать кресло в подобие кровати, чтобы наутро директор не мучилась болями в шее и не срывалась на подчиненных, не видела, как он, когда оставался у нее, прибирался и укладывал ее спать, не замечала, когда путала кружку кофе с чернилами, не замечала своих темных кругов под глазами, не знала, как он стращает нерадивых сотрудников, как подговаривает Ольгу переносить или сдвигать совещания, чтобы у нее была возможность полить свои цветы и выдохнуть. И главное было непонятно, почему она, как в омут, с головой бросается в работу, отчего бежит. Разговоры не помогали — их или прерывал телефон, или сама Кира переводила разговор в иное русло, ловко завлекая его в поцелуй. Чертова ведьма умела увиливать. - Кира, ты неисправимая трудоголичка! Как на тебя можно сердиться? - он обернулся, глядя с восхищением и неверием в абсурдность ее слов. - А ты не сердись… - она чмокнула его в уголок губ. - Прости, что не сказала, кто мы друг другу… - А кто мы друг другу? - в одно движение он усадил ее к себе на колени и как ни в чем не бывало уставился в ожидании ответа. - М? - его забавляло, как Шемаханская не могла подобрать слов и растерянно открывала рот. Это то, о чем он ей много раз говорил, хочется какой-никакой определённости, семьи, колец, хочется совместной полноценной жизни, а не ночевать друг у друга по очереди, скрываясь по сугробам от сотрудников. Сам-то Киврин, напротив, был бы рад объявить об их отношениях, даже делал попытки пустить сплетни, чтобы вывести Киру, но безуспешно, та скрывалась как партизан и даже слышать об этом не хотела. О какой семье при таком раскладе может идти речь? - Ну зачем говорить, если и так всё понятно! – то, как она заводилась с пол-оборота, было восхитительно, хорошо, что погоду испортить не может. - А непонятно. – подначивал Киврин, но, поймав грозный совиный взгляд, понял, что пора капитулировать, а то из одной ссоры они перейдут в другую и так далее по заколдованному кругу, в котором они и так мучаются. В качестве белого флага он предпочел поцеловать, и слава всем богам, что никакой Сатанеев не мог ворваться сейчас к ним и всё испортить, стоило уехать на Урал, чтобы оказаться подальше от него и всех прочих любопытных носов. Можно было сколько угодно целовать ее нежные, чуть обветренные суровыми русскими морозами губы, ерошить и без того пушистые волосы, обнимать за талию, которую она искусно скрывала под формальными пиджаками, и вдыхать полынную горечь, которая даже казалась одуряюще сладкой. Только он мог видеть всегда строгую главу института беззащитной, нежной, ласковой, с растроганно трепещущими ресницами и сонным мутным взглядом. Он бы остановил все время мира, чтобы только задержать совместные мгновения и полюбоваться ею, но на это, к сожалению, нужно было бы разрешение или экстренная ситуация – увы и ах.