Значение и парадокс

      Первое, что он почувствовал, был холод. Влажный прохладный воздух, как будто, обволакивал всё тело ящера, нагоняя сонливость. В противовес этим чувствам Секби открыл глаза. По всей видимости, он лежал на земле, ибо перед его взором возвышались высокие сосны, своими макушками уходившими далее в серое небо.       Голова была удивительно пуста. Где он? Кто он? Как оказался здесь? Ощущение было сродни тому, когда не можешь вспомнить слово, пока оно вертится на языке. Секби всё знал, но вспомнить не мог.       Ящер, оперевшись руками о землю, поднялся. Наст старых игл пружинил под весом его тела, но опору всё же давал. Встав наконец на ноги и отряхнувшись, Секби окинул взглядом место, где очнулся. Это был старый сосновый лес. Кора деревьев почернела от времени, а толстый слой сброшенной некогда хвои не давал и шанса на рост другой растительности. У корней, разве что, странными вихрями клубился туман, и чем дальше падал взгляд ящера, тем неразборчивее и размытие становилась картина мира.       Здесь было тихо, даже слишком. Секби нахмурился, медленно разворачиваясь, чтобы осмотреть другие окрестности. На расстоянии нескольких метров сквозь туман показалось что-то отличающиеся от стволов деревьев, и ящер двинулся туда. Хвоя тихо шуршала под ногами, добавляя этому месту хоть каких-то звуков, пока варан не вышел на поляну.       Это оказалась груда валунов метра три-четыре высотой. Огромные серые камни были навалены друг на друга, напоминая больше остатки основания старого средневекового замка. На ощупь же каменные глыбы оказались тёплыми и шершавыми, без намёка на острые углы и края. Словно их кто-то обрабатывал прежде, чем соорудить эту странную конструкцию.       Внутри Секби ощущал какую-то странную тоску, касаясь тёмных камней, будто это было что-то ему когда-то дорогое, но память категорически отказывалась давать ответы на появляющиеся с каждой секундой вопросы. Развернувшись обратно, варан решил пройти дальше — может в этом странном лесу будет ещё что-то?       Спустя часы скитаний Секби понял одно — куда бы он не шёл, какими бы путями он не петлял, он всё равно вернётся к этим странным валунам, будто это место было зациклено на них. Осмотр самой конструкции ответов на вопросы не дал, а только увеличил их количество, к чему, в принципе, можно было уже привыкнуть. Строение оказалось полым внутри с обломанными и провалившимися к земле деревянными балками и кусками черепицы. По видимому, это оказалось основание некогда разрушившейся башни, стены и крыша которой обвалились, образовав каменную насыпь с пещерой.       Больше в этом лесу никого и ничего не было.       Ящер, следуя какое-то интуиции, залез в башню, словно это могло унять бурю вопросов в его голове. Одежда на его теле казалась привычной, хотя как может быть привычным то, чего не помнишь. Вызывала недоумение лишь накидка — вернее это было больше похоже не большой кусок клетчатой ткани, который странным образом крепился к его телу, будто ящер был манекеном, к которому умелый дизайнер булавками прикрепил сие нечто. Ткань ниспадала с мест креплений — а именно с плеча и пояса — острыми выглаженными складками, словно говоря об опасности его натуры.       Он был опасен? Может быть поэтому он здесь и ничего не помнит?       Вдруг снаружи раздался шорох — звук, в месте, где некому издавать звуки.       Секби напрягся, опасливо выглядывая из своего укрытия. Никого. Варан решил рискнуть и выйти осмотреть. Всё ещё никого. Решив уже, что это был плод его больной фантазии, ящер повернулся обратно ко входу в пещеру и застыл. В двух метрах над землёй висел зелёный огонёк — не то просто свечение, не то полноценное пламя. Цвет его был кислотный, почти ядерных, каких не бывает в природе.       — Может снова кажется… — произнёс вполголоса Секби, когда огонёк дёрнулся, приблизившись.       — Ты меня видишь? — прозвучал тихий, но почему-то знакомый голос.       Ящер не ответил, но его удивлённый взгляд всё сказал за него.       — И ты меня слышишь? — в известном-неизвестном голосе послышалась толика радости.       Секби неохотно кивнул головой, решая, что опасности пока никакой нет.       — Да! Получилось! — воскликнул огонёк и начал накручивать круги на месте, будто человек, — теперь я смогу помочь!       — Помочь кому и с чем? — опасливо подал голос Секби, — и кто или что ты?       На последней фразе огонёк нервно дёрнулся и резко остановился, снова зависнув в воздухе.       — Ты не помнишь? — печально произнёс голос.       — Не помню чего? — нахмурился ящер, — вернее так: я не помню ничего и не понимаю ничего. Я как будто знаю что-то, но не могу вспомнить! Что за хрень тут происходит?! И ты что за чертовщина вообще?!       — Либо ты очень точно угадал, либо ассоциативный ряд работает, и ты частично вспомнил меня… — пробормотал скорее для себя зелёный огонёк.       — Да что ты такое?! И почему я здесь?! — гневно воскликнул ящер, делая выпад в сторону летающего пламени и рассекая когтями воздух рядом.       Огонёк испуганно дёрнулся, отлетая назад. Странно, но в этих движениях было что-то человеческое, будто это было не просто летающее пламя, а что-то вроде метки расположения существа.       — Ты тоже человек… — выдохнул Секби, — просто не видим моему глазу. Кто ты и что ты знаешь о происходящем?       — Можешь не верить, но я друг и я пришёл помочь — осторожно подбирая слова, начал голос, — ты сейчас спишь и заперт в своём подсознании. Это место в твоей голове, а моя задача помочь выбраться тебе из него.       — Мы знакомы, раз ты, предположим действительно, хочешь помочь мне выбраться из… Э… Подсознания? — скептически проговорил варан.       — О, мы очень хорошо знакомы — посмеивается огонёк, — меня зовут Джаст.       Секби нахмурился, силясь вспомнить хоть что-то о человеке с таким именем, но в голове всплывали только отдельные слова.       — Черт. Помощь. Верность. Снеговик. Отвержение… — вслух произнёс он.       — Да! Вот! Ассоциативный ряд работает! — радостно воскликнуло пламя, дернувшись, — моя раса демоническая. И ты… Ты очень много раз помогал мне особенно со снеговиком, которого ты назвал!       — Но я всё равно мало что помню… — разочарованно произнёс Секби.       — И это не важно! Оно придёт со временем! — не менее радостно воскликнул огонёк и «подскочил» ближе, — сейчас нужно заняться твоим вызволением отсюда.       — И как же?..       — Тебе вряд ли понравится — в словах явно была слышна насмешка, когда огонёк проскочил внутрь пещеры.       Секби, всё ещё ничего не понимающий, протяжно вздохнул и, решив, что терять нечего, зашёл следом.       Пламя внутри разрушенной башни скакало вдоль наиболее целой стены, что-то довольно радостно тараторя под нос. Кажется, ящер даже смог представить эту искреннюю клыкастую улыбку. Или это было воспоминание?       — Подойдёт! — громко воскликнул голос, прогоняя картинку из головы.       — Подойдёт для чего? — непонимающе спросил Секби, подходя к стене.       — Сейчас увидишь — хитро произнёс голос.       Зелёное пламя дернулось. Каменная стена пошла рябью, будто по спокойной водной глади провели рукой. Все трещины, сколы, бугры и неровности, начали темнеть, а на их фоне стали вырисовываться зелёные символы. Те складывались в слова, уравнения и длинные логические цепочки.       — Это код мира — не дожидаясь ответа, произнёс голос, — вернее код мира твоего сознания. Тебе нужно его как-то исправить, чтобы проснуться.       — Что значит «как-то»? — отвлёкся от рассматривания Секби, — я ничего в этом не понимаю! Ты не можешь сам это сделать?       — Не могу — качнулся из стороны в сторону огонёк, — это твоё сознание, и, как бы я хорошо тебя не знал, я всё ещё не могу знать тебя и твои мысли на сто процентов. Но я могу помочь.       — И как же? — недовольно скрестил руки на груди Секби.       — Я научу тебя принципам, как оно работает — подлетело ближе пламя, — помогу что-то вспомнить, разобраться. Я помогу.       — Ладно… — вздохнул варан, усаживаясь на землю, — допустим, я верю в это всё и в то, что ты хочешь помочь мне. С чего начнём?       Пламя довольно встрепенулось, отпуская ниже, будто невидимый человек сел рядом.       — Субъективизация. Термин сложный, но постараюсь объяснить… У нас есть какой-то факт. Например: один плюс один равно два. Но это субъективно, то есть один плюс один может быть не равно двум…       — По-моему это чушь… — начал было Секби, но почувствовал фантомное касание руки.       — Дай договорить — перебил его голос, — люди в сформированном ими обществе когда-то договорились, что один это один, а два это два. А что если мы вдвоём, в нашем обществе, договоримся, что два имеет значение, например, три. Набор букв «д-в-а» равен значению три. Тогда один плюс один равно три. Так понятнее?       — Это что-то вроде уравнений в алгебре, когда «икс» может быть любым числом? — спросил ящер, силясь понять сказанное.       — Да! Что-то наподобие — «закивал» огонёк, — любому символу или набору символов можно придать любое значение, которое ты сам решишь. То есть это субъективно.       — Кажется понял…       — Это замечательно! — воскликнул голос, — в коде мира тебе предстоит сделать что-то похожее. Необходимо переставить понятия в строках так, чтобы ты проснулся. Условно, приравнять «сон» к «пробуждению».       — Что ж давай попробуем на практике — кивнул ящер, с неохотой вставая и подходя к бесчисленным символам.       Там было всё, начиная от перечисления чувств, закачивания набором состояний тела и разума. Где-то вплетались имена или названия, которые он не помнил; где-то — целые события: а где-то просто наборы цифр.       Секби по наитию коснулся слова «дровосеки», и то послушно отплыло в сторону за когтем. Однако, стоило отпустить этот набор символов, как он вернулся на место.       — Одно должно быть заменено другим — прозвучал голос прямо за спиной, — пустых ячеек остаться не должно.       — Понял — кивнул Секби, — но кто такие «дровосеки»?       — Какие ассоциации у тебя возникают при этом слове? — вопросом на вопрос ответил голос.       Варан задумался, вычленяя из потока сознания нужные фразы.       — Семья. Друзья. Любовь. Отвержение. Насмешки. Верность… — поочерёдно называет слова, — это словно что-то хорошее и что-то болезненное одновременно.       — Болезненное? — переспросил Джаст.       — Да… Слово «семья» там не просто так, мне кажется, — поджимает губы Секби, — «в семье не без урода»…       Пламя, точнее Джаст, молчит, обдумывая услышанное.       — Неважно — фыркает в итоге ящер, — вряд ли «дровосеки» как-то помогут мне выбраться…       «Но ведь они уже помогают…» — думает про себя Джаст, опуская взгляд на свои невидимые руки. Они семья, друзья. Они любят друг друга в конце концов, но «отвержение» и «насмешки»… К чему это? «Верность». Секби верен дровосекам несмотря на отвержение его мнения и насмешки в его сторону?       Не одному ящеру предстояло разбираться в загадках этого мира.       Проходили часы, пока Секби переставлял одно слово за другим, менял знаки и замещал числа. Чаще всего это не приводило ни к чему, либо символы возвращались на свои значения самовольно. Это начинало порядком раздражать варана, особенно, когда одна идея за другой терпела крах. Отчаяние тихо маячило на горизонте.       Благо, биологических потребностей здесь не было — не нужно было делать перерывы на сон или еду — так что всё время занимал код. Это было сродни собирать пазлы без картинки, ориентируясь только на интуицию и логику.       — Ещё один важный момент — подал голос Джаст, но его перебили.       — Да что ты?! Надеюсь этот «важный момент» поможет мне в решении этой хрени! — воскликнул гневно ящер, — я уже видеть эти буквы не могу!       — Прекрасно тебя понимаю — вздыхает голос, — ты этого не помнишь, но моя прямая обязанность и работа это переписывание этого кода во благо дровосеков.       — А какая же моя работа тогда? — фыркнул недовольно Секби, поворачиваясь лицом к зелёному пламени.       — Дипломат и коллектор в одном лице. Твоя роль — договариваться иногда с помощью слов, иногда с применением насилия — пытается максимально понятно объяснить Джаст, — Альцест умеет выращивать «качественных» псин…       Секби не понимает от слова совсем, но это и не волнует. Он здесь, по ощущениям, не один час, а может быть и день, и от возможной истинности последнего начинали сдавать нервы.       — Так что там за «важный момент»?       — А, да. — подскакивает с земли пламя, — постарайся не создать парадокс. Это такая штука, которая противоречит сама себе.       — То есть? — хмурится Секби.       — Лучше на примере, да? — мягко спрашивает Джаст.       Ящер, не хотя, кивает.       — Предположим, существует всемогущий Бог. Люди решили проверить это. Они попросили его создать неподъемный камень, который невозможно было бы сдвинуть с места. Бог создал, ведь он всемогущий и буквально может всё. Тогда люди попросили поднять камень и Бог согласился. Как думаешь, что произошло? — спрашивает Джаст.       — По условию Бог всемогущий, значит он поднял камень, так? — рассуждает вслух Секби, — но если он поднял камень, значит он не смог создать неподъемный камень…       — Про это я и говорю. Задача противоречит сама себе — кивает Джаст, — когда идёт обработка, мозг зацикливается на просчитывании путей решения и стопарится на месте. То есть процесс идёт, но при этом не двигается с места. Это тоже своего рода парадокс.       — Парадокс парадокса — наконец понимает Секби, — и он ломает код, я правильно понимаю?       — Да, правильно. Умничка просто — хвалит его голос, а перед глазами снова возникает образ клыкастой улыбки.       — Спасибо. Постараюсь не создать парадокс — неловко улыбается Секби, когда взгляд цепляется за вход пещеры, — а это что?       Через каменный проход медленно просачиваются вихри белесого тумана, хотя раньше такого не было. Ящер, не дожидаясь ответа, в два широких шага достигает входа пещеры и выглядывает наружу. Обзор на дальние деревья уменьшился, проглоченный клубами явно необычного тумана.       Мир уменьшился.       Секби не успевает задать вопроса, как его дёргают за руку обратно в пещеру.       — Н-не смотри туда. Не надо… — тревожно просит Джаст, — всё хорошо. Тебе нужно всего лишь как можно быстрее решить задачу.       — Джаст — спокойно произносит ящер, — что это значит?       Зелёное пламя молчит. Секби, кажется, даже может представить, как тот поджимает нервно губы, морщит лоб, сводит брови домиком и смотрит так отчаянно. Откуда он так хорошо знает мимику этого человека?       — Это время — отвечает наконец Джаст, и ящер слышит дрожь в его голосе, — с каждой секундой ты всё глубже погружаешься в сон… Всё крепче засыпаешь. И боюсь, если это произойдёт, проснуться уже не получится.       — Но почему? Почему я вообще впал в этот сон? — пятится назад, глубже в пещеру, Секби.       — На самом деле мы все спали. Во льдах. Большая часть людей проснулась, стоило льду растаять, а холоду отступить. Но не ты… — Джаст медленно шагает следом, аккуратно беря ледяные руки в свои, — ты наполовину ящерица. В твоей крови есть такой элемент, который помогает насекомым, земноводным и некоторым пресмыкающимся впадать в глубокий сон и переживать зимы. Когда ты замёрз, ты впал в сон, поскольку такая была реакция организма. Все жизненные процессы замедлились. Это называется гибернация. Но ты также и человек, и такие низкие жизненные показатели для тебя смертельны. Там, в сознании, люди пытаются тебя согреть физически, а я здесь пытаюсь пробудить тебя с помощью магии. Вот как-то так…       — И сколько я на самом деле здесь нахожусь и решаю эти задачи на логику? — боязливо спрашивает Секби.       — Неизвестно. Часы, дни, недели… — пожимает плечами Джаст, — я здесь с тобой нахожусь наверное около суток. Здесь сложно исчислять время.       Молчание. Секби дрожит — от холода, от страха ли? Он может умереть, просто уснуть, даже не помня ни кто он, ни что он делал. Впасть в небытие.       — Секби, всё нормально… — тихо произносит Джаст, — нужно просто решить задачу. Поменять слова местами. Ты сможешь с этим справиться, я знаю это.       — Как я могу что-то поменять, если я даже не помню что значит даже половина этих слов! — восклицает ящер, упираясь спиной в каменную стену и сползая вниз.       — Ты сможешь. Просто думай про ассоциации — спускается перед его лицом Джаст, игнорируя подступающий туман, — Секби?       Секби не отвечает. Жмётся сильнее к стене позади, пока на глазах начинают наворачиваться слезы отчаяния.       — Секби! Посмотри на м… — осекается черт, вспоминая, что здесь он не видим, — ладно, не смотри. Просто назови ассоциации к слову «Джаст».       — Черт. Помощь. Верность. Снеговик. Отвержение… — бормочет ящер.       — Ещё. Другие слова! — командует голос прямо перед лицом.       — Дровосеки. Любовь. Семья. Невозможно… Рядом. Помощь… — продолжает вылавливать слова из сознания Секби, постепенно успокаиваясь.       Джаст молчит, не двигается. Обрабатывает новые данные собственной загадки.       — Ты всегда говоришь ассоциации, связанные со своими чувствами… — выдыхает голос, — говоришь то, какое значение присваиваешь этому слову. Ты чувствуешь себя отвергнутым. Воспоминания вызывают в тебе боль, поэтому сознания их заблокировало, и ты забыл, хотя и должен был помнить — продолжает рассуждать вслух Джаст, — дровосеки тебя отвергают, по твоему восприятию, и я тебя отвергаю. Но я никогда не отворачивался от тебя, почему?       — Я тем более не знаю, Джаст — качает головой устало Секби, — знаю только то, что я тебя очень хорошо помню. Твою мимику, твою манеру речи, твой голос… Я помню и не помню ничего одновременно.       Ящер аккуратно протягивает руку, скорее интуитивно находя край чужого лица.       — У меня возникают не просто ассоциации, а образы в голове и я, кажется, вспоминаю. Вспоминаю аккуратный овал лица — пальцы на ощупь проходятся вверх от подбородка, — выраженные острые скулы — касается кожи на щеке и до виска, — помню высокий лоб, который ты постоянно морщишь, когда тебе что-то не нравится, — кончиками пальцев медленно касается надбровных дуг и спускает переносицы, — прямой нос — коготь едва-едва проходит по коже — помню клыкастую ухмылку.       Секби руку от чужого лица отнимает, чувствуя, как по коже пробегает волна мурашек от холода.       — Мне одновременно приятно и больно это вспоминать и, возможно, я даже знаю почему — признается ящер, опуская взгляд.       — Подожди, я… Я… Я завис, прости… — не находится со словами Джаст, осознавая произошедшее, — я же никогда не отвергал тебя…       — А я, видимо, никогда и не пытался…       — Н-но ты можешь попытаться сейчас! Или потом, когда проснёшься! — восклицает Джаст, не желая сдаваться, — тебе нужно просто…       — …решить задачу — договаривает Секби, — Джаст, я не знаю как. У меня нет идей совершенно… Я. Не. Знаю. Как.       Вновь настаёт тишина. Туман уже клубиться по всему полу пещеры, заполняя её. Секби так и сидит напротив злосчастного кода, оперевшись спиной о стену. Ему уже не холодно. Он сдался. Джаст подсаживается рядом, укладывая голову на плечо и обвивая руками чужое предплечье. Терять Секби не хотелось, но выход найти он так и не смог.       — Ум. Харизма. Красота. Высокомерие. Восхищение… — бормочет тихо под нос ящер, ощущая то немногое тепло от чёрта рядом, — верность, помощь, доброта, могущество…       — Что за ассоциации? — старается сделать безэмоциональный голос Джаст, но не выходит. Слова предательски дрожат.       — Ты — коротко отвечает Секби, — второй круг ассоциаций. То что приходит на ум, если подумать чуть дольше…       Джаст не выдерживает. Губу закусывает, чтобы не издать лишнего звука, пока слезы катятся из глаз.       — Не плачь. Я всего лишь усну — тихо говорит ящер, будто напевая колыбельную, — буду спать крепко и мне будет что-то сниться. Наверняка что-то хорошее. Может быть мы даже увидимся в моём сне… Не плачь, Джаст.       Слезы катятся крупными каплями, пока каждая фраза Секби вонзается кинжалом в сердце. Больно от осознания, что ты ничего не можешь сделать, находясь рядом с умирающим.       — Прощальный подарок примешь? — спрашивает дрожащим голосом Джаст, поднимая голову.       — Конечно… — улыбается Секби, когда чувствует, как его губы накрывают чужие.       У Джаста губы тёплые, солёные от слез, и Секби тянется к ним, как к согревающему огню. Сминает мягко, за грани дозволенного не заходя, хотя хочется. Отстраняется не хотя, пока мозг переваривает произошедшее, кажется, больше зависая.       — Я-я понял… Я, кажется, понял… — тихо тараторит Секби, — я, ну то есть моё сознание, сейчас условно условно зависло. А что люди делают, когда какой-то прибор зависает?       — Перезагружают его, точно! — начинает улавливать логику Джаст, — но ты не прибор, и у тебя нет кнопки перезагрузки.       — Есть одна идея… — с неохотой встаёт Секби, отпуская чёрта, — нужно заставить мозг выполнить перезагрузку, то есть нагрузить его так, чтобы иного выхода не было.       — Ты хочешь создать парадокс в сознании — не то спрашивает, не то утверждает Джаст, вставая следом.       — Не один, а много. Сколько успею — тихо произносит ящер, кивая на клубы тумана под ногами.       — С ума сошёл?! Это может тебя убить!       — Бездействие тоже может меня убить, так почему нет? Лучше попытаться и умереть, чем умереть, зная, что был шанс спастись…       Джаст молча губы кусает, не зная, что сказать в ответ. Как отговорить?       — Джаст, я уже принял смерть и принял прощальный подарок. Мне терять нечего — максимально мягко произносит Секби.       Черт не смотрит на него. В груди камнем тянет слово «смерть». Зелёное пламя гаснет. Джаст покинул его сознание.       Секби пару секунд смотрит на место, где в теории стоял его друг, а затем отворачивается, подходя к коду. Когтем цепляет сразу несколько слов, переставляет, заменяет, не даёт вернуться на места. Руки предательски мёрзнут, не давая полноценно двигаться. Ледяной туман доходил выше колена и не собирался останавливаться. Не останавливался и Секби, приравнивая противоположные слова.       Казалось, прошла одновременно вечность и секунда, когда взор полностью заволокло белой пеленой, а разум отключился.       Первое, что он почувствовал было тепло солнечных лучей на коже. Секби непроизвольно сощурился и попытался опереться на руки, но не получилось. Руки обожгло жаром песка, заставляя дернуться.       — Жив!       — Очнулся!       — Ну наконец-то!       Воскликнули сразу несколько голосов, и Секби смог различить среди них Кролика, Альцеста и Обсидиана. Он смог различить? Он помнит!       От этого осознания Секби резко подскакивает, поворачиваясь через бок на четвереньки, разглядывая всех.       — Тише-тише, чешуйчатый, спокойно. Здесь все свои — улыбается ему Альцест и заключает в объятия.       За мужчиной повторяют и остальные, обнимая плотным кольцом ящера и говоря ему ободряющие слова.       — Всё-всë. Я проснулся, всё хорошо — мягко отталкивает всех Секби, улыбаясь родным лицам.       — Это ещё нужно проверить — звучит скептический голос Джаста, — надо проверить, всё ли с тобой нормально после внешнего вмешательства. Пошли под деревья в тень, пока голову не напекло. Резкий перепад температур ничем хорошим не горозит.       Мун уже хочет что-то возразить, но Секби его перебивает.       — Джаст прав. У меня в голове как будто каша. Может это конечно из-за долгого сна, но проверить не повредит.       — Окей. Мы пока пойдём изучать, что это за место. Догоните потом — встаёт с песка Альцест, а за ним и остальные.       — Конечно — улыбается им Джаст, хватает ящера за руку и утаскивает того с пляжа подальше к деревьям.       Стоит только им зайти за деревья и скрыться за листвой, как черт резко притягивает Секби, обнимая того и утыкаясь носом в грудь.       — Прости, что напугал… — бормочет ящера, щеку укладывая на пепельную макушку, а руки сцепляя у друга за спиной.       — Дурак ты… — тихо отвечает черт, — я-я даже не знаю, что сказать тебе, такому идиоту.       — Ну да, материть меня ты себе не позволишь — фыркает беззлобно Секби, отстраняясь, чтобы взглянуть другу в лицо, — со мной всё хорошо. Я проснулся и я всё помню.       Джаст поднимает голову и едва заметно краснеет, вспоминая всё произошедшее в том лесу.       — Обещаешь, что не оттолкнешь? — пытаясь скрыть беспокойство, спрашивает ящер.       — Нет. Теперь уже точно нет… — качает головой Джаст.       Секби наклоняется ниже, мягко целуя чёрта. Тот действительно не отталкивает, наоборот вперёд поддаётся, отвечая на действия «друга». Ящер сминается чужие губы медленно, растягивая удовольствие, словно пытаясь насытиться каждой секундой. Отстраняется медленно, рассматривая лицо напротив.       — Как же хорошо, что я могу тебя видеть — бормочет Секби, вгоняя Джаста в ещё большую краску.       — Но надеюсь с приглашением на свидание ты повременишь — ухмыляется привычно чёрт, — Альцест прав. Нужно выяснить, где мы оказались. В этом месте мы явно надолго, нужно разобраться сначала с ночлегом, едой и прочим выживанием, а потом уже…       — Разобраться в том, что между нами — договаривает Секби, — я согласен.       — Тогда идём. Нужно догнать хоть кого-то.

***

      Новое место приняло гостей своеобразно, ограничивая их, но возможно и спасая. Спустя долгие месяцы уже стало всё равно — главное было находить моменты в настоящем и пытаться найти пути в будущем.       По крайней мере так думал Секби, сидя на верхушке своей базы вместе с Джастом. Тот устало положил голову на чужое плечо поминутно зевая.       — Пойдём на кровать. Поспишь нормально. Ты и так с этими арморстендами несколько дней без отдыха провёл — тихо предлагает Секби, — всё. Алфёдов в ужасе.       — И не только он — ухмыляется сонно Джаст.       — О да. Наш великий и ужасный чертила запугал половину населения острова — хмыкает ящер, аккуратно пальцами перебирая пепельную шевелюру.       — Я почти всемогущий Бог…       — Почти всемогущий Бог, давай ты прикинешься почти неподъемным камнем у меня на кровати и поспишь нормально — с привычной язвительностью произносит Секби.       — Это нужно вставать, идти… — мямлит устало Джаст.       — Ой ля… — закатывает глаза ящер, просовывает руки под тело парня, перехватывает поудобнее и поднимает на руки, — я же сказал почти неподъемный.       — Ну умничка просто — хитро улыбается Джаст, перекидывая руки на чужую шею.       — Тебе было лень идти — вздыхает Секби, подходя к спуску с крыши.       — Взаимодействие, ящерка. Это просто взаимодействие — смеётся черт.