Эхо Разбитых Мелодий

На одном из благотворительных концертов, где выступали оба ведущих k-pop коллектива, Руми впервые ощутила это "Эхо Забвения" по-настоящему, во всей его силе, когда выступали «Saja Boys». Джину был на сцене, его голос разливался по огромному залу, а его харизма буквально гипнотизировала толпу. Руми, стоявшая за кулисами, наблюдала, чувствуя необычайное давление. Ей показалось, что та самая "тихая, проникающая мелодия" – *Эхо Забвения* – становится оглушительной, когда Джину поёт самые высокие ноты. Она пронзила её, вызвала резкое головокружение и тошноту. Вечером того же дня, когда тревога не отпускала, Руми решилась. Она знала, что это безумие, но её интуиция кричала. Она отправилась к апартаментам «Saja Boys». Ей нужно было понять. Она сумела просочиться мимо охраны под предлогом "неотложного делового разговора с их менеджером". Ей удалось подслушать разговор Джину с его менеджером. Джину спорил. — Я же говорю вам, что-то не так! — голос Джину звучал напряжённо. — Наши концерты… после некоторых выступлений я чувствую себя выжатым, как лимон. И я видел, как фанаты… они словно теряют свою искру. Это не просто усталость. Менеджер отмахнулся: — Переутомление, Джину. Ты слишком много работаешь. Руми поняла: он не знал. Он был таким же, как те жертвы. Невольный источник. На следующий день, на совместной фотосессии двух групп, Руми удалось подобраться к Джину. — Нам нужно поговорить, — тихо сказала она ему. Джину усмехнулся, его глаза были холодны. Его обычная маска высокомерия была на месте. — О чём, принцесса? О том, кто лучше продаётся? — О чём-то более важном, — Руми посмотрела на него серьёзно, стараясь не дрогнуть под его взглядом. — О смертях в городе. Об "Эхе Забвения". Взгляд Джину стал мрачнее. — Мы не имеем к этому отношения. Хватит нести эту чушь. — Может быть, вы и нет, — ответила Руми, стараясь быть максимально спокойной. — Но ваша музыка… она несёт в себе что-то. Что-то, что влияет. Я не знаю, как это работает, но я чувствую это. И это связано с тобой. С твоим прошлым, не так ли? Взгляд Джину мгновенно померк. В его глазах мелькнуло что-то похожее на ужас, сменяющийся ледяной яростью. Эта догадка Руми ударила его. Он не ожидал, что кто-то, тем более Руми Грейнджер, сможет коснуться его самой болезненной тайны. — Ты ничего не знаешь! — процедил он сквозь зубы, голос был пропитан холодной угрозой. — Уходи отсюда, пока я тебя не придушил. Но Руми не отступилась. Она была охотницей, хотя и не знала этого в полной мере. Она чувствовала, что должна понять. Что-то в её душе резонировало с его болью.