Мерцающий силуэт

      В Чип-Сити сложно найти человека, который любил бы дождь. Всё же, сколько цивилизация не развивалась, суеверия и предрассудки никуда не девались: кибернетические протезы и мозговые импланты с самого их запуска на мировом рынке были водонепроницаемы, но страх случайно намочить микросхемы остался ещё со времён начала развития компьютерной техники. Да уж... Из всех людей, что прошли через чипирование и установку протезов, только процентов десять читали все прилагающиеся руководства и инструкции. И даже они терпеть не могли душ из кислоты, совершенно не похожий на то, что раньше называли дождём.       Эндрю снял намокший капюшон и зашёл в потрёпанную годами работы забегаловку. Приятно звякнул дверной колокольчик. Под измазанными в грязи кроссовками зашуршал вот уже вечность как не мытый ковёр. Эндрю вытер ноги, кивнул скучающей за кассой владелице и прошёл к своему излюбленному столику в дальнем углу помещения. Плюхнувшись на стул беспроводной зарядки, он приложил своё живое запястье к встроенному в столешницу сканеру и недовольно поморщился, когда вежливый голос сообщил о списании денег с чипа.       В кофейне «Денёчек» было, как и всегда, уютно. В старом понимании этого слова. С расклеенных плакатами стен уже потихоньку сходила розовая краска, под ногами начинал тихонько поскрипывать деревянный пол, а продержавшуюся до прошлого месяца хрустальную люстру вчера заменили на дешёвый светильник. Да, здесь не было новомодных интерактивных баннеров, цифровых кальянов и сексапильных ИИ-официанток. Но зато было тепло и тихо. Не было слышно ни бесконечного шума за окном, ни раздражающего пиликанья секундомера за столом для парочек, ни ежеминутной рекламы разумных котопылесосов… Нет, тут было хорошо. Закрывая глаза, Эндрю слышал местные сплетни, а не сгенерированную за пять минут до открытия музыку, и чуял запах настоящей выпечки, а не закачанных в мозговой имплант программ-ароматизаторов. Ему здесь нравилось, и нравилось всё. За исключением, пожалуй, этого странного силуэта, навещающего кофейню время от времени.       Это началось всего пару месяцев назад. Эндрю как-то пришёл сюда отдохнуть после очередного тяжёлого рабочего дня в мастерской. Купил себе чая, присел… увидел рядом с собой ярко мерцающую фигуру и чуть не захлебнулся. Нечто его напугавшее тут же отступило от него подальше; но с того дня оно начало стабильно навещать кафе, часто там оказываясь к концу смены Эндрю. Оно почему-то оказывалось то у двери, то у стойки, то за случайными столиками... Чем силуэт бы ни занимался, больше всего это выглядело как отчаянные попытки вызвать у всех присутствующих приступ эпилепсии, мигая быстро-быстро красным, чёрным и синим цветами. Что-то точно было не так.       Сначала под подозрение Эндрю попала владелица кофейни. Не так редко случалось, что маленькие рестораны устанавливали для развлечения посетителей голограммы, зачастую ввиду недостатка денежных средств плохенькие и нарушающие законы о соблюдении физического и психического здоровья посетителей… Совсем недавно закрылся бар в двух улицах отсюда — там работала несоответствующая регуляциям проекция. Однако не было похоже, что хоть кто-то из других посетителей видел странный силуэт. Эндрю о нём поспрашивал и ему чуть не вызвали скорую! Здоровье, кстати, было у него нормальное и с новыми материалами он в мастерской не работал — точно не галлюцинация. Но что же?       Второе подозрение упало на глазные протезы, и, раз уж на то пошло, мозговые импланты самого Эндрю. Ну ничего, попросил знакомого специалиста по кибернетизации его осмотреть… ничего. Всё на месте и без вирусов. Разве что один новый имплант барахлил. Но в этой модели его старик не разбирался и ничего толком сказать не мог. Впрочем, вряд ли проблема крылась в самой запчасти: больше силуэтов он нигде не видел, да и к тому же, он не всегда натыкался на него в кафе… Что ж. За последние месяца два ему таки удалось смириться со своим положением.       Мигающая фигура около двери сегодня выкладывалась на полную: не только мерцала разными цветами, но ещё и распадалась на неясные формы и собиралась обратно. Эндрю до сих пор было стрёмно за ней наблюдать. Но сегодня он совсем разрядился, в прямом и переносном смысле. Сил бояться у него не оставалось. Поэтому Эндрю решил поиграть с силуэтом в “гляделки”, надеясь, что тот испугается и уйдёт.       Спокойный синий сменился красным пожаром, который резко затух и превратился в чёрный. Розовый, зелёный, жёлтый, фиолетовый. Белый, рыжий, снова синий, серый, малиновый… Когда у Эндрю начали болеть глаза, перед начали вырисовываться очертания девушки. Её внешность постоянно менялась: мигал синий — она была здорова и счастлива, горел красный — у неё по всему телу лопались волдыри и ожоги, мерцал чёрный — и от неё оставалась только тень. От её широких штанов и блузки кроя летучей мыши, которые можно было разглядеть в розовом, к малиновому оставались только ошмётки. Фигура смеялась, плакала, кричала — всё беззвучно, но громко.       У Эндрю по всей спине, исключая надёжный железный хребет, побежали мурашки. Он вдруг подумал, что кислотный дождь не так уж и плох, что зарядки ему хватит как раз до дома и что не так уж он это кафе и любил. Весь его организм, включая три импланта в мозгу и десятки незаконных программ на них, твердил: вали отсюда.       Но в то же время Эндрю было жаль фигуру. Ему было плохо от того, как неуютно сжималось его сердце, как быстро к горлу подступил ком, а к глазам — слёзы. Всё его существо знало, что силуэту девушки перед ним было больно, и он не мог ей не сочувствовать.       Эндрю от противоречивых эмоций дрожал, как лист, и смотрел на фигуру, не в силах даже пошевелиться. Почему-то он знал, что она была настоящей и искусственной одновременно. Сразу и вместе. Это пугало его так, что тело прилипло к стулу.       Он мог только смотреть, как фигура замечает его взгляд и как она начинает мерцать ярче и чаще. Как она поворачивается в его сторону, как делает шаг за шагом, как ожоги на её лице исчезают и появляются вновь.       Эндрю приготовился к худшему.       Фигура подошла совсем близко и коснулась его живой руки. Мгновение, и воздух наполнился запахом гари и дешёвым ароматом мяты одновременно… Эндрю почувствовал себя так, будто под кожу вдруг кто-то залил горящий бензин. Нет, ещё больнее! Ему захотелось орать, но он не смог издать ни звука — слишком привык использовать для коммуникации межмозговую связь. От осознания, что даже кричать не получается, всё его существо наполнил первобытный ужас.       Фигура убрала руку, и жжение почти полностью прекратилось. На её лице промелькнуло выражение сожаления.       — Так ты меня правда видишь, — прошептала фигура, наполняя уши Эндрю хором неземных голосов. — Я так давно хотела хоть с кем-нибудь поговорить… Я так давно…       У Эндрю от мигания, боли и страха хорошо, если не замкнуло микросхемы.       — …так давно… хотела найти кого-то, кому смогу рассказать… с кем смогу познакомиться поближе…       Эндрю дышал, как загнанный зверь. Он знал, что ему не нужно было на неё смотреть. Чуял, что так и будет, что это месиво из живого и мёртвого, этот призрак сгоревшей девушки сделает ему больно, заберёт его с собой на ту сторону.       — Я так давно хотела найти кого-то, кто сможет пойти со мной в мой родной город…       Сердцебиение Эндрю учащалось с каждой секундой. Призрак продолжала шептать, и хор постепенно сливался в один голос:       — Я так давно хотела, чтобы кто-то пришёл меня навестить.

.......

      — Алло, скорая? У посетителя моего кафе вышел из строя сердечный имплант. Нет, я не могу с вами связаться через межмозговую коммуникационную систему. Не имею мозгового импланта. Да, сейчас продиктую адрес.