Последняя смена на пороге юности

      Из душного кабинета русского языка Эля буквально выкатилась, как непоседливый птенец из гнезда. До этого она, конечно, выходила пару раз в сопровождении дежурного учителя в туалет, но такой финальный аккорд оказался неожиданным даже для нейтральной Галины Семеновны, как гласила надпись на бейджике. После полутора часов в напряжённой обстановке хотелось громко высказаться и упасть на холодный пол, желательно - лицом вниз, любуясь неровностями и глубокими впадинами на линолеуме. Элю останавливала разве что прививаемая годами самодисциплина в незнакомых местах, когда нужно оставить после себя хорошее впечатление, а не как это обычно бывает - ляпнула, не подумав, и в последующие дни становишься героем обсуждений. Так бы она без тени стеснения осуществила задуманное, если бы не классный руководитель, все это время терпеливо выжидающий своих учеников с ОГЭ.       Эля спустилась по выкрашенной не единожды лестнице в вестибюль. Внутреннее убранство школы ничем не отличалось от большинства других в городе. Казалось, со времён СССР тут ничего не менялось, за исключением современного оборудования на покрытых трещинами стенах, которое то и дело подпирали комнатные растения. Только у парадного входа пол обложен белой плиткой, на всех остальных этажах настил, так или иначе, «выглядывал» из-за углов - любой немудрёный горьким опытом школьник мог споткнуться и проверить перила на прочность и мелодичность.       Эля провела пальцами по тонкому слою персиковой краски на стене. Этот жест не нес в себе какой-либо скрытый смысл, просто ей захотелось так сделать. Напряжение давным-давно спало, но пустые руки отказывались свисать вольными плетями вдоль туловища - нужно было чем-то их занять, пока телефон в беззвучном режиме дожидался свою хозяйку.       Валентина Артемьевна сидела на лавочке, читая что-то из классической литературы, как, в принципе, и подобает учителю её профиля. Взгляд классного руководителя не сказать, что уставший, скорее, выжидающий, и стоило заприметить Элю, как она тут же положила закладку из какого-то старого листочка бывшего орфографического диктанта на страницу Достоевского, сдержанно улыбаясь.       - Я первая пришла? - поинтересовалась Эля, разглядывая рядом стоящую коробку с телефонами.       Валентина Артемьевна бесцеремонно запустила туда руку первая и, слегка пошарив, выудила серебристый honor с чуть потрескавшимся экраном. Телефон Эли среди одноклассников был самым узнаваемым, поскольку чаще всего пребывал на учительском столе во время уроков, но все равно неприятно, когда без спроса трогают твою вещь. Увы, учителям на это глубоко фиолетово, несмотря на жалобы современных родителей о «неприкосновенности чужой собственности», ибо их стаж работы в школе перекрывал все стремительно развивающиеся правила современного мира.       - Да, управилась за час. Простой вариант попался? - искренне полюбопытствовала Валентина Артемьевна с какой-то иронией в голосе, словно не была уверена в способностях Эли, попадись ей другой вариант. Учитывая её репутацию, вероятно, сама Эля отреагировала бы также, поэтому дискутировать не стала. Расплавленный от жары и духоты в кабинете мозг сейчас был способен разве что на односложные ответы по типу: нет, нормально, приемлемо - и т.д.       - Да нет, мне с темой сочинения повезло, - отмахнулась Эля, забрав телефон и нажав на кнопку блокировки.       Чёрный экран засветился беззвучной желтоватой надписью, как бы вновь погружая пользователя в цифрованный мир. Мама заведомо не беспокоила дочь звонками и сообщениями, даже если б та сидела до последней минуты, а отец изначально не был заинтересован, так как сам в свои школьные годы являлся заядлым троечником. Однако иконка «ВКонтакте» все же обновилась сообщением от давней подруги, с которой Эля собиралась погулять после экзамена, заодно и позавтракать наконец-то. Вой китов в животе превращался в полноценную симфонию, продвигаясь звуковыми волнами от всей области желудка вверх по пищеводу и вызывая пустую тошноту. Всю эту ситуацию можно охарактеризовать мемом из мультсериала Гравити Фолз: «Если я сию же минуту не поем, то буду вынужден прибегнуть к каннибализму». Настроение стремительно падало на пустой дурно пахнущий рот, вслед за ним падало и желание поддерживать диалог с классным руководителем.       Благо, Валентину Артемьевну ответ удовлетворил, да и в целом, было видно, что она понимает происходящее и вряд ли станет задерживать Элю. Сдал экзамен - свободен, что тут ещё можно обсуждать?       - Это хорошо. Ну, не буду тебя беспокоить, можешь идти домой, только родителям обязательно отзвонись, - в своём типичном наставленческом тоне сказала Валентина Артемьевна, возвращаясь к Достоевскому.       - Хорошо, до свидания!       - До свидания.       Эля лениво, но уже куда с большим энтузиазмом поволокла вспотевшие ноги к выходу. Душно. Конец мая, а жара стояла, по ощущениям, июльская. Центральная площадка, как назло, освещалась лучше всего, только под крыльцо закралось немного тени, в которой Эля и остановилась, чтобы набрать сообщение. Верка, школьная подруга, по-прежнему сидела в аудитории - она всегда последней сдавала контрольные и самостоятельные, являясь едва ли не впритык к следующему уроку, так что не было смысла её ждать. Родителям, естественно, Эля позвонит только спустя час, когда закончится ОГЭ, чтобы ненароком её не запрягли дополнительными поручениями, а пока она сходит в какой-нибудь ближайший магазин за дешёвой булочкой и бутылкой холодной воды. Жажда мучила не меньше голода.       Как кстати сейчас оказался бы рядом её любимый ларёк. Он стоял недалеко от школы очень давно, старая вывеска «продукты» уже знатно выцвела под палящими лучами солнца, в каких-то местах вздулось и посыпалось верхнее покрытие, через которое проглядывали кирпичи, а деревянная рама на окнах не поддавалась регулярной окраске и всячески старалась развалиться окончательно. Тем не менее, для Эли это был самый тёплый уютный уголок. После уроков она любила туда заходить за дешёвой газировкой, где полноватая продавщица Зоя всякий раз встречала её с тёплой улыбкой на лице и спрашивала об очередных школьных приключениях. Вот с ней Эля была не прочь побеседовать, но, к сожалению, пробивала товар в обычной сети магазинов «Красное-Белое».       Заполучив долгожданную булочку с ветчиной и сыром и бутылку самой холодной воды из недр холодильника, Эля с пакетом на плече вместо привычного шоппера, двинулась в сторону ближнего лесопарка.       С годами он превратился в самую настоящую ловушку для туристов. Эля помнила его ещё небольшим лесочком с озером по центру, вокруг которого разбрелись невысокие ели, лиственницы, тополь, клён и небольшой песочный пляж для купания. Бродя тропинками меж кустарников, в особенности высматривая боярышник, Эля вместе с классом под руководством тогдашнего учителя начальной школы представляла себя героем из сказки братьев Гримм. Вот они дошли до хижины, которая, на деле же являлась музеем народного творчества, но воображение рисовало картины, где их встречает страшная старуха, заманивает костлявым пальцем к себе домой, чтобы потом съесть. Старуха (точнее, экскурсовод) улыбалась своими гнилыми зубами, почерневшими от поедания плоти, предлагала свой кров в обмен на небольшую услугу, перед тем как растопит печь - достаточно большую, для того чтобы туда поместился человек.       Эля улыбнулась накатившему на нее чувству ностальгии. Само собой, тогда все казалось куда ярче, чем сейчас, но исключительно из-за детской фантазии. В настоящее время красивую картинку можно увидеть воочию, не напрягая извилин мозга. Маленькие тропинки, складывающиеся в одну большую тропу, были красиво обложены бетонной плиткой узором в виде тесно примыкающих друг ко другу овалов с углублением внутри (на самом деле, очень неудобно по таким ходить). По одну сторону от озера расставлены лакированные деревянные лавочки, а чтобы попасть на другую, приходилось совершить обход по гористой местности. При этом под ногами красовалась тротуарная плитка в виде сосновых срезов - тонкие пеньки, от которых всегда исходил свежий запах древесины. Образовавшиеся овраги аккурат соединены деревянными мостиками, под ними по гладким округлым камням то и дело пробегала вода то ли из озера, то ли из какого-то другого источника - Эля не знала, но всегда хотела спуститься вниз и проверить, двигаясь вдоль течения. Пройдя чуть дальше, больше всего взор привлекала новая площадка: деревянные шезлонги растянулись вдоль линии берега подобно ласкающимся на солнце котятам, позади на металлических цепях между клёнами стояли качели, и если хорошенько на них раскачаться, можно представить себя вольной птицей, вот-вот готовой осесть на ветку, укрыться в тянущейся листве. Грел душу пирс для рыбаков: стоял низко над водой, чередуя солнечное тепло и приносящую облегчение прохладу в жаркий день. Зона для переодеваний закрывала за собой особо стеснительных людей, и то пользовались ей крайне редко - они приходили сюда отдыхать, а в отдыхе нет места мелким переживаниям.       И это только основная часть парка, точнее, самая посещаемая, потому что дальше начинаются экскурсии по историческим местам.       Эля прошла на песочный пляж, заняла место на шезлонге. Со стороны озера дул влажный ветерок, помогая взбодриться и отогнать от себя жаркое наваждение. Булочка неплохо утолила голод, но в перерывах между солнечными ваннами и дыхательной гимнастикой хотелось погрызть чего-нибудь наподобие чипсов или копчёного сыра, а может, даже и шоколадку с небольшим количеством калорий. Многим она казалась невкусной, приторной или вообще дешёвой «шнягой», а Эля её обожала - всегда скупала по-максимуму на свои карманные деньги, чтобы тихим вечерком пополнять запасы серотонина во время просмотра грустного сериала.       К слову, о грустном. Эля сегодня поспала только час по весьма необычным для себя обстоятельствам. Читала книгу о дружбе вожатого и воспитанника, которые на протяжении лагерной смены боролись против советского устоя. Когда партийная система, по словам одного из главных героев, устарела, но действовала. То, как молодёжь упорно стремилась жить так же, как и их старшие товарищи, но время и общество менялись, менялось их мировоззрение, которое расценивалось взрослыми категорически. Навязывание старых традиций и ценностей, укоренённый дух коллективизма, основанный на страхе забытья истории честного советского народа. Нечто такое присутствует и в современном мире - Эля это сама прекрасно понимала и всю книгу болела за борьбу героев с этой системой, при этом раздумывая, как бы сама поступила на их месте.       Как жаль, что книгу не удалось прихватить с собой, перечитать, переосмыслить, может, даже дописать какие-то фрагменты, додумать - это было бы замечательно, тем более, сидя в таком уединении в потрясающей атмосфере.       Щеки коснулось что-то холодное, металлическое. Эля вздрогнула и резко обернулась.       - Привет, выпускница! - с улыбкой произнесла кареглазая девушка.       - А если б втащила? Ты чего так пугаешь? - не скрывая недовольства, пробурчала Эля в ответ.       Девушкой оказалась та самая подруга, с которой они должны были встретиться с минуты на минуту. Деля - так её звали. Хотя, полное имя звучит изящно - Аделина, - но оно совсем не сочеталось с её характером. Наглая, дерзкая, слегка придурковатая и ветреная любительница прыгать по забытым местечкам, сейчас же устраивающая дебош в местном колледже. Эля познакомилась с ней два года назад в детском лагере и поначалу на фоне подросткового возраста вступала с ней в перепалки, иногда даже дралась, а потом во время совместной уборки в бассейне, где они напортачили в последний раз, внезапно поделилась вожатскими сплетнями. Так и подружились. Правда, порой Эля по-прежнему грызлась с ней по пустякам, но Деля и старше на два года - быстро приводила подругу в чувства, за что много раз, практически постоянно, получала приятные бонусы в качестве извинений.       - Ты не слышала, как я подошла. Настолько вымоталась? - проигнорировав эмоциональный всплеск, спокойно отозвалась Деля.       Эля поджала губы, тихо вздохнув, и выхватила баночку «coca-cola» из ее рук.       - Это, вообще-то, моя, но...на здоровье? - Деля пожала плечами, мол, все понятно, и плюхнулась на шезлонг рядом, как раз на ту часть, где было больше всего песка. Гримаса возмущения данным инцидентом последовала незамедлительно в самых ярких разговорных фразочках.       - Снова пары прогуливаешь? - Эля вскрыла банку с напитком, охотно сделав пару больших глотков, и вызывающе уставилась на подругу. Хотелось бы ей, чтобы вместо газировки внутри оказался энергетик, несмотря на то, что баловаться такими вещами она, в целом, не любила. Хотя, тут крайний случай.       - Грубиянка. Я подпитываюсь энергией этого места, чтобы совершить все двенадцать подвигов Геракла, а может, и опередить.       Эля усмехнулась. В этом вся Аделина. Никогда не согласится с фактом напрямую - обойдёт всеми окольными путями, выдумает нереальную версию происходящего, но ни за что не признается в чужой правоте. Наверное, эта черта отделяла её от других восемнадцатилетних сверстников, у которых по-прежнему чесались гормоны, тянуло на пьяные авантюры - и лишь подобные выпады считались чем-то по-детски глупым, наивным.       Эля напротив считала, что они с Делей недопонятые гении или ценители прекрасного, отвергнутые обществом, которые ловят свою волну и сбрасывают с неё всех, кто окажется в зоне видимости. Последний раз они перелезали через забор парка вдоль дорожного проспекта спустя час после закрытия, выслушивая в свой адрес отборную порцию высокосортного мата от дежурного охранника. В тусклом свете ночных фонарей лица было не разглядеть, но каждый буквально почувствовал, как трясётся земля под ногами, небо сгущается мрачными тучами и разрастается сверкающими молниями, а охранник из обычного пузатого дяденьки стал посланником божьей кары - такие ассоциации возникали у Эли во время побега. А ведь когда-то она не была падкой на подобного рода развлечения, если б не знакомство с неординарной особой, которая поспешно снимала чёрно-белые кеды, носки и закатывала джинсы повыше. По-любому собиралась «помочить ножки».       Деля чуть поёжилась, когда перебирала пальцами песчинки. Оно и неудивительно: мадам всегда копала куда-то вглубь - к более влажной части, чтобы остудиться или нарисовать какой-нибудь шедевр. Глядя на неё, Эле самой захотелось так сделать, но вряд ли поблизости есть незаконченная упаковка салфеток, от щедрости или рассеянности оставленная неравнодушными посетителями.       - Не верится, что я наконец-то заканчиваю эту школу! - скорее, устало, чем воодушевлённо, разоткровенничалась Эля. - Ещё бы выпускной пропустить, чтобы грех на душу не брать, и вообще шик-блеск.       Тем временем, Деля уже отошла от шезлонга и с довольным видом зашла в воду по щиколотку. Нарисовала несколько кругов большим пальцем правой ноги, затем - левой, покрутилась вокруг себя и в завершение брызнула куда-то в сторону. Приятный звук всплеска прошёлся по ушам Эли, поднимая из глубин сознания желание услышать его от своих кульбитов. Вода в этой части после суточной жары становилась тёплой и, как правило, ставила под сомнение возможность окунуть только ноги - тут уж сразу покрутиться бы оголенным животом по-китовьи и окончательно расслабиться.       - Грех ты на душу возьмешь, когда меня пригласишь. А ты пригласишь, это не обсуждается, - уверенно заявила Деля, продолжая смотреть себе под ноги. Кажется, она нашла на дне что-то более занимательное, иначе бы не нагнулась так близко к воде.       - Тринадцатый подвиг?       - Он самый.       Картину выпускного Эля представила не сразу. С участием Дели так точно. Девятиклассники нынче представляют выпускной, как шанс напиться тайком от родителей, в шутку подкатывать друг ко другу, курить сигареты или нынче популярные электронки, подрыгаться под нашумевшего Моргенштерна - а там разбредутся. Кто - по кустам, кто - по мини группкам, кто - в одиночестве продолжит доедать остатки меню и загружать в соц сети душераздирающие посты а-ля «я буду скучать по школе». Эля относилась бы к третьей группе с Веркой в комплекте, разве что исключила бы пункт о постах с благодарственными речами. Нет, изгоями они не считались, просто не желали вписываться в атмосферу одноклассников, которые ставят свои интересы превыше стараний родителей. Фраза: «Уважение? Не, не слышали.» - как раз про них.       А что бы устроила Деля? Думать страшно. Но интересно.       - Нет, я приглашу, но на другое мероприятие. Это не стоит того, чтобы все разрушать, - Эля демонстративно зевнула, как бы говоря этим жестом, что тема её мало интересует. Недосып потихоньку брал верх, обволакивая тело мягким флисовым пледом, а веки будто кто-то невидимый, может, сам Морфей, прикрывал своими нежными пальцами.       - Все, что построено, можно разрушить. Конфуций, какой-то там год до нашей эры, - Деля вытянула указательный палец вверх, создавая иллюзию важной персоны, подставила к пояснице кулак, чтобы ярче передать образ старого мудреца. Обернулась, убедилась в отсутствии публики, поэтому оставила свои забавы с водой и встала чуть ли не впритык к Эле.       - Что? - в недоумении спросила та, ещё раз зевнув, уже шире.       - Адекватные выпускники среднего звена за ночь до экзамена не готовятся. Кались, где ночью без меня шарахалась? - Деля расставила руки по бокам, ноги - на ширине плеч, как недовольный физрук, пытающийся выяснить, кто пинал волейбольный мяч, и с прищуром уставилась на Элю в ожидании объяснений.       - На просторах книги.       Возникло подозрение, будто что-то рядом сломалось, но не ветка дерева - это челюсть Аделины с характерным звуком щёлкнула напротив лица Эли. Тут же раздался ещё один долгий неприятный звук, похожий на то, когда человек с шумом втягивает воздух и при этом делает вид, что задыхается. Тоже Аделина. Впрочем, есть деталь, от которой и впрямь можно «задохнуться» для пущего эффекта.       Последний раз, когда Эля настолько погружалась в чтение, что даже не замечала ничего вокруг, был примерно...никогда. Большая часть бессонных ночей проходила в любовном романе с интернетом или беспощадным количеством домашнего задания от не менее злых учителей, и сама мысль о получении настолько широкого спектра эмоций от прочтения, казалась ей абсурдной. Эля относилась к той категории людей, которая натыкается на популярные изыски случайно, а не по чьим-то рекомендациям, хотя, до этого могла беспорядочно листать ленту, не подозревая о том, что упустила нечто стоящее её внимания. Начиналось все с отзыва, дальше шло предисловие, ознакомительный фрагмент - и вот она уже вовсю запускала пальцы между тонкими бумажными страницами, опасаясь их порвать. Бедное воображение заполыхало новыми красками, нарастая параллельно развитию основных событий. Яркое описание атмосферы СССР и взаимоотношений главных героев даже преследовало Элю на протяжении всего экзамена по русскому языку. Возможно, она неосознанно упомянула несколько деталей в итоговом сочинении, а опомнилась только тогда, когда сдала бланк с результатами, и ничуть не пожалела - вдохновилась. А сейчас, когда Деля напрямую спросила о её состоянии, весь калейдоскоп чувств грозился разбить линзу и гудящим потоком вывалиться на собеседницу.       - Я тоже в это не верю, но не могла пройти мимо, - глупо улыбнувшись (видимо, на автомате вышло), прощебетала Эля.       - Ты школьную литературу в последний раз держала в пятом классе, какую-то детскую книжку утопила в стиральной машине, даже состав своей обожаемой низкокалорийной невкусной шоколадки не дочитывала до конца, а тут книга? - очевидно, Деля не верила сказанному. Эля, собственно, тоже. Но ведь и в макаронного монстра не все верят.       - Вообще-то, она вкусная, - Эля надула губы в ответ на замечание к своей любимой шоколадке.       - Пицца с ананасами тоже.       - Нет, это мерзость.       - Во-первых, мы отвлекаемся от темы. Во-вторых, о вкусах не судят.       - Во-первых, да. Во-вторых, это ты начала.       Деля выставила вперед ладонь с сигналом «стоп», случайно задев Элю по носу. Вопреки словам, о вкусах они часто спорили - считали своим долгом, как рекламщика, рассказать о преимуществах «товара», события или прочих тем, на которые можно собрать круглый стол. Причём, от темы чаще всего увиливала Эля, а Деля - быстро возвращала на землю после того, как немного подыграет и ослабит бдительность. Ускользнуть от такого шпиона - большая удача, и Эле чаще всего не везло в этом плане.       Сопротивляться она не стала, но руку от лица убрала, дабы воздержаться от соблазна мстительно лизнуть линию «жизни» на ладони. Риск бешеной гонки бактерий мало кого волновал.       - Вернёмся к книге. Это ведь что-то современное? - Деля села обратно на шезлонг. Мокрые ступни тут же обволокло песком, даруя сланцы из природного материала.       - Давай лучше покажу, - с этими словами Эля достала из кармана школьной юбки телефон, нашла в галерее два скриншота: один - с обложкой, другой - с описанием. Едва сдерживалась, чтобы не запищать и не заколотить ногами по-детски от переизбытка восторга, который по новой накрыл её при виде знакомого переплёта.       Вслух она не стала произносить название по нескольким причинам: хотела сохранить интригу и немножко опасалась за окружение, не беря во внимание тот факт, что в лесопарке по-прежнему пусто, а из живых существ присутствовали только они с Делей, да несколько уток. Те безмятежно скользили своими пухлыми пернатыми тушками по водной глади, изредка ныряя, чтобы охладиться, и перелетая с места на место в поисках наибольшего скопления рыбы. Стало завидно. Завидно уткам. От того, как легко и грациозно они это делали, Эля всерьёз задумалась над тем, есть ли у неё утончённая черта, которую не стыдно показать на публике, чтобы ею также любовались, как этими наимилейшими созданиями? А с другой стороны, красиво падать - тоже талант.       Деля с минуту внимательно изучала описание, периодически отвлекаясь на обложку - и обратно. Она по специальности будущий художник, поэтому неудивительно, что, прежде всего, ценит эстетичность и цветовую гамму - могла придраться к шрифту, если он шёл вразрез с её общими представлениями в голове. Эля заерзала на месте. Она, конечно, всецело доверяла подруге, а до чужих осуждений ей, как до Марса, но такая сосредоточенность порой напрягала. Брови сошлись к переносице, обнажая две складочки по краям, из чёрных волос на лицо сползло несколько крашеных розовых прядей, которые Деля тут же заправила за уши, высунутый кончик языка прижался к уголку губ. Многозначительное «хм» просвистело где-то рядом, затем «угу» - и снова «хм», будто спецслужба проверяла чей-то личный дневник на наличие скрытой потенциально опасной информации. Потом, как ни в чем не бывало, Деля протянула телефон, широко улыбнувшись и возвращаясь в свой обычный «чудаковатый режим».       - Вот уж не думала, что подобное направление тебя заинтересует. И...лагерная тематика? В прошлом году ты говорила, как устала от этого.       - Да, было дело, - с облегчением выдохнула Эля. В описании книги, как ей казалось, главным словом было отнюдь не «лагерь» и даже не «пионерия». - Но здесь важны именно события, которые олицетворяли лагерь. Сама попробуй переместить себя в советское время. Какие мысли и ассоциации полезут первыми?       - Что я не хочу там находиться, верните меня обратно? - последовал незамедлительный ответ без тени каких-либо раздумий.       Эля вспомнила, как хотела в начале встречи влепить подруге затрещину, и с каждой минутой это желание нарастало с новой силой. Она не питала надежд на понимание, в конце концов, делиться интересами - все равно что прыгнуть в незнакомый водоём: не знаешь, какие сюрпризы поджидают тебя на дне. Наступишь на разбитое стекло или тебе повезёт остаться целым? С реакцией человека также. Как бы ты ему ни доверял, подводные камни найдутся даже там, где ты полностью все ощупал.       - Ладно, не сердись, - посчитав, что достаточно измываться над Элей, примирительно ответила Деля. - На самом деле, я думаю, что все было бы плюс-минус, как сейчас. Да, у нас как будто бы стало больше прав, но обязанности никуда не делись. Изменилось только отношение к ним, стало более пренебрежительным, что ли. Если раньше чужой человек мог спокойно подойти и сделать замечание младшему, то сейчас он получит ответку. А ведь это просто основы воспитания. У нас нет коллективизма, мы не так сильно ограничены в ресурсах, чтобы помогать друг другу в крайних случаях. Отсюда появилась жадность. Нам нужно просто научиться владеть собой и подбирать правильные слова. А если ты хочешь узнать, какой была бы я тогда... В целом, такой же, только аккуратнее в словах и чуть поскромнее в действиях.       Деля взяла свою банку с лимонадом, точнее, уже Элину, смочила горло. В открытом виде газы уходят быстро, поэтому она не была уже такой вкусной. Эле же ответ понравился. Очень понравился. Она сама была весьма ограничена в знаниях по всеобщей истории (спала на уроках), и то какие-то составляющие узнала из книги, но, в целом, осталась довольна. Правда, ждала немножко...другого. Предположений, как именно могли развиваться события, на какие действия решались герои, чтобы их не заподозрили в аморальности, с какими трудностями они столкнулись в отношении друг друга и как преодолели все препятствия - и т.д. Сюжет настоящего времени предсказать значительно легче, а здесь, в мире, который уже когда-то существовал, и в котором ты никогда не был, в десятки раз интереснее. Особенно, если другой человек прежде не знакомился с содержанием.       Эля, на всякий случай, решила не спойлерить. И пусть она продолжит кипеть чайником, если встретит знакомые цитаты в разных пабликах, у них с Делей будет ещё много времени для обсуждений после других экзаменов.       - Я принимаю Ваш ответ, ожидайте, - произнесла Эля голосом оператора.       - Ожидайте чего? - Деля вопросительно приподняла бровь, заставив подругу улыбнуться. С коварством.       - Моей реакции, когда ты сама прочитаешь и увидишь весь этот... головокружительный аттракцион.       - О, боги...       - Можно просто Эльвира Валерьевна, - любимая фишка Эли, взятая от Валентины Артемьевны. Когда на уроке задавали сложное упражнение и кто-то из учеников втихую обращался за помощью к Всевышнему, она ассоциировала себя с Ним - и задание уже не считалось таким страшным. От двоек не спасало, зато хорошо поднимало настроение.       Телефон Эли завибрировал. Поначалу она проигнорировала сигнал - забыла убрать беззвучный режим, когда уходила из школы. Но после трёх таких предупреждений всё же подняла трубку. И то, потому что Деля сама достала аппарат прямиком из её кармана. Снова захотелось ударить - хотя бы по руке, чтобы не промышляла чем-то подобным ради «благой» цели.       Звонила мама. Странно. Эля тут же посмотрела в уголок экрана - не может быть такого, чтобы прошёл час, и экзамен уже закончился. Ну да, полчаса. У этой женщины была удивительная способность звонить в самый «подходящий» момент, когда ещё можно схитрить, а иллюзия выбора тем временем медленно меркла на фоне срочности и перекрывала все лазейки ускользнуть от вопроса. К счастью, Деля отвлеклась на близко подплывшую к ним утку, которая начала быстро перебирать лапками по поверхности воды, как пропеллер, потому не стала мешать. Любопытно, зачем они так делают - вряд ли спасаются от жары или добывают пузырьки для джакузи.       - «Эль, ты закончила? Можешь говорить? Это срочно!» - голос мамы звучал взволнованным, словно ей не терпелось поделиться какой-то новостью.       - Ну, раз ты дозвонилась, то, наверное, могу?       - «А без сарказма ответить никак? В общем, я тут с тётей Лидой разговаривала, коллегой моей, и у них есть последняя путёвка в лагерь по скидке, представляешь? Впритык получилось! Я сразу подумала, в следующем году ты уже не сможешь лагеря посещать, а тут хоть в последний раз побываешь! Первая смена, через неделю начинается, поэтому ответ нужно дать через час, чтобы я начала собирать тебе документы. Что скажешь?»       Элю такая весть, мягко говоря, ошарашила. Не отдыхала б она в лагерях раньше, может, от нечего делать и согласилась бы. Но в прошлом году картина ожиданий от смены смыла с себя краски, оставляя сухой потрескавшийся холст. Вожатые, помимо того, что не больно активничали в плане игр и мероприятий, не сильно следили за своими отрядами, и драки становились едва ли не новым символом на общем лагерном флаге. Синяки, ссадины, переломы - каждый пострадавший был частым посетителем в мед пункте. Условия жилья тоже оставляли желать лучшего. Ремонта с 50-ых годов, как не бывало: тесные комнаты со старыми койками, скрипячий потёртый пол, вместо зоны для душа в отдельной комнате просто шланг с насадкой, а в полу дырка для слива, причём плитка вся искривилась, потрескалась и впала внутрь. Вещи соседки по комнате складывали в багровый ссохшийся шкаф, петли которого, по ощущениям, не смазывали года два. Вполне можно сравнить с тем видео, где человек открывает плиту, а она зовёт какого-то Андрея - только в несколько раз громче. Одно радовало в той смене: еда в столовой. Повара готовили действительно вкусно, ещё и порцию лишнюю позволяли урвать, коль немного оставалось.       Другие лагеря были, конечно, поприличнее, более-менее шли в одну ногу со временем, только вот с возрастом пребывать в них хотелось все меньше и меньше. Эля подумала отказаться, к тому же, ей не до конца верилось в то, что можно вот так запросто найти путёвку, да ещё и почти к самому началу смены, когда их по-любому все разобрали. Звучит абсурдно. Может, тётя Лида протянула вместо этого абонемент на посещение бассейна или сертификат на бесплатную пиццу, а мама на радостях повелась? Или это только на словах, что путёвка есть, на самом деле - нет?       - Скажу то, что мне надо ещё два экзамена сдать, потом в середине июня придти в школу за результатами, получить аттестат, ну и выпускной, в конце концов, - при упоминании последнего Деля закатила глаза. Понятно дело, Эля ведь не собиралась на нём появляться, но использовать, как дополнительную отмазку - вполне себе сойдёт.       - «И когда это ты стала такая деловая?» - мама, видимо, тоже закатила глаза на другом конце трубки. - «Последний экзамен сдашь, и сразу поедешь. Не на автобусе, так отец довезёт. За результатами могу и я сходить. А на выпускной ты в начале года не соглашалась, поэтому я деньги на него не сдавала.»       Не вышло. Эля слишком много врала маме, да так искусно, что у неё не оставалось выбора, кроме как научиться распознавать ложь.       - Ты же помнишь лагерь в прошлом году? Это ужас! Что, если ты меня опять в тот гадюшник закинешь?       - «Почему сразу гадюшник? В нашей области этот лагерь самый современный, почти как санаторий. Есть бассейн, компьютерный класс, несколько спорт-площадок, огромный стадион, корпуса, как маленькие отели. Ты ещё уезжать оттуда не захочешь!» - всё не унималась она.       - Если этот лагерь такой «супер классный», почему же не все путёвки ещё раскупили?       - «А ты думаешь, сколько они стоят? Не каждая семья может их себе позволить! Это же от «Газпрома» организация! Я для чего туда перевелась, по-твоему? Чтобы тебе, дурочке, путёвку в хороший лагерь обеспечить, да ещё с хорошей скидкой!»       Излишняя напористость в сопровождении оскорблений начала действовать Эле на нервы. Она уже находилась на грани, чтобы сбросить вызов, пока не удосужилась уточнить один момент.       - А называется хоть как?       - «Ласточка.»       Ласточка. Маленькая чёрная птичка с коротким клювом, слегка приплюснутой головой, узкими крыльями из плотного оперения, острым хвостом в виде галочки. А ещё лагерь. Пионерский лагерь 1986 года в городе Харьков. Тот самый судьбоносный лагерь, первая смена.       Раздражение потерялось в песке. Говорила мама ещё что-то по телефону или нет - для Эли уже не имело значения. Так, белый шум из старого телевизора. Мысленно она перенеслась обратно в недавно обретённый предмет своей страсти - в книгу. Одно слово «ласточка» - и её уже несло по реке к водяным лилиям, к забытому заросшему барельефу, к одинокой иве, что своими поникшими ветвями скрывала за собой пионера и комсомольца. Вернулась обратно к лодочной станции, укрыла лодку брезентом от посторонних глаз, пошла в сторону щитовых, к танцполу, остановилась возле яблони и попыталась сорвать заветный плод, чтобы потренироваться в меткости. Не получилось. Прошла мимо качелей (в дворовой компании их называли «тошнилка») с маленьким одуванчиковым полем вокруг, слегка толкнула спинку сиденья, чтобы сдуть несколько семян и отправить послание по ветру. Двинулась в сторону главной площади. В кармане оказался забытый кусочек мела, очень хотелось с ним что-то сделать, но тогда это будет противоречить здравому смыслу. И плевать. Использовала его. Не обошлось и без прощального костра, разве что огонь давно потух и песни больше не исполнялись - зато они навсегда засели в памяти горькой смесью из боли, страха, сожалений и неконтролируемого счастья.       Что-то мелькало перед глазами, щёлкало, гудело. Образы сменялись один за другим, где-то пересекались, где-то обрывались. Стук в ушах заставлял заполненную голову болезненно пульсировать, губы нервно подрагивали от напряжения, а тело на рефлексе резко вскочило с шезлонга и вытянулось струной. Эля находилась в шаге от того, чтобы на радостях прыгнуть в воду прямо в одежде, пробежаться по пляжу с истошными воплями, потрясти недоумевающую Делю за плечи. Подумать только, насколько стремительно поменялось её мнение о поездке из-за одного названия. Да, на дворе, конечно, не 1986 год, и сам лагерь значительно отличается от книжной версии, но это подбивало её на одну воодушевляющую мысль. К чёрту экзамены! Скорей бы в лагерь!       - Да, - коротко ответила Эля, кое-как сдерживаясь, чтобы не прокричать это слово на всю округу.       - «Супер! Тогда я пошла договариваться. Ты там больно не задерживайся, скажи, что дела появились, и иди домой. Вечером ещё раз все обсудим.» - мамин тон заметно смягчился после согласия Эли, и она, довольная, бросила трубку.       Деля не заставила себя долго ждать.       - Мне не послышалось? Твоя мама сказала «Ласточка»?       Эля сама была не до конца уверена, послышалось ей или нет. Может, диалога с мамой не было вовсе, и это её воображение постаралось нарисовать желаемую картинку, чтобы не возвращаться к реальности. В любом случае, удостовериться в этом можно будет вечером, когда родители вернутся с работы.       - Очень надеюсь, что это так. Извини, Дель, но банкета не будет.       - Я там отдыхала, - скорее всего, проигнорировав предыдущую реплику, ответила Деля. Эля же вытаращила глаза и придвинулась лицом ближе к ней.       - Чего? Когда? Почему я об этом не знаю?       - Знаешь, просто не помнишь, - уточнила Деля и продолжила. - В прошлом году это было. Лагерь действительно стоит того, чтобы его посетить. Всё, как и описала твоя мама: бассейн, компьютерный зал, спорт-площадки, стадион. Но что самое важное - тебя ведь, скорее всего, закинут в самый старший отряд.       - А почему это самое важное? - Эля ещё раз приложилась губами к общей банке «coca-cola» и осушила её в несколько крупных глотков. Жажда вернулась, зато шоколадку перехотелось покупать на обратном пути.       - Потому что я оставила в комнате несколько лазов. Ну, сама понимаешь, чтобы вожатые подачку не отбирали. В самой дальней правой комнате первого корпуса в потолке есть шаткая панель. Чтобы до неё добраться, надо придвинуть кровать поближе к стене возле дверного проёма и встать на её спинку. Сразу предупреждаю, будет неудобно, я сама часто сваливалась. Панель эту нужно поддеть вверх и сдвинуть в сторону - там есть некий проем, в котором можно спрятать чипсы, шоколадки твои и ещё что по мелочи. Только немного, иначе это станет заметно.       Эля слушала подругу внимательно, записывая в голове каждый пунктик, чтобы потом активно пользоваться. На уроках биологии как-то рассказывали об избирательной памяти, якобы мозг сначала запоминает информацию, обрабатывает её, далее - запоминает нужную и выбрасывает ненужную. Хотелось верить, что в этом случае память правильно все рассортирует.       - Так, это первый лаз, а ещё какой?       - Второй, скорее всего, уже не рабочий. Под плинтусом рядом с подоконником. Я там прятала дверные ручки от балкона и окна. И то на место ставить не получалось нормально, потому что плинтус сильно выпирал.       - Как в фильме «Оно». Надеюсь, сама ты там не дырявила ничего? Подожди, а откуда дверные ручки? Их же специально прячут.       - Одолжила из комнаты воспитателя на неопределённый срок.       Ну естественно, как раз в духе Дели! Что-то стащить, «одолжить», а потом ходить с невозмутимым выражением лица, а-ля мне ничего об этом не известно.       - Ясно. Тебе потом не влетело?       - А ты перед собой ещё кого-то видишь? - саркастическим тоном задала она встречный вопрос, демонстративно вскинув бровь.       Эля решила больше не испытывать судьбу. В конце концов, поняв, что подруга воодушевлена, Деля так и будет поддразнивать её до тех пор, пока не останется довольна собой, ну, или пока не получит по хребту. Эле же сейчас все было нипочем. Её мысли медленным вальсом плясали вокруг двух лагерей с одинаковым названием, но в разных местах и в разное время. 1986 год и 2021. Насколько же сильно будет отличаться история, если постараться переместить её в настоящее? Найдутся ли те самые герои, связь между которыми становилась крепче с каждым совместным испытанием, или же их место займёт кто-то другой? Столкнутся они с непреодолимыми препятствиями или смогут вальяжно обойти их подобно уткам по тихой водной глади озера? Останется эта первая и последняя смена в сердце или про неё забудут на 20 лет? Всё это Эля хотела выяснить, принять активное участие, как в замысловатой эстафете, чтобы с улыбкой воспоминать последнее лагерное лето.       - Ладно. Есть ещё что-то, чем ты можешь поделиться? - решила она уточнить напоследок, перед тем как поспешно удалиться домой и составлять план действий по осуществлению своей затеи.       - М-м-м...нет, пока в голову ничего такого не приходит, - Деля задумчиво потёрла подбородок большим и указательным пальцами. - А ты уходишь уже, что ли?       - Шмотки сами себя не купят, вещи сами себя не соберут.       - Тоже мне, проблема, - закатив глаза, обиженно пробурчала та. - Ты уж сильно по мне не скучай. Хотя, нет, скучай.       - Хах, всенепременно!       - Иди уже, пока я не начала тебя преследовать.       Эля широко улыбнулась и крепко обняла Делю, получив от неё в ответ несколько коротких хлопков по спине. Лесопарк как будто бы преобразился: ветви махали своей густой листвой вслед, провожая в дальний путь, песок же, напротив, не хотел отпускать и только сильнее заключил потёртые кроссовки в свои объятия. Ветер вызволил несколько русых прядей из-под заделанной чёлки, как заботливый отец, поддерживающий дочку перед учебным днём. В то же время он всколыхнул небольшой участок озера - громче обозначил своё присутствие, хотел поделиться скромным потоком, дабы погладить оголённые щиколотки. Только искусственная площадка не выражала никаких эмоций.       Вряд ли ещё когда-нибудь Эля помчит домой так быстро.