Зелья и мечты

Май в этом году выдался по-летнему жарким. За считанные дни все расцвело и зазеленело, прошли бурные грозы с ливнями, но земля быстро высохла под ярко-желтым, как новый динар, солнцем. Днем воздух дрожал в прозрачном мареве, и только к вечеру жара немного спадала. Все живое спасалось либо в воде, либо в тени деревьев, где было лишь немногим прохладнее, чем на солнце. Впрочем, некоторым удавалось с удобством устроиться и в таких условиях. К этим везунчикам относился и Леонор. Магия — удивительная вещь: небольшое усилие — и температура вокруг тебя понижается настолько, чтобы можно не чувствовать себя еретиком на костре. Поэтому мужчина, не опасаясь получить тепловой удар, спокойно лежал на гамаке в тени двух раскидистых вязов и читал трактат о новых открытиях в сфере магии расстояний. За время путешествий с Энингом и компанией он немного отстал от передовой науки, так что теперь старательно догонял упущенное. Формулы и уравнения свободно скользили в голове, не задевая мозг; магу пришлось сделать усилие, чтобы не думать о практическом применении новых технологий. Потому что практическое применение означало работу, а как раз от нее-то он и пытался спрятаться. «Это для общего образования, только для него», — периодически приходилось напоминать себе. Часть сил уходило и на то, чтобы не проваливаться в поедающее заживо чувство вины за то, что он решил устроить небольшой отпуск. Леонор всегда был волевым человеком, и сейчас вся его воля была направлена на то, чтобы дать организму отдых. Кто же знал, что это будет настолько тяжело. Первое время маг пытался совсем ничего не делать, но в какой-то момент обнаружил себя с готовым отчетом об изменении цен на рынке хлопка в руках. Он даже не помнил, как сел за стол. Книга помогала создать хоть какую-то видимость занятости и обмануть привыкший к постоянному напряжению мозг. Раздался резкий скрежещущий звук, и Леонор поморщился: не один он изображал бурную деятельность. Дом, который на время сняли Энинг и Ко, раньше принадлежал какой-то весьма ветреной девице и, разумеется, она решила вырастить на заднем дворе чудесный сад. Проблема оказалась лишь в том, что за растениями — вот странность — нужно ухаживать. Бывшая хозяйка не потерпела грязной работы и забросила свои садоводческие начинания, а потому клумбы пребывали в весьма плачевном состоянии. Но нашелся человек, который решил взять на себя миссию по возвращению былого великолепия; и им, конечно, оказалась Далила. Маг скосил глаза и пренебрежительно фыркнул: девушка, закатав простое платье до колен, сидела на траве и сосредоточенно пропалывала тяпкой твердую землю вокруг полузасохших роз. Скрежет издали железные зубчики, проехавшись по каменной оградке. Вокруг лежали еще какие-то инструменты, в которых Леонор не разбирался: он был городским человеком, а единственными растениями, которые присутствовали в его жизни, были овощи в еде и хилый кактус на подоконнике. На миг маг перенесся в свою уютную квартиру в центре Амстера. Вот где можно было бы по-настоящему отдохнуть: заварить себе чая с мятой, лечь на диван прямо в тапочках и читать до поздней ночи. «Оказаться бы сейчас дома…» Леонор тут же обрубил эту мысль. Мечтать нельзя, этот урок он хорошо усвоил: только что-нибудь пожелаешь — и бац, все оборачивается большими неприятностями. Когда-то он мечтал об оплачиваемой работе, о высоком положении в обществе — и что в итоге вышло? Он один из самых влиятельных людей в преступном мире, угробивший все здоровье на быстро опостылевшее дело. Маг помотал головой. Даже книга не помогала отвлечься, а потому он решил понаблюдать за Далилой: вылезать из тени не хотелось, а ничего интереснее все равно в округе не было. Распущенные светлые волосы девушки струились по спине и разливались на загорелых открытых плечах. Леонор заметил, что к гладкой (и наверняка мягкой) коже прилип маленький листок. Следующие минуты полторы мага занимал вопрос: сказать об этом ей или не сказать? Если не сказать, загар будет испорчен; хотя, по мнению мага, такие плечи мало что могло испортить. Кроме того, если не сказать, Далила расстроится, а он не любил, когда девушка расстраивалась: намного занятнее было наблюдать за ее злостью, особенно на него; она так забавно морщила свой очаровательный носик!.. После некоторых размышлений Леонор пришел к определенному выводу. — Эй, там, на грядке. — Это клумба, — не оборачиваясь, поправила Далила, продолжая окучивать розы. Леонор закатил глаза: не все ли равно? Что там грязная земля, что там. — Может, повернешься? Есть важная информация. Девушка пробормотала что-то нелицеприятное в адрес мага, но все же сделала, как он просил. — Ну? — Не «ну», а на плечо посмотри, — несколько уязвленно ответил мужчина. Он не привык, чтобы с ним разговаривали так пренебрежительно, тем более что он сделал над собой усилие и решил помочь человеку. Далила недоуменно опустила взгляд, но тут же спохватилась и быстро смахнула листок; на его месте осталось заметное белое пятнышко. — А раньше ты не мог сказать?! — прошипела девушка не хуже разъяренной кошки. На Леонора это не произвело ни малейшего впечатления. — Зато теперь в случае чего твой труп смогут быстро опознать. Ты выделяешься из прочей серой людской массы, поздравляю. — Еще слово — и твой труп не опознает никто, — мрачно пообещала она и с еще большим усердием принялась полоть клумбу. Но магу стало совсем скучно, поэтому он решил в виде исключения поддержать заглохшую беседу. — Надень шляпу, — сказал он, кивнув на лежащую на траве соломенную шляпку с широкими полями и голубыми ленточками. Далила раздраженно вздохнула, села ровно и оглянулась, иронично подняв бровь. — С чего такая забота? — С того, что ты получишь солнечный удар, — терпеливо разъяснил Леонор, — а мне лень приводить в чувство твое бессознательное тело. — Если ты мне поможешь, то я управлюсь быстрее и смогу уйти в тень, — фыркнула девушка, но все же послушалась совета. Мага аж передернуло от такого предложения. — Я и пальцем не коснусь этой отвратительной грязной земли. Зачем ты вообще возишься с этими…зелеными насаждениями? Они даже не твои. — На ближайшую неделю или около того это мои цветы, — возразила Далила, любовно поправляя лепестки особенно крупной розы. — Ты уедешь, и они завянут, — Леонор попытался достучаться до рациональной части ее мозга, если таковая вообще имелась. — В чем смысл? Это пустая трата времени. — Сказал человек, который уже третий день валяется в гамаке, — ехидно отозвалась та. — Можно подумать, ты не тратишь время. — Я занимаюсь важным делом — отдыхом, — ответствовал Леонор и замолчал. Он не собирался посвящать в свои сложные отношения с работой почти постороннего человека. Но Далила, конечно, заинтересовалась таким неопределенным ответом. — И почему это так важно? — полюбопытствовала девушка, отложив тяпку и усевшись поудобнее. — Серьезно, почему ты вообще остался с нами? Я думала, ты мечтаешь от нас избавиться и сразу же уедешь, как мы закончим со всеми делами. Скажу по секрету, Ролона ты сильно раздражаешь. Маг равнодушно пожал плечами. На мнение Ролона ему было кристально наплевать. Он вообще не понимал, почему обвинения в нарушении закона чаще сыплются на него самого, чем на наемного убийцу. Тот отправил на другой свет больше народу; в конце концов, Леонор всего лишь проворачивал аферы и махинации с финансами и пару раз обрушивал валютный фонд двух крупных городов — разве это такой уж большой вред для общества? Это была его работа, вот и все; почему-то с Нарнаха никто не спрашивает: вероятно, из-за его обаяния, с которым у Леонора всегда были проблемы. В общем, жизнь несправедлива, виновные купаются в лучах всеобщего обожания, а страдает только он один. — Мне ваша компания вся крайне неприятна, но между вами и работой я предпочту выбрать вас. Из двух зол, как говорится. К тому же, сейчас тут только ты, а один человек лучше пяти. Ты раздражаешь меня меньше остальных, — Леонор выдавил какой-то намек на улыбку, чтобы подчеркнуть комплимент. — Спасибо, я очень рада, — она сдула со лба упавшую прядь и потянулась за жестяной лейкой. — Если уж так хочешь расслабиться, взял бы да помог. Отдых — это смена деятельности. Смени вечное ворчание и недовольство на лопатку. Леонор скривился. Жалкая попытка втянуть его в садоводческое рабство. Как Далила может в принципе говорить о копании в цветах, если он только сегодня погладил новые штаны? — Благодарю за предложение, но книга приятнее земляных червей. — Земляных червей? — переспросила Далила и задумалась. Хитринка, промелькнувшая в ее глазах, Леонору совершенно не понравилась. — Кстати о них… — девушка спокойно продолжила копаться в клумбе. — На, лови! В сторону гамака полетело что-то розоватое и влажно блестящее. Маг издал полузадушенный хрип, попытался увернуться, но запутался в руках и ногах. Тонкое склизкое нечто упало прямо ему на грудь. — Черт, твою мать! — Леонор книгой смахнул червяка на землю и принялся бешено оттирать оскверненную рубашку. — Ты с ума сошла?! Какого… Он едва сдерживался, чтобы не перейти на самые грязные ругательства, какие только знал. Его все еще трясло от отвращения: он ненавидел насекомых в принципе, вообще всех; даже от бабочек его воротило, а эта…эта… кинула в него червяка! «Она психованная, у нее точно с головой проблемы! Мне нужно срочно это постирать. Нет, лучше сжечь. Да, точно, сжечь, как можно скорее». От мыслей его отвлек заливистый смех Далилы. Леонор повернулся к ней, яростно прожигая девушку взглядом. Да, он заметил, что от улыбки у нее на щеках появляются очаровательные ямочки, но если она сейчас забьется в предсмертных конвульсиях, то он ни капли не расстроится. — Видел бы ты себя! — у девушки на глазах показались слезы. — Чуть не завизжал от страха, признай! Ох, ну и лицо… — Ты считаешь это смешным? — Леонор старался говорить как можно спокойнее, но с трудом сдерживался, чтобы не запустить в юмористку какое-нибудь проклятье. — Да, считаю, — та согласно кивнула. — Ты посмотри, что это было. Далила указала на землю рядом с гамаком и маг, стараясь сохранить равновесие, аккуратно перегнулся через край. На зеленой траве лежал корешок, обычный розоватый корешок от какого-то растения; кое-где к нему пристали комочки земли. С трудом поборов брезгливость, Леонор кончиком книги отпихнул лже-червя подальше. — Я убью тебя, — пообещал он, возвращаясь в прежнее положение. — Как только я вылезу из гамака, я убью тебя самой жестокой смертью, какую только смогу придумать. — Ага, конечно, — беззаботно отозвалась шутница, поправляя шляпку. — Кто будет готовить тебе обед? — Не волнуйся, ради такого случая я всему научусь и сварю суп из твоих внутренностей, — проворчал Леонор, утыкаясь в книгу. Слова об обеде напомнили ему, что на ужин у них ничего нет — рагу съели вчера, — значит, нужно что-то придумать. Но жара была такой выматывающей, что магу было лень стоять у плиты и создавать кулинарные шедевры; поэтому он решил просто нарубить большую миску овощного салата, заварить травяной чай, а в случае претензий напомнить Далиле, что много есть на ночь вредно для здоровья. Хотя она и так следит за фигурой… «Надо сказать, чтобы перестала варить постные супы. Такими темпами я в скелет превращусь», — решил Леонор. Их негласный договор работал отлично: маг отвечал за ужины и трижды в неделю за завтраки (он был не готов вставать раньше на полчаса каждый день, нет уж, не дождетесь), а Далила готовила обеды и каши в оставшиеся дни. Этот распорядок появился совершенно случайно: Леонор зашел вечером на кухню просто чтобы прицепиться к девушке за что-нибудь и увидел, что та с донельзя злобным видом взирает на гору продуктов, предназначенных для ужина на всю компанию. Судя по нервным постукиваниям ноги, Далила была в крайне взвинченном настроении; еще бы — несколько месяцев подряд готовить на шестерых. В общем, маг понял, что в таком состоянии она зарежет любого, кто попадется под горячую руку, и ужина им не видать. Поэтому он просто отодвинул девушку от стола, закатал рукава и принялся резать овощи, кинув на повара красноречивый взгляд. Та удивленно подняла брови, но все же благодарно кивнула и ушла к себе. Готовить Леонор умел и любил: в отличие от некоторых у него слуг никогда не было, а дома кулинария была одним из неплохих способов заполнить одинокие долгие вечера. Особенно магу нравились итальянские блюда: лазанья, ризотто, равиоли, спагетти, паста…семь видов пасты. Ах, Италия… Он был там всего один раз, по работе, но страна Леонору очень понравилась: тепло, зелено, повсюду растут апельсиновые деревья (сколько банок джема можно накрутить!). А главное — спокойствие, никто никуда не торопится, не бежит, не требует подписать десять документов вот-прям-сейчас-срочно, не изматывает командировками туда-сюда по всем материкам. К тому же, воздух там очень полезен для его больных суставов. Ему давно хотелось бросить надоевшую работу, купить милый домик на побережье и открыть собственный бизнес, например, создавать заклинания на заказ. Леонор, забывшись, почти слышал крики чаек и плеск волн, но быстро пришел в себя и отогнал видение. Мечтать нельзя, тем более о чем-то настолько хорошем. Сейчас у него есть работа, которую никак нельзя бросить — по многим причинам; значит, бессмысленно травить душу пустыми мыслями. Маг вздохнул, с неохотой поднялся с гамака и направился к дому: нужно было заняться ужином. По пути он хотел пройтись по клумбе, просто из-за испорченного настроения, но в последний момент, пожалев труд Далилы, передумал.

***

Открытая терраса дома была просто идеальной: она могла бы служить эталоном среди всех террас. С трех сторон ее увивал девичий виноград; доски пола, перила и балки, поддерживающие крышу, были тщательно выбелены, а низкий диванчик с подушками и два кресла-качалки так и манили опуститься и расслабиться вечерком. Помимо этого, рядом с каждым креслом стояло по круглому столику, на который так приятно ставить кружку с чаем. Закатное солнце коснулось краем далеких, в сиреневой дымке, холмов; жара спала, уступив место легкой прохладе. Сидеть дома в такую отличную погоду было бы кощунством, поэтому Далила и Леонор с удобством устроились в креслах. Девушка вышивала лентами колибри на цветке, а маг по обыкновению уткнулся в книгу. На столиках стояли стаканы с холодным лимонадом: Леонор решил, что хоть немного разнообразить меню он может. К тому же вид Далилы вызывал у него некоторые опасения: щеки ее как-то нездорово покраснели, а сама девушка то и дело морщилась и, стараясь делать это незаметно, терла висок. Мужчина мог бы предложить ей средство против головной боли (нет, не гильотину, хотя ее он считал самым действенным методом), но его, казалось бы, бесконечные запасы недавно подошли к концу: из-за резко изменившейся погоды давление у мага скакало как бешеное, так что дня три он провалялся в кровати с сильнейшей мигренью. Собственно, лимонад он сделал — хотя не признался бы в этом даже самому себе, — чтобы немного улучшить состояние Далилы. Сам он несколько раз во время командировок получал солнечные удары (и тепловые, и ожоги… Леонор не любил солнце) и помнил, что чувство это не из приятных. Конечно, мужчина и не подумал осведомиться о том, как девушка себя чувствует: это разрушило бы весь его образ, к тому же, он не желал показывать, что хоть как-то интересуется ею. Это было не так, вовсе не так, Далила была ему полностью и абсолютно безразлична. Он искоса глянул на нее, не заметил ничего подозрительного, и почему-то снова подумал о домике у моря. Пляж, виноград, крики чаек, спокойный городок с тихими узкими улочками, сиеста после обеда… Возможно, ему даже в какой-то момент надоест привычное одиночество. Возможно, он будет даже не против кого-нибудь рядом. — Тебе нравится Италия? — М? — Далила оторвалась от вышивки. — Да, нравится. Я там была с отцом во время дипломатической миссии. Ну, когда я еще… — она помахала рукой, что означало «Когда я была принцессой, а мою семью не уничтожил сумасшедший маг Смерти». — Ясно, — Леонор кивнул и снова уставился в книгу, игнорируя вопросительный взгляд девушки. Та только закатила глаза: привычка мага не снисходить до объяснений периодически выводила ее из себя. Но в такой хороший вечер пререкаться не хотелось, поэтому она просто вернулась к игле и лентам. Минут через сорок стало понятно, что пора расходиться: солнце окончательно скрылось, и на дом опустилась прохладная ночь. Цикады начали свой концерт, где-то вдали чирикнула ночная птица и затихла. Жильцы обменялись несколькими классическими взаимными колкостями, пожелали друг другу спокойной ночи и отправились кто куда: Леонор на кухню мыть посуду, а Далила к себе в комнату. С каждой минутой ей все сильнее хотелось прилечь: тупая боль в голове никак не отпускала. Стоило все же прислушаться к совету мага и заниматься садоводством в шляпе. Холодный лимонад помог немного освежиться (девушка подозревала, что напиток Леонор приготовил специально для нее: сам он предпочитал чай или кофе. Это было приятно, очень приятно, но она решила не благодарить мужчину: у того и так самомнение зашкаливает, а то, гляди, совсем лопнет от важности), но надолго его не хватило. К счастью, у Далилы в комнате хранился специальный травяной настой как раз для таких случаев. Толкнув еле слышно скрипнувшую дверь, она сразу же подошла к изысканному трюмо на витых ножках; резьба, опоясывающая три зеркала, целиком состояла из цветочного орнамента. Временная хозяйка покоев, не глядя, протянула руку за нужным пузырьком. На столике стояли разные баночки и скляночки, оставшиеся от владелицы дома, и все они так или иначе были связаны с подчеркиванием естественной красоты путем создания красоты искусственной. Их Далила не трогала: она оставила за спиной прошлое воровки и теперь не хотела даже прикасаться к чужим вещам; ошибиться же она не боялась: уж свои зелья узнать сможет. Параллельно развязывая шнуровку на платье, девушка уронила несколько капель снадобья в стакан с водой. К тому моменту как она переоделась в домашний халат, лекарство успело раствориться. На языке остался еле ощутимый малиновый привкус; это не было запланировано, но Далила вспомнила, что еще утром пила из этого стакана морс. Вероятно, это из-за него. В любом случае, через пару минут головная боль начала отступать, так что девушка выкинула этот момент из головы. Глаза начали слипаться, она быстро задернула шторы, чтобы яркий утренний свет не бил в лицо, залезла под легкое одеяло и выключила свет. Напоследок она вспомнила о возрождающихся розах и решила, что день прошел не зря.

***

Леонор жарил яичницу и ненавидел весь свет. Он ненавидел назойливого комара, который не давал ему уснуть до часа ночи, свою бессонницу, солнце, которое бьет прямо в глаза, птиц, щебечущих просто отвратительно громко… Он ненавидел утро как концепцию времяпрепровождения. Он ненавидел даже эту яичницу, которая из-за дрогнувшей руки получилась не идеально круглой, как обычно. «Отвратительное утро. И куда запропастилась Далила?», — раздраженно подумал маг. Сегодня была очередь девушки готовить, но она, видимо, решила, что это ниже ее королевского достоинства — следовать графику. Он мог бы пойти разбудить ее и потребовать себе завтрак, но есть хотелось сильнее, чем выяснять отношения. В отместку Леонор решил не готовить на нарушительницу порядка: пусть обходится бутербродами. «А я буду есть прекрасную яичницу у нее на глазах, и пусть она хоть слюной подавится», — он позволил себе мрачно усмехнуться. За спиной послышалось движение и Леонор, не оборачиваясь, проговорил своим самым язвительным тоном: — Кто же это соизволил проснуться, не Далила ли? Вернее сказать, Далила-которая-должна-сегодня-готовить-завтрак? — Доброе утро! — голос девушки показался ему чересчур радостным для той, кто потенциально останется без еды. — Я что, пропустила свою очередь? Прости, мне очень-очень жаль. Хочешь, я сделаю сегодня на ужин огромную сковородку жареной картошки, как ты любишь? Она, видимо, с интересом наблюдала за шкворчащей яичницей, остановившись немного позади мужчины, но все еще вне его поля зрения. Это, как ни странно, не заставляло Леонора вспоминать, в какой карман он положил верный стилет; Далила была единственным человеком на его памяти, от которого он не чувствовал угрозы. Возможно, потому что их общение показало, что если принцесса и захочет его убить, то сделает это в честном поединке, минимум — швырнув в него какую-нибудь тяжелую кухонную утварь. Но ее неожиданное предложение помимо воли смутило Леонора: он ожидал, что виновница просто фыркнет и пойдет делать себе бутерброды, но ошибку не признает. Ее упрямство изрядно его забавляло: в этом они были немного похожи. — Не стоит, — наконец маг нашелся с ответом — У меня все еще есть руки. И я, в отличие от некоторых, помню про график. — Прости еще раз, я правда не хотела доставлять тебе неудобств, — от этих слов Леонора передернуло: это было совсем не в духе девушки. Но он как раз резал помидор, и отвлекаться не следовало. Судя по звукам позади, та начала накрывать на стол. — Как тебе спалось? — Отвратительно, — мужчина вспомнил проклятого комара. — Что снилось? — не отступала Далила, и это уже начинало раздражать. «Какая муха ее укусила, что она с утра такая разговорчивая?» — Ничего. Это было почти правдой: снов Леонор никогда не видел, а если что и появлялось, то лишь какие-то бесконечные полутемные коридоры-лабиринты с сотнями запертых дверей. Мерзость. На этом фоне бессонница выглядела неплохой альтернативой. Исполненный мрачных мыслей, маг особенно сильно резанул по ни в чем не повинному помидору и тут же зашипел от боли: на пальце быстро начала набухать красная полоса. Не смертельно, но обидно, и в этом виновата Далила. — Что случилось? — вышеупомянутая виновница чуть ли не подскочила к Леонору. — Давай я помогу. Мужчина еле успел отдернуть руку: девушка уже тянулась, чтобы промокнуть кровь носовым платком. Маг никому не давал прикоснуться к себе, это было слишком опасно — подпустить кого-то настолько близко. Далила недоуменно подняла бровь, и он запоздало понял, что этот жест выглядел чересчур странно. — Протри глаза: я не руку себе отрубил, — лучшая защита — это нападение. — Мне не нужна помощь, я со всем могу справиться сам. — Конечно, можешь, — согласилась девушка, незаметно оттесняя его от стола. — А я тебе помогу. Леонор уже хотел что-то возразить и ввязаться в спор, отстаивая свою самостоятельность, но что-то в мягкой улыбке и спокойном взгляде Далилы заставило его проглотить все колкие фразы и отойти, машинально потирая пострадавший палец. Этот взгляд…какой-то особенный. От него по позвоночнику мужчины проползла ледяная змея. На него никто никогда не смотрел так…заботливо? Это же называется именно так? Он всегда заботился о себе сам и не требовал помощи, но отказать, когда девушка пронзила его таким взглядом, было все равно что пнуть котенка. Впрочем, Леонор решил сохранить хоть какую-то видимость контроля над ситуацией и просто прислонился к кухонному столу, мрачно скрестив руки на груди. Пара минут прошли в молчании, нарушаемом лишь шипением масла на второй сковороде: новоявленный повар решила приготовить тосты. — Поджарь с обеих сторон, — потребовал маг. — Терпеть не могу полусырой хлеб. Тут же он подумал, что Далила вряд ли выполнит его просьбу, да еще и сказанную привычным ворчливым тоном. Но та на удивление покладисто перевернула хлеб и заодно кусочки бекона, чтобы те тоже прожарились полностью. — Значит, ты любишь погорячее? — с многозначительной усмешкой произнесла девушка. — Именно, — не задумываясь, ответил Леонор и только через секунду связал вместе хитрый прищур и различные значения слова «горячий». — Так, и что это сейчас было?! — Ты о чем? — она невинно вскинула брови, хотя взгляд ее задорно блеснул. — Я говорила о хлебе, разве ты подумал о чем-то другом? Леонор аж задохнулся от злости: как она смеет играть с ним?! Думает, что самая умная, делает весьма определенные намеки… Эта чертова ведьма считает, что он слепой идиот? Ладно, пусть надеется, что она его обошла. Мужчина уже хотел выплюнуть что-нибудь язвительное в ответ, но вдруг осекся. Это не было похоже на привычный обмен колкостями. Скорее…кокетство или вроде того. В обычном лексиконе мага такие слова не водились, да и последний раз, когда с ним кто-то флиртовал, был лет двадцать назад. Он не верил, что кто-то по доброй воле захочет общаться с ним таким образом; значит, здесь был какой-то подвох. Возможно, это было даже чуть-чуть приятно, но если есть что-то, чего Леонор не понимает, это может быть потенциально опасно для его душевного равновесия как минимум. И сейчас он не понимал Далилу: это выходило за все рамки, это был совершенно не ее стиль. Значит, что-то случилось. Что-то настолько серьезное, что девушка стала невероятно добра к своему неприятелю. Надо было разобраться с этим, и как можно скорее. Нельзя же надеяться, что она всерьез решила обратить на него внимание? Скорее всего, это какой-то изощренный юмор, издевка. И сейчас Далила скажет что-то вроде: «Ха, попался! Неужели ты думал, что кому-то есть до тебя дело? Какой же ты дурак». — Все, перестань, — он неожиданно резкого тона Леонора улыбка девушки чуть потускнела. — Если это шутка, то крайне несмешная. — Не понимаю, о чем ты говоришь, — она выключила плиту и переложила тосты на тарелку. — Еще как понимаешь, — маг потихоньку начал закипать. Злиться было легче, чем печалиться об упущенных возможностях. — Розыгрыш удался, я почти поверил. Только не думай говорить, что ты по доброй воле решила проявить эту идиотскую заботу обо мне. — Но я и правда хочу тебе помочь! — Далила всплеснула руками, и он на секунду засомневался: настолько правдоподобно звучало ее удивление. — Неужели? Ты уже забыла, какие у нас были…непростые отношения? Леонор непроизвольно скривился, вспомнив, что в большинстве столкновений был виноват он, цепляясь к Далиле почем зря. По-хорошему стоило бы извиниться, но мужчине всегда было невероятно сложно признавать свою неправоту. Он не имел права совершать ошибок, иначе получится, что он такой же слабый и жалкий, как и все остальные люди. Нельзя было допускать, чтобы кто-то, даже он сам, хоть на секунду подумал, что маг не идеален. Это было бы полным крушением его образа, выстроенного целой жизнью стремления к совершенству во всем. Он не хотел напоминать девушке о том, как указывал на все ее мыслимые и немыслимые недостатки (она успешно отвечала тем же), но это было единственным способом вернуть все на круги своя. Неожиданная доброта была очень подозрительной, значит, от нее следовало как можно скорее избавиться, даже таким болезненным методом. Лучше пусть будет как раньше, лишь бы Леонор снова начал понимать, что вообще происходит с этим миром. — А, ты об этом… — на миг взгляд девушки затуманился, а брови задумчиво сошлись на переносице. Но тут же она подняла глаза и одним неуловимым движением оказалась рядом с мужчиной. — Может быть, забудем это? — и она аккуратно взяла его за локоть. До мага не сразу дошел смысл ее вопроса, потому что в голове моментально зажглась огромная красная лампа. «Слишком-слишком-слишком близко, слишком опасно, делай что-нибудь, беги, спасайся, скорее, пока не поздно». Леонор ненавидел, когда к нему прикасались. Любой, кто подходил к нему, мог оказаться потенциальным убийцей. Прикосновения не могут нести в себе ничего хорошего, даже такие, на первый взгляд, легкие и ненавязчивые. Рука Далилы, пусть и держала совсем не крепко, казалось, прожигает его кожу насквозь и вот-вот доберется до костей. — Эм… — несмотря на то что внутри все скрутилось от ощущения угрозы, он почему-то не сделал попытки освободиться. — Ты о чем? — Ну… — на губах Далилы появилась смущенная улыбка. «Ей идет», — машинально отметила та часть мозга, которая не призывала немедленно спасаться. — Может, мы сможем начать все сначала, без этих глупых ссор и бесполезных споров? А может, пойдем и дальше? — Эм… — все, что он смог выдавить. Это была непривычная территория. Леонор подозревал, что несмотря на огромный опыт в проведении деловых переговоров он так и не научился правильно общаться. То есть так, как это умеют делать все нормальные люди. И что это за «дальше»? Он был не уверен, что хочет знать. — Я…кхм. — Хорошо, — Далила не стала ждать, пока он придумает более-менее внятный ответ, — тогда давай я начну. Она ухватила его за плечо, притянула к себе и поцеловала. Ее бархатные губы со сладким привкусом оказались тёплыми и мягкими, да и вся Далила была такой — словно солнечный летний день. Волосы девушки щекотали щеку Леонора и до него донёсся лёгкий аромат цветущего луга. Маг не любил цветы, но ему нравилась смотреть на зеленые поля. Как-то незаметно для себя он притянул Далилу к себе за талию и слегка сжал ее пояс; это было странно, необычно, но казалось таким правильным и нужным. «Что я такое творю?!» — мысль пронеслась в голове и растаяла без следа. Последний раз он целовал девушку лет пятнадцать назад, и этот опыт не оставил каких-то приятных впечатлений. Тогда точно удары сердца не отдавались где-то в ушах и мозг не превращался в ненужную кашицу, оставляя только блаженную пустоту. Ладонь Далилы сжалась на его локте чуть сильнее, но это не вызвало желания вырвать руку и немедленно помыть ее с мылом; наоборот — прижаться ближе, чтобы между ними осталось лишь пара слоев ткани. Какая разница, почему это происходит, главное не упустить своего шанса. Призвав на помощь весь свой скудный опыт, Леонор постарался углубить поцелуй, Далила с радостью ответила, приоткрыв губы, и сладость на них обрела четкий вкус. Это была малина, но слишком приторная и с еле ощутимой горечью; непохоже на обычную ягоду, а вот если она входит в состав какого-нибудь зелья… Последнее слово сумело-таки пробиться в затуманенный разум мага, и тот моментально отстранился. Пожалуй, он сделал слишком быстро: на растерянном раскрасневшемся лице Далилы промелькнула неприкрытая обида пополам с разочарованием. Девушка бы сильно удивилась, узнав, что Леонор сейчас чувствует то же самое. «Если это вызвано магией, то…что ж, это все объясняет, и я тут ни при чем». Мужчина вздохнул, успокаивая сбившееся дыхание и пытаясь смириться с ещё одним болезненным ударом от реальности. Впрочем, он может и ошибаться, так ведь?.. Однако где-то в глубине души, маг знал, что его многолетний опыт никогда не подводил в таких вопросах. — Что-то не так? — нахмурилась она. Конечно, все было не так, совсем не так, как должно было быть. — Нет, все в порядке, — Леонор попытался успокоить и ее, и себя. Если он прав, то Далила не виновата, что творит не пойми что. — Просто в следующий раз предупреждай, что собираешься… — он неопределенно помахал рукой, стараясь не задумываться, что за бред сейчас несет. Но девушку, кажется, это вполне удовлетворило; она вернулась к тостам и принялась накрывать на стол. — Кстати, ты неплохо целуешься, — мужчина аж вздрогнул от такого неожиданного комплимента, сказанного совершенно будничным тоном. Это на секунду согрело его самолюбие, пока он не вспомнил о своих догадках. — Эм… Спасибо. Что ты ела сегодня? — если уж переходить к делу, так сразу же. Далила недоуменно посмотрела на него и пожала плечами. — Ничего. Я была занята более интересными вещами, — она игриво подмигнула Леонору, но тот не дал сбить себя с мысли. — А вчера? — То же, что и ты. Ну, после ужина выпила лекарство от головной боли, и все. Зачем это тебе? «Вот и оно. Просроченные отвары вполне могут давать неожиданный эффект. Правда, чтобы настолько…» — Ясно. Показывай, что это за лекарство, — к магу вернулся привычный командный тон. С приклеившейся намертво отточенной годами маской высокомерного сноба было легче переносить разочарования. «Вот поэтому мечтать — вредно, — размышлял Леонор, пока шел за девушкой наверх, в ее комнату. — Если происходит что-то хорошее, за ним всегда будет что-то плохое. Отвратительный порядок вещей». — Вот оно, — Далила протянула магу ничем не примечательный пузырек. — У тебя что, голова болит? Я знаю рецепт отличного отвара, хочешь, сделаю его для тебя? Он поскорее отвел взгляд от горящей энтузиазмом девушки и постарался сосредоточиться на пузырьке. Обычная темно-зеленая бутылочка, мужчина и сам во все поездки брал такие же: проклятая мигрень могла подступить совершенно неожиданно; однако, приглядевшись, маг увидел на самом дне почти незаметный осадок светло-розового цвета, а с наружной стороны — выгравированное, хоть и полустертое, изображение сердца. Итак, подозрения подтвердились. — Тебе стоит подлечить зрение. Это не лекарство от головной боли, а… Леонор запнулся. Он не был силен в зельях, это была совсем не его специальность, но в Академии теоретической и прикладной магии вряд ли бы нашелся более ответственный и старательный студент, поэтому соответствующий параграф легко всплыл в памяти. Насколько маг помнил, средства подобного типа изменяют само сознание отравленного. Убеждать пострадавшего, что его чувства ненастоящие бесполезно, он просто в это не поверит. Однако если у человека был высокий коэффициент сопротивления, то организм поддавался влиянию в меньшей степени. В таком случае мозг догадывался, что что-то не так, и вступал в своеобразный конфликт с действием зелья. Это, в свою очередь, могло привести к крайне серьезным последствиям для разума. Далила маг, пусть и слабый, значит, сознание полностью подчинено действию этого сладкого яда, и пытаться достучаться до него — пустая трата времени. Выход был один: как можно скорее найти противоядие. «Надеюсь, оно продается в аптеке. Я не смогу ничего сварить. Надо было поступать на лекаря, но кто ж знал…». — …А… Оно просрочено, но ничего страшного. И знаешь, у меня тоже что-то разболелась голова, так что как насчет небольшой прогулки в город до лавки лекарств? — Я согласна! — девушка чуть ли не подпрыгнула от радости. — С тобой я могу пойти куда угодно. — мужчина неопределенно хмыкнул. — Только мне нужно переодеться, так что выйди на пару минут. Или ты хочешь посмотреть? Далила с игривой улыбкой начала развязывать шнурки на вороте платья, и Леонор быстро выскочил за дверь. «Конечно, ей-то это кажется нормальным, но я все же честный человек, и не должен пользоваться ее состоянием». Он криво усмехнулся. Считать честным человеком преступника с пятнадцатилетним стажем… Но даже у него были какие-никакие принципы и остатки порядочности. Возможно, только возможно, ему хотелось остаться и понаблюдать, но когда Далила придет в себя, то за такое бесстыдство покромсает его кухонным ножом, как капусту. «Если она придет в себя», — поправил себя мужчина и тут же поймал себя на малодушной мысли, что где-то глубоко внутри он не хочет, чтобы зелье прекратило действовать. Леонору стало настолько мерзко от самого себя, что он поспешил заняться сборами; нельзя быть настолько отвратительным эгоистом.

***

Тишина на лесной дороге нарушалась лишь легким цокотом лошадиных подков. Всадники ехали молча, только Далила изредка бросала на Леонора трепетные влюбленные взоры. Если глаза путников встречались, маг тут же отводил взгляд, со стыдом чувствуя, что щеки покрываются предательским румянцем. Вероятно, от досады. И за что ему такое? Он предпочел бы, чтобы Далила кинула в него чем-нибудь или разозлилась из-за потоптанной клумбы, тогда бы маг знал, как реагировать. Но это — какая-то извращенная пытка нежностью; с таким Леонор не умел справляться, и это выводило из себя. Невеселые мысли прервала девушка, остановившая свою лошадь. Маг недовольно обернулся. — Что там еще? — Смотри, — вместо ответа она кивнула в сторону от дороги. — Правда красиво? Леонор скептически хмыкнул. Пейзаж как пейзаж: поле, а чуть подальше зеленые холмы. — Нет, не красиво, просто скучно. — Вовсе не скучно! — запротестовала та. — Напоминает мне дом. В паре километров от дворца было похожее поле. А по таким же холмам мы с родителями ездили на лошадях. Глаза бывшей принцессы затуманились, а на губах появилась задумчивая улыбка. Мужчина покачал головой: он не понимал концепции семейного времяпрепровождения. — Не похоже на Большой Остров. Будь мы там, в меня бы уже вцепился паук размером со щенка, — маг аж передернулся от очень болезненных воспоминаний. — О, так ты бывал у нас? — Далила заинтересованно посмотрела на него. — И наткнулся на тарантула? Мне тебя так жаль… Это было ужасно больно, верно? — Ну, посильнее комариного укуса, — Леонор тронул сапогами коня, и тот послушно затрусил вперед; рядом с ними пристроилась и всадница. — Они же обитают только в лесах. Зачем ты полез туда? — По работе. Одна из контрабандистских ячеек обосновалась в ваших проклятых джунглях. Мне нужно было подписать контракт на долговременное сотрудничество, так что пришлось продираться через отвратительный тропический лес. Думаешь, я полез бы в такое дрянное место по доброй воле? — Большой Остров — вовсе не «дрянное место»! Там очень красиво. Ты бы видел наши поля весной, когда распускаются все цветы, и воздух словно дрожит от их аромата… Мы могли бы съездить туда вдвоем, если хочешь. Леонор едва не пал жертвой застенчивого взгляда и томного хлопанья ресницами, но удержался от необдуманных слов. Он не хотел тащиться на другой конец света ради пары цветочков; все, чего маг желал, — чтобы от него все наконец отстали. Но он сам прекрасно понимал, что это невозможно в ближайшие лет… В общем-то, пока организм функционирует в более-менее стабильном режиме. — У меня работа, — только и сказал Леонор. — Кстати о ней, — Далила явно была рада продолжить диалог. — Какая именно у тебя должность? Ты вроде штатного мага или…? Мужчина на секунду задумался, как бы объяснить постороннему человеку его сложные отношения со своей работой. Частая проблема чересчур ответственных людей — брать на себя все больше и больше обязанностей, а когда оказывается, что их уже слишком много, отступать стыдно, да и скинуть дела не на кого. Зачем держать в штате несколько работников, если их можно заменить одним? Экономия на всем — один из столпов бизнеса. А то, что этот столп держат последние нервные клетки Леонора… Что ж, ему некого было винить, кроме себя. — Я, можно сказать, универсальный работник. Специалист по магии, личный телохранитель, экономист, дипломат, юридический консультант и тот, с кого вечно спрашивают, если ошибаются другие. В общем, я незаменим, — с некоторой гордостью сообщил маг. — Не многовато ли ты на себя взял? — с сомнением спросила попутчица. — Ты не сильно устаешь? «Не сильно ли я устаю? Не сильно? Ха, да я устал, как лошадь, на которой пропахали весь Большой Остров. Покрутись как я пятнадцать лет в этой яме с пауками, тогда поймешь, насколько я устаю», — хотелось сказать Леонору, но он сдержался, не желая показывать слабости. — Терпимо, — с легкой заминкой уронил он и поспешил перевести тему: — Чем ты планируешь заниматься дальше? Будешь сидеть на шее у Энинга или вернешься к воровскому промыслу? Далила даже не заметила иронии; будь она в здравом уме, непременно ответила бы что-нибудь колкое, например, напомнила, чем занимается сам контрабандист. Но, видимо, зелье делало отравленных нечувствительными к сарказму. Леонор не мог сказать, нравится ему это или нет. — Нет, разумеется. Я никогда больше не свяжусь с преступностью, — она решительно отбросила волосы с лица. — Думаю, открою какое-нибудь дело, вроде своего магазина книг или цветов, или еще чего-то такого. И, может быть, я не отказалась бы от делового партнера. — Удачи в поисках, — пробурчал маг, старательно игнорируя многозначительный взгляд. Не говорить же, что собственная книжная лавка была его давней мечтой. Поэтому он быстро перевел тему в более знакомую плоскость: — Почему бы тебе не заняться магией? Можешь открыть лавку с…кхм…зельями? Конечно, до Великого мага тебе далековато, но, — он окинул ее профессиональным взглядом, — потенциал есть. — Ты правда так думаешь? — просияла Далила. — Разумеется. После жизни, посвященной изучению магии, начинаешь кое-чего в этом смыслить. Спутница звонко рассмеялась, запрокинув голову, и Леонор выдохнул. К своему удивлению, он вынужден был признать, что говорил совершенно искренне. В конце концов, он никогда не считал Далилу глупой. Раздражающей и чрезмерно оптимистичной моралисткой — да, но не пустышкой с красивой внешностью и без мозгов. Человек, который так хорошо владеет саблей, заслуживает уважения, и тем интереснее было стараться задеть девушку посильнее. Леонор слишком высоко ценил себя и свои силы, чтобы выбирать слабых соперников. — И что, я смогла бы стать сильным магом? — не отстала девушка. — Если я буду много тренироваться, то смогу однажды обойти тебя? — Разумеется нет, — мужчина покровительственно усмехнулся. — Но, возможно, я позволю тебе приблизиться к моему уровню. Ненамного. — И сколько нужно учиться, чтобы стать таким же сильным, как ты? Опять этот восхищенный взгляд! Это льстило самолюбию Леонора, но, как бы это ни было противоречиво, заставляло еще больше сомневаться в себе: его редко кто хвалил, и избыток хороших слов заставлял усомниться в честности собеседника. Сейчас Далила говорит искренне, вернее, она только думает так. На самом-то деле все эти мысли просто навязаны ей зельем. Придется смириться и помнить, что на самом деле девушка им ни капли не восхищается (в общем-то, и не за что), как бы ни хотелось верить в обратное. — У меня не так уж много сил, — он покачал головой (когда он последний раз признавался в своей слабости?.. Никогда). — Об этом сложно забыть с Великим магом под боком. Он еле удержался, чтобы не плюнуть ядом в сторону Аркадера. Леонора бесил этот пришелец из другого мира. Да, он спас их всех, но иногда, когда тот на глазах у всей компании отрабатывал новые сложнейшие заклинания, Леонор хотел испепелить его — с такой издевательской легкостью он осваивал плетения, на которые у специалиста по защите раньше уходили недели. «Да, я завистливый мерзавец, но разве я не имею на это права? Я достиг максимума своих возможностей и даже перешел его, и тут выскакивает этот черт из табакерки, и я падаю ниже начинающего волшебника-недоучки. Найдите хоть одного человека, которому это понравится». — Разве это важно? — удивилась девушка. — Ты — это ты, а он — это он. Какой смысл сравнивать себя с кем-то? — Смысл в том, — медленно, как несмышленому ребенку, объяснил Леонор, — что, чтобы стать лучшим, нужно смотреть на тех, кто этому мешает. — А зачем становиться лучшим? — продолжила Далила, склонив голову набок. «Что за вопрос? Все же понятно!» — Затем, чтобы… — начал он, но осекся. — Чтобы… эмм… Ну, и так ясно, зачем, это же элементарно. Чтобы просто…быть лучшим, вот и все. — Странные у тебя цели, — покачала головой его спутница. — Это не цель, а способ выжить. Если хочешь удержаться на своем месте в преступном мире, нужно быть на десять шагов впереди конкурентов. За мою должность многие отдали бы по два пальца с каждой руки, вот только не дождутся. Не будь я лучше их всех, уже лет десять назад лежал бы в могиле. — Это ужасно! — девушка всплеснула руками, невольно дернув за поводья. Серая лошадь недовольно фыркнула и мотнула головой; всадница тут же опустила ладони и повторила: — Ужасно. Я…думаю, я тебя понимаю. — Неужели? — Леонор иронично вскинул бровь: никто не говорил, что понимает его. Впрочем, никто и не пытался, чему он был только рад. — И какой же криминальной империей ты управляешь? — Управляла, — поправила его Далила, и на ее лицо набежала тень. До мага дошло быстро, и он мысленно отвесил себе затрещину. «Вот тебе надо было, да? Впервые за много месяцев у тебя выдался хороший день в приятной компании, а ты и это умудрился испортить своими «глубокими» рассуждениями. Не мог поговорить о погоде? Молодец, теперь расспроси о том, на сколько частей были разрублены тела ее родных при штурме дворца, это же такая подходящая тема для беседы!» Леонор, с детства приученный почтительно обращаться с вышестоящими, все чаще забывал, кто перед ним. Далила никогда не вела себя высокомерно, не презирала остальных людей лишь за то, что они ниже по положению — в отличие от самого́ мага. Он снова почувствовал себя отвратительно: стыдиться своих поступков было не в его правилах. Но с экс-принцессой было легче, чем с остальными, и маг все чаще стал замечать, что относится к ней все более благосклонно. — Эм… — мужчина раздумывал, как бы поаккуратнее съехать со скользкой темы. — Мне жаль, что у тебя все так вышло. Это, наверное, было очень, эм, неприятно. Воображаемая затрещина на этот раз была сильнее. «Неприятно? Серьезно?!» Но что поделать: Леонор никогда не понимал теплых семейных отношений. — Да, пожалуй, можно выразиться и так, — честное слово, ему было бы легче выслушать час оскорблений в свой адрес, чем видеть эту грустную улыбку. — Будь у меня шанс, я бы все отдала, лишь бы мои родные были живы. Даже если бы это означало вернуться обратно, во дворец. Но — и я не могу себе этого простить — сейчас я счастливее, чем когда-либо была. Я могу пойти куда хочется и делать что хочется. Хоть есть мороженое прямо на улице, хоть угнать повозку и попасть за это к страже, хоть пойти на вечерние танцы и плясать с мужчиной, с которым познакомилась лишь утром. Я понимаю тебя, потому что раньше мне нужно было быть идеальной во всех смыслах, совершенством, настоящей особой королевских кровей. Это чувство — когда все от тебя чего-то ждут, и нужно постоянно держать маску, и улыбаться всем, со всеми здороваться за руку и выслушивать эти ужасные длинные речи на приемах, кивая каждому слову, — девушка резко тряхнула головой, видимо, вспомнив самое скучное и нудное выступление. — А оступишься — эти акулы съедят тебя заживо, — задумчиво продолжил Леонор. — И нужно всегда быть сильным, решать любые проблемы на раз-два, и никогда не показывать слабости. — Потому что если дашь слабину, весь образ рассыпется, как карточный домик, и обратно его уже не соберешь. И вся жизнь — это боязнь оступиться и вечное стремление к совершенству. — Которое все так же далеко, как и раньше. Что бы ты ни делал, все равно кажется, что можно сделать лучше. Стараешься больше, но все равно не дотягиваешь до идеала. Дела, дела, дела — куча дел, и все они должны быть выполнены точно и в срок. — А если что-то упустишь — тут же на это укажут и напомнят твое место — красивого фасада, только и всего, пустоту в блестящей оболочке… — С каких пор чтобы втоптать себя в грязь нужен кто-то? — привычный сарказм мага ощутимо отдавал горечью. — С этим прекрасно можно справиться и самому. — И главное — никому до этого нет дела. Потому что нужно быть сильным: если не ты, то кто же еще? Далила замолчала, переводя дух. Леонор переваривал услышанное. Неожиданное откровение выбило его из колеи. Нет, он, конечно, подозревал, что быть монархом не такое уж веселое занятие, но не думал, что положение девушки было так похоже на его собственное. Ожидания, которые необходимо оправдывать, хочешь ты того или нет. Принцесса смогла от этого избавиться, хоть и весьма болезненным способом, а магу — так он считал — предстояло вариться в этом котле еще долго. Пока ноги носят, как говорится. — Ты правда винишь себя за то, что выжила? Почему? Если уж начали говорить на такую тему, переводить разговор на голубое небо и белые облачка будет верхом глупости: нечасто представляется шанс узнать собеседника получше. Леонор рассудил, что если Далиле будет слишком сложно говорить, она замолчит, и можно будет спокойно рассуждать о прогнозе погоды на завтра. Бывшая принцесса пожала плечами. — Если бы я знала… Умом я понимаю, что ничего уже не изменить, но иногда все же пытаюсь вспомнить, могла ли я сделать хоть что-то, чтобы они остались? — Вряд ли. Сколько тебе лет тогда было? Впрочем, это не очень важно. Насколько я знаю, штурм бы все равно не отбили, а если и получилось бы, твою семью, да и тебя тоже, Сверкающий так или иначе настиг. При таком раскладе из всех вас могли вытащить души и превратить в зомби, а это хуже смерти, как по мне, — маг не умел утешать, он привык оперировать фактами, а не служить жилеткой для слез. — Все вместе вы сбежать бы не смогли. А мертвой ты бы не смогла встретить Энинга и компанию и отомстить Сверкающему. Косвенно, конечно, но все же. Родители гордились бы тобой: сколько международных связей ты смогла завести. — Может, ты и прав, — судя по слабой улыбке, девушке стало немного легче. — Мне посчастливилось после нескольких лет в бегах встретить этого странного рыцаря…и тебя. — Получается, и меня, — кивнул мужчина. За последние пару часов он достаточно погрузился в пучины женских намеков и сумел разглядеть в этой фразе легкую тень кокетства. И он не ведется на провокации и ничуть не прогибается под них, просто подтверждает факты. Только и всего, и это не преступление против своей гордости. Разговор все же свернул на проверенную веками тему погоды, и остаток пути до города Леонор кивал в такт рассказам Далилы о всех небесных явлениях, которые она видела на Большом Острове. Мысли мага при этом были далеко: он усиленно перерабатывал полученную информацию, пытаясь понять, можно ли извлечь из нее какую-нибудь выгоду. Выгода не извлекалась: прошлое принцессы не несло для него никакой практической пользы. И это было замечательно. Наконец-то можно успокоиться, не стараться запоминать каждую мелочь, не следить за мельчайшими жестами собеседника, лишь бы уличить его во лжи; не нужно держать маску и просчитывать беседу на десять фраз вперед, направляя ее в необходимое делу русло. После пятнадцати лет работы в контрабанде внимательность к своим и чужим словам стала неприятной необходимостью. Какое же это счастье — выдохнуть и просто наслаждаться беседой, не беспокоясь, куда она заведет. Мозг Далилы сейчас работает непонятно как (если у влюбленных людей он в принципе функционирует), так что после того, как действие зелья закончится, она вряд ли что-то вспомнит. А если и так… Что ж, рядом с ней Леонор готов был рискнуть своим образом и репутацией надменного мерзавца без стыда и совести. Далила помогала ему не чувствовать отвращение от каждой секунды своего существования. Это вселяло некоторую надежду: вдруг у него все еще есть шанс получать удовольствие от жизни — так, как это делают все нормальные люди? «Мечтать нельзя», — попытался одернуть себя мужчина, но так хотелось…

***

Город встретил путников толпами народа, который стекался куда-то в центр. Кажется, сюда приехали люди со всех окрестных деревень. Как всадники поняли из обрывков разговоров, именно сегодня состоялась ежегодная ярмарка. «Что за отвратительный день», — подумал Леонор: он не любил людей, а такие большие скопления вызывали в нем желание либо сбежать подальше, либо схватиться за кинжал и не выпускать из рук. Любой мог оказаться его убийцей, и это не паранойя, а профдеформация. К тому же, от шума и гама у мага начала побаливать голова: лишний способ заглянуть к лекарю и пополнить запасы средства от мигрени. Через некоторое время стало понятно, что двигаться верхом в такой толпе не представляется возможным; вслед всадникам уже полетели проклятия бедняг, которым на ногу опустились лошадиные копыта. Леонор начал опасаться, что вскоре их проклянут уже с помощью магии, а потому предложил Далиле оставить лошадей на ближайшем постоялом дворе. Девушка охотно согласилась, и полчаса спустя пара степенно направлялась к центру города. Леонор решил побыть джентльменом и предложил своей спутнице локоть, за который та радостно ухватилась. И снова прикосновение, к тому же весьма крепкое, не вызвало у мужчины желания передернуться от отвращения. На темно-синем бархате дорогого камзола ее мягкая загорелая ладонь смотрелась на удивление правильно. В этом было что-то успокаивающее, как в якоре, который удерживает корабль в неспокойном море. Впервые у Леонора было вещественное и четко ощутимое доказательство того, что он не один в этом безумном мире. Что он может быть не один. — Сильно голова болит? — заботливо поинтересовалась Далила. Мужчина, уже забыв официальную причину поездки, не сразу сообразил, о чем речь. — Что? А, голова… Нет, не очень. Можем прогуляться, если хочешь, — он прикинул, что зелье будет действовать до вечера точно. Если выпала такая возможность, почему бы не постараться насладиться жизнью? Да, не совсем честным путем, но у мага слишком редко выпадали счастливые моменты, и он считал, что имеет право на небольшой отдых. — Конечно, хочу! — обрадовалась девушка. — Обожаю ярмарки, там столько всего интересного. Надеюсь, мы увидим бродячих циркачей: люблю смотреть на их трюки. — Я тоже много трюков знаю… — Леонор постарался улыбнуться как можно более двусмысленно: Далиле можно, а ему нет? И, насладившись милым румянцем на девичьих щеках, тут же добавил: — Карточных, разумеется. Я прекрасно обращаюсь с картами. А ты подумала о чем-то другом? — Да ну тебя! О, смотри, вот и акробаты! Девушка с упорством маленького буксира потащила спутника сквозь толпу; тот справедливо решил, что сопротивление бесполезно, и безропотно двинулся следом. Циркачи мага не заинтересовали, но из вежливости он как мог разделил восторг девушки и даже кинул в потертую шляпу два терхема. Такое расточительство Леонор еще мог стерпеть: все же труд должен оплачиваться; но когда он увидел, как Далила отдала целый динар какому-то попрошайке, торговец в нем возмутился. — И зачем ты это сделала? — спросил контрабандист, когда они отошли от бородатого худого мужчины в каких-то обносках. — Он способен и сам себя прокормить. — Если он стоит на улице с протянутой рукой, значит, не может, — возразила девушка. Леонор только презрительно хмыкнул. — Я тебя уверяю, половина этого сброда — вполне работоспособные люди. Нет ничего сложного в том, чтобы намотать повязку на голову и сделать фальшивую гноящуюся рану. Вот увидишь, вечером этот бродяга волшебным образом исцелится. А если нет, то уровень безработицы у нас сейчас высокий. Мог бы и принести пользу обществу, а не бездельничать целый день. — Как ты можешь так говорить?! — видеть в глазах Далилы разочарование было почти больно, но что поделать: Леонор был циником до мозга костей, и все это знали. — Нельзя так отзываться о людях! — Почему нет? — равнодушно спросил маг. — Терпеть не могу нищих. Если у него есть ноги и руки, значит, для какой-нибудь работы да сгодится. Когда-то мне было ненамного легче, а сейчас у меня в кармане половина судей и чиновников Амстера. — Леонор прикусил язык, с досадой осознав, что проболтался. Кто же знал, что из-за приятного собеседника можно так ослабить бдительность? — «Однажды» — это когда? — встрепенулась девушка. Природная способность контрабандиста к увиливанию пропала под требовательным взглядом. О том, что, возможно, ему не хочется врать именно Далиле, он предпочел не задумываться. — Скажем так, много лет назад для меня настали не лучшие времена: амстерский экономический кризис, лихие тридцатые, безработица, совершенно неясное будущее, — мага передёрнуло от неприятных воспоминаний, к которым он старался не возвращаться. — Кто-то сдался и пошел ко дну, а я смог выжить и подняться. — Это тогда ты начал работать на Нарнаха? — под вопросительным взглядом Далила пояснила: — Преступниками обычно не от хорошей жизни становятся, уж я-то знаю, — она горько усмехнулась и на мгновение нахмурилась. — Дай угадаю: ты был на самом дне, не знал, что тебе делать и куда идти, а твое образование вдруг оказалось никому не нужным. Друзей у тебя не было, поэтому просить помощи было не у кого, да ты бы и не стал: посчитал бы унижением. И вот ты в долгах за аренду дрянной квартирки… — Комнаты. — …неважно. Решаешься ограбить банк, тебя ловят, и ты попадаешь на ковер к Нарнаху. А он решает, что специалист по магической защите ему не помешает, предлагает тебе работу, и ты обещаешь быть ему верным до гроба. Угадала? Несмотря на недостатки Далилы, которых, если быть честным с самим собой, было не так уж много, глупость в них точно не входила. Леонор уважал умных людей: они были достойными соперниками, и тем приятнее было их побеждать с последующей ликвидацией. Но сейчас сражаться вроде как было не с кем, хоть замкнутому магу и не понравилось, что его душу буквально вывернули наизнанку и тщательно исследовали. Радовало лишь то, что это была именно Далила, которая умела хранить тайны; узнай его прошлое кто-то вроде Ролона, Леонору осталось бы только повеситься от стыда. — Что-то я не заметил у тебя дара прорицателя, — маг постарался скрыть неловкость за привычным сарказмом. — То есть я права? — уточнила девушка. Он неопределенно пожал плечами. — Более или менее. Ставлю пятерку за проницательность. А теперь постарайся забыть эту информацию. — Почему? Мне интересно. Разве это не естественное желание — узнать поближе человека, который тебе нравится? — бесхитростно спросила Далила. Мужчина будто наяву ощутил приторно-сладкий малиновый привкус. «Это зелье, только зелье, помни об этом». Даже если это было ложью, эти слова отозвались теплом где-то глубоко внутри. Если быть честным с самим собой, Леонор вряд ли бы решился так прямо и без малейших колебаний заявить о своих чувствах (которых, конечно же, нет, это просто дружеское участие, ничего более). Он не привык раскрывать душу, да и работа требовала взвешивать каждое слово, чтобы оно не было использовано против тебя. Сейчас он был не на работе, но все равно не смог выдавить из себя что-то кроме неопределенного «хм». — Это уже не важно, — наконец нашелся он. — Я выбрался, и теперь у меня все хорошо. Давай не будем о моем прошлом. Это были не лучшие времена, и я не хочу тебя туда втягивать. Лучше ты расскажи что-нибудь. — Про меня все всё знают, — пожала плечами девушка. — Это ты у нас господин скрытность. Давай-ка свернем куда-нибудь, а то эта толпа нас сейчас раздавит. Действительно, народ все прибывал. Видимо, ярмарки были настолько редким явлением, что на такое развлечение решили съехаться все жители в радиусе сотни километров. К счастью, сбоку показалась узкая улочка, куда пара и свернула. Такие районы встречаются везде: пронизанные переулками и тропинками, по которым можно попасть в любую часть города. Немного попетляв и выбрав, кажется, верное направление, двое направились к просвету между домами по заросшему двору. Шум улицы сюда не долетал, а потому вокруг стояла тишина, наполненная теплым воздухом и золотыми лучами солнца, проглядывающими сквозь деревья. В воздухе одуряюще сладко пахло жасмином: высокие кусты с белоснежными цветами шли вдоль дорожки, иногда чуть нависая над ней. Тропинка была узкая, и Далила, вольно или невольно, чуть прижалась к Леонору. И если это еще можно было оправдать недостатком места, то склонить голову мужчине на плечо было исключительно ее желанием. — Тебе так удобно? — спросил Леонор и чуть замедлил шаг, чтобы девушка за ним успевала. Та молча кивнула, смотря куда-то вдаль и явно пребывая мыслями далеко отсюда. Маг только вздохнул, но не отстранился: чувствовать чье-то присутствие настолько близко было необычно, но все же приятно. «Вернее, не чье-то, а конкретно Далилы», — поправил он себя. Удивительно, что из всего множества суетливых, мельтешащих перед глазами людишек наиболее спокойно он чувствовал себя с той, которую ему очень часто хотелось придушить: настолько девушка его раздражала. Чего он хотел остальное время, пока оставалось вопросом открытым: Леонор еще сам не разобрался, да и не хотелось. Пусть все идет, как идет; на один день можно отпустить контроль над своей жизнью. Конца света из-за этого точно не случится, а сам он, может даже вспомнит, каково это — радоваться хоть чему-то. — Бросил бы ты свою работу, — внезапно произнесла Далила. Маг, уже привыкший к тишине, отреагировал не сразу. — К чему ты это? И почему тебя так интересует моя работа? — Потому что она делает тебя несчастным, — просто сказала девушка и ласково погладила мужчину по локтю. — Смотри, как хорошо, когда есть время просто прогуляться. А ты собираешься вернуться в Амстер и опять бегать по этому замкнутому кругу? Постоянно спешить куда-то, пытаться все контролировать, срываться на нерадивых подчиненных, отчитываться перед начальником, которого ты ненавидишь… Разве это жизнь? «У нее в роду провидцев не было?» — подумал маг. Он не понимал, каким образом Далила буквально за полдня сумела вытащить все его мысли на поверхность, изучить с лупой, и положить обратно, но добавив сомнений, сожалений об упущенном времени и совершенно неисполнимых мечт. Видимо, это врожденный талант — разбираться в людях. Леонору казалось, что именно он в этом специалист, но девушка его уверенно обгоняла. Самое странное, что этот метафорический проигрыш не чувствовался как унижение. Достойный соперник, что ж поделать. — Многие так живут, и ничего, — наконец он нашелся с ответом. — И потом, я не могу просто взять и уйти. Во-первых, я всем обязан Нарнаху. Все, что у меня есть: высокое положение, хороший счет в банке, квартира, лучшая конюшня для моего коня — все это я смог получить только благодаря нему. Где бы я был, если бы он не проявил доброту и не взял меня? Отбывал в срок колонии, а может, прихватил камень потяжелее и прыгнул бы с моста. Признаю́, я не очень хороший человек, но у меня есть принципы. Будет черной неблагодарностью уйти и нанести удар по компании. А во-вторых, на мне лежит большая ответственность: отдел международных отношений, самый важный и большой среди всех. Я заставляю все работать как надо. На меня рассчитывает очень много человек и в компании, и среди наших клиентов, поставщиков и партнеров. Я должен оправдать их ожидания. В конце концов, есть такое слово «надо». В жизни не всегда получается делать только то, что хочется, и ты это знаешь не хуже меня. — Знаю, — кивнула бывшая принцесса. — Но разве суть жизни не состоит в том, чтобы находить хоть какую-нибудь середину? Плохо творить все, что тебе вздумается, но и отказываться от радостей тоже нельзя. — Я не отказываюсь, — пожал плечами Леонор. — У меня есть радости, просто их не так уж и много, вот и все. Этот день, например, весьма неплох. — в переводе с его языка это означало «очень, очень хорош». — По-моему, ты переоцениваешь влияние Нарнаха на твою жизнь, — через некоторое время раздумий произнесла Далила. — Ты уже выплатил свой долг, а он продолжает тебя использовать. Дай угадаю: каждый раз, как ты хотел уволиться, возникали какие-то сложные дела, которые мог выполнить только ты? Леонор молча кивнул. Он удивился, как раньше не смог заметить этой странной закономерности: только-только он заговаривал об уходе, как выяснялось, что такой ценный специалист необходим в самом дальнем порту компании. «Конечно, Леонор, я все понимаю. Но мы можем заключить очень выгодную сделку, которая озолотит компанию. Без тебя никак нельзя: ты лучший в этом деле. Ты же не хочешь подвести нас всех?» — словно наяву раздался голос начальника, и маг мысленно отмахнулся от него, как от назойливой мухи: не хотелось вспоминать Вильена в такой хороший момент. — Вот видишь. Он помог тебе всего лишь раз, а ты изводишь себя уже сколько лет? Пятнадцать? Это ужасно! Когда я была в бегах, мне помогло очень много людей. И кто-то из них заплатил жизнью, спасая меня. Но это же не значит, что я обязана до конца дней служить их семьям! Это был их выбор: они дали мне шанс на спасение, а как я им распоряжусь — мое дело. Нарнах помог тебе встать на ноги, но что ты будешь делать дальше — тебе решать. Леонор задумался. Он никогда не смотрел на свою работу с такой позиции. В этом было разумное зерно. «Значит, приду к Нарнаху и выбью себе отпуск на месяц, а лучше на два», — твердо решил он, но тут же помрачнел. Ну, отдохнет он два месяца, позагорает на пляже Срединного моря, а дальше что? Вернуться в знакомый до боли кабинет к куче скопившихся документов? Снова мотаться по командировкам, заходя в квартиру только чтобы поспать одну ночь дома? Пожимать руку дельцам, которым хочется плюнуть в лицо? И эти толпы народа, которым вечно что-то надо, и авралы, и огромная ответственность, которая нависает топором палача над шеей: контрабанда — прямое нарушение законов, а уж в таком крупном размере… Может, Далила действительно права? Какой смысл в такой жизни? Если есть шанс все изменить, почему бы им не воспользоваться? Послышался тихий смешок, и Леонор скосил глаза. Девушка тут же спрятала улыбку. — В чем дело? — Ни в чем. Просто ты так забавно выглядишь, когда глубоко задумываешься. — Лучше выглядеть забавно и думать, чем не думать вовсе, — с напускной важностью изрек Леонор, воздев палец к небу. Далила звонко расхохоталась, запрокинув голову, и прижалась к плечу мужчины сильнее. — Какой же ты смешной! Я обожаю твое чувство юмора. — Ты тоже неплоха в общем и целом, — отвесил комплимент маг. Любой другой девушке такая оценка показалась бы сомнительной похвалой, но он никогда не умел красиво говорить. Убедить клиента подписать выигрышный договор, это да, но цветисто восхвалять чужие достоинства — нет уж, оставьте это другим. — Не понимаю, откуда в тебе так много всего этого. — Чего? — не поняла она. — Ну, всего этого, — Леонор свободной рукой обвел всю Далилу. — Ты же такая хорошая, такая правильная. Откуда в тебе столько сострадания и доброты даже к тем, кто этого не заслуживает? Как тебе удается и удавалось находить радость каждый день, даже когда ты была на самом дне? Я бы так не смог, — честно признался мужчина. Девушка ненадолго замолчала, задумчиво пиная впереди себя маленький камешек. Леонор ждал: этот вопрос и правда занимал его. — Не знаю, — наконец ответила Далила. — Я просто верю в людей. Я верю, что в каждом есть хоть что-то хорошее. — Но тебя столько раз предавали и бросали. Разве это не доказательство, что люди — эгоисты, думающие только о себе? За редкими исключениями. — Предатели — худший вид людей. Но это не означает, что они чистое зло и недостойны жизни. Просто они слабы: не могут противостоять искушению в виде круглой суммы за выдачу преступницы. Но были и благородные, великодушные люди, которые готовы были помочь незнакомке. После всего, что произошло, после лет, проведенных в бегах, я научилась видеть истинное лицо человека, даже если он прикрывается красивыми словами. А радость? В жизни всегда есть место для радости, пусть и самой маленькой. В тяжелые времена это единственное, что оставалось, чтобы окончательно не сломаться. Если ценить счастливые минуты, они могут обернуться счастливыми часами. — Ты просто удивительна, — Леонор покачал головой, глядя на девушку, точно увидел ее в первый раз. — Выжить в этом мире с такой философией… Поразительное везение. Далила улыбнулась: — Это не везение, а опыт. Пусть иногда и болезненный, но все же. В любом человеке есть что-то хорошее. Может, тебе попадались не те люди? — Может и так, — вынужден был согласиться маг. — Измени круг ближнего общения или вроде того. — Зачем его менять? В этом круге только ты. О, смотри, ты любишь сирень? — он поспешил сменить тему, пока разговор не ушел в еще более далекие философские дали. Раскидистый куст сирени рос в самом конце двора; в просвете между домами можно было увидеть снующих туда-сюда по улице пешеходов и всадников. Цветы с нижних веток уже опали, но на самом верху еще остались пышные фиолетовые соцветия. — Да, очень! Жаль, достать нельзя. Невысокая девушка попробовала дотянуться до цветов, но рост никак не позволял ухватить даже лепестка. Леонор только хмыкнул, глядя на ее бессмысленные попытки, отодвинул Далилу и легко сорвал одну веточку. Принцесса потянулась к ней, но он быстро перехватил руку и аккуратно заправил сирень за ухо девушки, отведя в сторону мягкие волосы, отстранился и полюбовался своей работой. — И что это такое было? — девичьи щеки смущенно покраснели. — Неужто тебе нравятся цветы? «Нет, я их терпеть не могу. Но мне нравишься ты», — подумал мужчина, но вслух сказал, конечно же, совсем другое. — Ты же сама говорила про маленькие радости. Тебе очень идет. Считай, что мне в радость видеть это. — Приедем домой, я поставлю цветок в вазочку и буду вспоминать этот день. Правда, он чудесный? Леонор вполне мог с ней согласиться. Сегодня и правда происходили сплошные чудеса. Или сбывающиеся мечты, если угодно.

***

Лавка лекаря мало чем отличалась от таких же в других городах: добротное строение, на двери табличка, а над дверью вывеска с нарисованными аптекарскими весами и зеленой бутылочкой. — Подожди меня здесь, хорошо? — спросил Леонор: незачем посвящать отравленную зельем девушку в настоящую цель их путешествия. — Я вернусь через минуту. Она с готовностью кивнула и принялась заинтересованно разглядывать соседние витрины. Маг вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду, и толкнул дверь. Раздался звон колокольчика, и посетителя тут же обдало тем самым характерным больничным запахом. Стены были увешаны полками с бутылочками и склянками всевозможных форм и размеров. В глубине можно было разглядеть свисающие с потолочных балок букеты засушенных лекарственных трав. Из-за прилавка появился хозяин — сухонький старичок с приветливой улыбкой и в огромных круглых очках. — Здравствуйте-здравствуйте! — воскликнул он, будто Леонор, который и рта не успел раскрыть, был его давним другом. — Чем я могу вам помочь? — Мне нужно противоядие от этого, — маг сразу перешел к делу, достав из кармана проклятый пузырек. Улыбка лекаря на мгновение угасла: он явно ожидал хотя бы вежливого приветствия, но тут же появилась вновь. — Посмотрим-посмотрим… — он с неожиданной ловкостью выхватил пузырек длинными узловатыми пальцами и начал рассматривать его на просвет. — А, мне все ясно. Любовное зелье, верно? — Именно. У вас есть что-нибудь, что снимает этот эффект, желательно как можно скорее? — Дайте подумать… Да-да, припоминаю, что-то такое у меня оставалось, — хозяин лавки нырнул под стойку и продолжил уже оттуда: — Знаете, я всегда был против этих отваров. Ничего путного из такого выйти не может. Усилить чувства другого — разве на этом можно построить счастье? Но молодежь-молодежь, ради любви готовы на все, а о последствиях и не думают. Вот был один случай… — Нельзя ли побыстрее? — поторопил его маг. Да, это было невежливо, но он не хотел заставлять Далилу ждать. Если девушка заинтересуется, почему он так долго выбирает лекарство от головной боли, быстро придумать правдоподобную ложь будет непросто. Да и не хотелось ей лгать. — Как скажете, — приветливости в голосе лекаря поубавилось. Он распрямился и протянул покупателю маленький, меньше ладони, темно-синий пузырек. — Вот, несколько капель — и эффект зелья снят. С вас две куны. Леонор не стал торговаться: не до того сейчас было. Кинув монеты на прилавок и спрятав противоядие в карман, он направился к выходу, но резко остановился. Кое-что в словах аптекаря привлекло его внимание. Если он понял все правильно, то… — Секунду. Вы сказали, что зелье усиливает чужие чувства? Я думал, оно работает на изменение сознания, даже если человек до этого ничего не испытывал к другому. — Нет-нет, конечно же нет! — тот отрицательно покачал головой. — Человеческие эмоции — слишком тонкая материя, и ни одна магия не может создать их с нуля. — То есть, если человеку подлить это зелье, и он в кого-то влюбится, это значит…? — Это значит, что и до того момента он испытывал что-то подобное к тому, на кого оказался направлен эффект. Возможно, он и сам мог этого не осознавать, но ростки любви, как говорится… — Ясно, спасибо, вы не представляете, как мне помогли, — быстро распрощался Леонор, опасаясь затянутого монолога, и выскочил за дверь. Маг еще никогда не был так рад, что память может его подвести.

***

По случаю теплого дня большинство посетителей маленького кафе высыпало на открытую веранду, так что Леонор с Далилой с трудом нашли себе столик в самом углу, ближе всего к улице. Пока девушка раздумывала над напитками, маг то и дело поглядывал на нее. Сначала, окрыленный словами лекаря, он поверил, что вполне возможно Далила — как бы фантастично это ни звучало — чувствовала к нему нечто большее, чем дружеское расположение. Но сейчас он, привыкший смотреть на мир, реалистично, начинал сомневаться. Чем он мог привлечь такую девушку? Леонор на секунду пожалел, что рядом нет зеркала, но тут же отбросил эту мысль. Он и так знал, что там увидит: не урод, но и до Аполлона не дотягивает, тени под глазами, в темных волосах уже появляется седина, да и нос мог бы быть поровнее и покороче. Он уже немолод, с раздражительным и вспыльчивым характером, периодически переходящим в человеконенавистничество. Из козырей разве что отличное образование и приличный счет в банке. Но разве этого достаточно? Разве за это можно кого-то полюбить? У Леонора не было опыта в подобных делах, поэтому ответить на роящиеся в голове вопросы он не мог. — Ты чего приуныл? — Далила тронула его за рукав. — Да так, ничего. Пойду принесу нам выпить. Что ты будешь? — Что-нибудь холодное, на твой вкус. Я доверяю твоему выбору, — принцесса обворожительно улыбнулась. Леонор молча кивнул и направился к стойке. Заказав что-то фруктово-ягодное и получив бокалы, он достал из кармана пузырек с противоядием, задумчиво повертел его и обернулся. Принцесса радостно помахала рукой из-за стола. Нужно было вылить зелье в ее напиток и возвращаться поскорее, но какая-то сила удерживала его на месте. Мыслишка, появившаяся утром и пропавшая, казалось, навсегда, выплыла из самого дальнего уголка сознания. «Может, оставить все как есть? Кому от этого будет хуже? Далила чувствует себя прекрасно, для остальных можно что-нибудь придумать, а она подтвердит любую мою версию… Если это принесет всем одну радость, это не такая уж большая ложь, верно?» Он даже представил это во всех красках: их совместные вечера с чашками чая и книгами, прогулки по тихим зеленым улочкам, уединенный пляж в Срединном море, какое-нибудь совместное дело… И Далила — влюбленная, счастливая Далила. Вот только он сам будет знать, что все это — иллюзия, фальшивка. Знать и постоянно бояться, как бы правда не выплыла наружу. Все время, что они проведут вместе, будет украдено у настоящей Далилы, и его будет уже не вернуть. Можно ли стать счастливым, разрушив жизнь единственного человека, которым когда-либо дорожил? «Я отвратительный эгоист», — напомнил себе Леонор и быстро, но незаметно, вылил зелье в один из бокалов. — Ты как раз вовремя, я чуть не расплавилась здесь! — шутливо рассердилась девушка, принимая свой напиток. Но как только она поднесла его ко рту, севший напротив Леонор жестом остановил ее. — Подожди, не пей. Сначала скажи, тебе понравился это день? — Да, конечно! — ее взгляд был несколько удивленным. — Как мне могло не понравится? Я чудесно провела время, а если по правде, то любое время, проведенное с тобой, для меня чудесное. — Со мной?.. Ясно. То есть я, кхм, правда…тебе нравлюсь? — Да, и очень сильно, — просто ответила Далила и застенчиво поправила цветок сирени в волосах. — Но за что? Что я сделал такого хорошего, чтобы заслужить это? — мужчина не очень рассчитывал на этот вопрос: даже если девушка и ответит, то под действием зелья наверняка просто приукрасит его немногочисленные достоинства. Далила немного помолчала, но, когда он уже успел десять раз отчаяться, заговорила: — Любовь дается не за какие-то достижения. Она просто есть, и все. Но если тебе это интересно — я не знаю, — пришла очередь мага удивляться: он предполагал, что в таких важных делах люди полностью отдают себе отчет, во что ввязываются. — Просто ты — это ты. С тобой мне спокойно: я всегда знаю, что если что-то произойдет, у тебя будет все рассчитано на несколько шагов вперед и готово два запасных плана. С тобой можно о многом поговорить, ты умеешь слушать и всегда найдешь выход. Ты всегда добиваешься своих целей и знаешь, какой несправедливой может быть жизнь, и потому умеешь подниматься после падений. Я не знаю, почему ты мне нравишься: это же чувство, его нельзя выразить словами. Но я очень рада, что мы встретились. Выносить этот преданный взгляд было почти что больно, поэтому Леонор кивнул и отвернулся. Он слышал, как девушка сделала первый глоток, но не хотел смотреть на обратную метаморфозу. Однако, не выдержав, перевел на нее взгляд, как только раздался звук пустого бокала о стол. Пару мгновений ничего не происходило, но вот, будто дождь смывает краску с яркой картины, улыбка Далилы побледнела, а потом и вовсе пропала. Брови задумчиво нахмурились, а с глаз словно спала вуаль, закрывавшая обзор. Принцесса несколько раз моргнула, разгоняя морок, и огляделась с немного потерянным видом. — Где это я? — голос ее был напряжен. — А это что такое? — цветок сирени выпал из-за уха и рассыпался лепестками на белой скатерти. — Леонор, что здесь происходит? — Здесь происходит город, — было сложно вернуться к привычному высокомерно-раздраженному тону, но магу это удалось, так что он выдал заранее заготовленную версию: — У тебя сильно заболела голова, ты решила купить лекарство. Я поехал с тобой, чтобы проследить, чтобы все было в порядке. Мы зашли к аптекарю, он дал нужный отвар, и тебе полегчало. Теперь мы сидим здесь, как видишь. — Да? Странно, — Далила потерла лоб, — я почти ничего не помню. Все как в тумане. — В лавке сказали про такой эффект. Не волнуйся, ты не пропустила ничего важного. — А с чего это у меня так неожиданно заболела голова? — вдруг подозрительно прищурилась принцесса. Леонор равнодушно пожал плечами и отхлебнул из своего бокала. — Не знаю. Давление, наверное, или погода меняется, — научно доказано, что давлением и изменением погоды может быть объяснено любое недомогание: от насморка до открытого перелома ноги. — Ясно… — девушка ненадолго замолчала. Маг смотрел через дорогу на страстно целующуюся парочку и испытывал смешанные чувства: от зависти до странной пустоты. — Ты сказал, что отправился со мной, чтобы помочь, если что. Спасибо. Это было очень благородно с твоей стороны. Мужчина обернулся и чуть не вздрогнул. Далила смотрела на него точно так же, как и час назад, будто эффект зелья вернулся. Та же ласковая улыбка, тот же добрый лучистый взгляд. Значит ли это, что на него, Леонора, можно так смотреть и без воздействия магии? — Ничего особенного. И, раз такое дело… — он замялся. Сомнения все еще глодали душу, но если он сдаст назад сейчас, то будет всю оставшуюся жизнь винить себя за упущенный шанс. — Может, мы могли бы…прогуляться? Сегодня в городе ярмарка, посмотрим на акробатов, как ты любишь. — Откуда ты узнал, что мне они нравятся? — ахнула та. Мужчина сухо усмехнулся. — Я много чего знаю. Так что, ты согласна? — он затаил дыхание. Ответ Далилы значил буквально все для него. Может оказаться, что она действительно терпеть его не может и ей даже думать противно, чтобы провести время вместе. А может статься, у него все же есть шанс. Не попробуешь — не узнаешь, так ведь говорят? Девушка думала недолго и радостно кивнула. — Да, конечно. Идея отличная! Но пообещай, что не будешь постоянно ворчать, — она встала и погрозила спутнику пальцем. — Ради тебя постараюсь сдержаться, — усмехнулся Леонор и подал спутнице руку. Принцесса удивленно посмотрела на этот жест, но с готовностью положила ладонь на чужой локоть. Мага прошила искра чистого наслаждения от уже ставшего привычным ощущения теплого прикосновения. И, чувствуя рядом знакомую, привычную и уютную Далилу, Леонор впервые в жизни подумал, что мечтать, возможно, вовсе не вредно. И что некоторые мечты, какими бы неисполнимыми они ни казались, иногда сбываются. Главное, что есть начало, а уж там… Леонор — человек предприимчивый, и уж теперь, после того как он узнал, насколько приятной может быть близость с кем-то, своего шанса он не упустит. А что будет дальше… Он не знал, но впервые в жизни надеялся, что еще не поздно все изменить. Что еще не поздно быть не одному. Что еще не поздно любить.