В новом мире

— Умничка, — Леон медленно потрепал Оливера по голове, восхищённо наблюдая, как тот старательно ему отсасывает. У Брума от этого слова потеплело и чаще забилось в груди, хотя казалось — куда уж чаще? Его бедное сердце и так ходило ходуном, а лёгкие приятно сжимались от дрожи, прошибающей всё тело. Он глубоко дышал под звуки вибрации и хлюпанья, пока грудную клетку мягко обвивали полосы из чёрной кожи. На языке был водянистый, приторно-сладкий вкус. А вокруг стоял безумно-сахарный аромат. "Sweet Cherry" действительно оказалась "Sweet". — Ты не устал ещё? — Кагер не сильно потянул за волосы, отрывая Оливера от его занятия. — Издеваешься? — у Брума дрожал не голос, у него дрожало всё. Да, Леон Кагер издевался. Вид Брума на коленях, в портупее и с трясущимися ногами был просто великолепен. Он прекрасно видел, как Оливер смущается, краснеет. И ему это очень нравилось. Поэтому он с огромным удовольствием каждые три минуты нажимал на кнопку браслета, который теперь так чудесно смотрелся на его запястье. А Оливер весь сжимался. И не понятно, от странной удушающей неловкости, что окутала его, стоило Леону застегнуть на нём последний ремешок, или от игрушки внутри него, что работала всё сильнее и сильнее. Но всё же видимая уязвимость — почти оголённое тело — заставляла чувствовать себя куда хуже. — Тебе слишком скучно? — от этого тона не стоит ожидать ничего хорошего. Леон, кинув строгий взгляд, протянул вперёд руку, демонстрируя злосчастный браслет: — Мне тебя развлечь? Оливер молча отвернулся. Он не мог ничего возразить. Хотя бы потому, что сам на всё это согласился. — Если ты не перестанешь думать обо всём, кроме меня, — пальцы коснулись виска, ведя дорожку к уху и ниже, — я достану припрятанные капли и… Леон мог не продолжать. Слово "капли" для Оливера было словно "смерть". Мало того, что эта гадость на вкус как жгучая мята, так ещё и эффект от неё просто бешеный. И бешеным становится именно Оливер. — Нет, — Брум с силой сжал его бедро. — Хорошо, тогда… — Леон снова вцепился ему в волосы, только нежнее, чем в прошлый раз. Оливер покорно склонился, с новой силой заглатывая его член. И призрачный вкус горькой мяты сменился вишней, от которой уже немного подташнивало. Или не от вишни. Сквозь приглушённые звуки собственного рта, он услышал тихий щелчок кнопки, после которого едва сдержался, чтобы случайно не сжать челюсть. Вовремя опомнившись, он сжал кое-что другое — колено Леона. И сжал с такой силой, что остались следы от ногтей, а сверху послышалось недовольное шипение. — Аккуратнее, — в ответ сжимает светлые локоны в кулаке, немного натягивая. Оливер мычит, потому что стонать в его положении просто невозможно. Губы уже начинают дрожать, а дыхание учащается. Колени затекают, и он практически чувствует холодные красные пятна на коже, которые останутся от такой позы. Между бёдер всё липкое и горячее, ноги болят, но на пол он не сядет. Ведь утром, от большого ума, ходил здесь в уличной обуви. Ему становится настолько душно и жарко, что тело постепенно пронизывает холод. Кажется, челюсть онемела от неизменного положения. Оливер зажмуривается, раскалённые слёзы бегут по щекам, а голова начинает кружиться, будто у него высокая температура. И только мягкие прикосновения — к щекам, лбу, ушам, шее — держали его в этой реальности. — Не спеши, — Леон гладит по голове, внимательно наблюдая за его поведением, — У нас много времени. У Кагера может и много, а у Оливера, до неспособности ясно соображать, считанные минуты. Пропустив мимо ушей все наставления Леона, Оливер, как очень хороший мальчик, начал тщательнее работать ртом. Вот реально — не сосать, а прям всасывать. И теперь ноги задрожали у Кагера. Пока Брум давился слюнями, слезами и смазкой до кучи, Леон надрывно дышал, упираясь руками в кровать. Он держался из последних сил, чтобы не упасть, и при этом каким-то чудесным образом умудрялся жать на кнопки с космической скоростью. Оливер захлёбывался, то ли от вырывающихся сдавленных стонов, то ли от члена во рту. Он даже не пытался держаться за что-то руками. Просто елозил ими по постели, заглатывая до упора. А Кагер, уже не разжимающимися пальцами, впивался в волосы на его макушке, направляя и контролируя движения головы, чтобы тот, не дай бог, не задохнулся. — Оли, ты... — Леон кусает губы, пытаясь думать. — Я бы и так кончил, — шепчет на выдохе, почти одними губами. Оливер мычит что-то несвязное, перебиваемый собственным скулежом, и получает короткий поцелуй в голову. У него внизу живота настоящий пожар. Узел, или как там это называется, давно завязался и сейчас болезненно затягивается, желая наконец развязаться. Но, к сожалению, стимуляция идёт только с одной стороны, что не очень эффективно в достижении этой цели. Хотя, поверьте, такой стимуляции тоже весьма достаточно. Ещё и за такие деньги... *** (Нет, я этот вибратор не придумала, он правда существует (вот откуда такое точное описание). Да, я перелопатила половину интернета, чтобы снова его найти, но моих способностей оказалось недостаточно. И стоит он реально дохера) *** Нашарив где-то сбоку руку Оливера, Леон сжал его ладонь вместе с простынями. — Оли, я... — он запрокинул голову, закрыв глаза и сжимая губы, — Сам нажми на кнопку... Бруму дважды повторять не надо. Перепутав их пальцы, Оливер потянулся к запястью, не обращая внимания на тянущую боль в кисти. До треклятой кнопки он всё же дотянулся и, наплевав на возможности маленького моторчика, выжал кнопку до предела. Сколько они уже так просидели? Час? Два? Да какая разница... Оливер буквально вжался Леону в живот, задержав дыхание. Кагер, с протяжным стоном, больше похожим на хрип, кончил, пытаясь отодрать от себя кудрявое нечто за уши. — Ну куда? — Леон хмурится, безнадёжно опуская руки, — В рот то зачем? Оливеру уже плевать — в рот, в ухо, в нос... да хоть в душу. Он тоже кончил, когда перед глазами заплясали цветные бесформенные пятна, а живот будто обожгло изнутри. Так хорошо, тепло, до дрожи в конечностях. Но вместе с тем немного больно. От ссадин на онемевших коленях и вибратора, что не переставал беспощадно работать. Оргазм со вкусом тошнотворной вишни и искрами из глаз. С лёгким привкусом безумия и риска. С оттенками непередаваемых эмоций и искренних чувств. *** Как мне писать о том, что они кончают, когда передо мной кони с богатырями скачут по пустыне, а за окном непролазный туман? Извините, накипело. *** Оливер, обождав пару головокружительных секунд, отпрянул. Слегка приоткрытые губы были мокрыми, как и подбородок, и бледные щёки, и покрасневшие глаза. — Выплюнь, — строгий голос Леона моментально прервал тишину. Брум молча прожигал его взглядом, тяжело дыша. — Оливер, выплюнь бяку, — менее требовательно, скорее с заботой, попросил Леон. Оливер проглотил. Специально. И наконец спокойно выдохнул. — Выключи. Кагер аж подпрыгнул на кровати, беспокойно схватившись за браслет. — Прости, прости, — он встряхнул головой, возвращая на место расплывающиеся предметы и быстро перебрал все кнопки, вскоре найдя нужную. Когда эта хрень перестала трещать, Оливер устало упал лицом Леону в колени. Своё обещание — не садиться — он всё же не выполнил. Только ума хватило, чтобы сесть не на пол, а на ноги. — Ляг на кровать, — нежно гладит Брума по шее, ногтями цепляя ремешки, — Я вытащу вибратор. — Потом вытащишь, — бубнит, особо не стараясь делать речь разборчивой, — В ванной. Леон удивлённо вскидывает брови. — В ванной? У тебя ещё остались силы? — тихо усмехается, пальцем выводя узоры на его плечах, — Сколько же в тебе энергии? — Достаточно, чтобы вечером устроить скандал. — Охотно верю, — Кагер, оставив несильные царапины на чужой шее, очень довольный, расслабленно падает на кровать. — Колени ещё не отвалились? — Проверить хочешь, бессмертный? — Оливер встаёт, игнорируя ужасающие покалывания в ногах, и падает рядом. — Ты следующий. — В чём? — В очереди на пробу съедобной отравы со вкусом вишни.