Красавец из морской пучины

Море ночью, на удивление, спокойное. Быть может, Боги решили помочь царевичу в поисках отца, пускай тот даже не догадывается по чьей вине Одиссей оказался вдали от Итаки. Телемах стоял на носу корабля, вглядываясь в звёзды, которые подсказывали путь. Писистрат в последний раз подошёл к другу, снова предлагая пойти спать, своими тёмными глазами пристально пытаясь уловить хотя бы мимолётный взгляд голубых радужек на себе, но в ответ опять же прилетело отрицание, а взора на него не подняли. Вздохнув, уходит, а Одиссеид остаётся наедине с мыслями и надеждами, что в Спарте найдется больше ответов. Царь вернётся на остров и страдающий от жестоких «женихов» Пенелопы вновь познает радость жизни с мудрым правителем, а виновников разорения царства жёстко накажут. Уже представляет как зала, в которой живут гости, будет испачкана грязной кровью неверных мужей и слуг. Тогда наступит покой. Под светом луны Телемах замечает что-то странное на поверхности воды. Сирена, сидящая на камне? Трудно было разобрать внешний вид фигуры, но это, скорее всего, нимфа. Длинные густые волнистые голубые волосы и синяя кожа, покрытая редкими чушейками. Наклонившись за борт, чтобы лучше разглядеть красавицу, царевич не рассчитал силы и вскрикнул, чуть не упав в воду. И вот тогда раскрылась правда, что это не красавица, а красавец, хотя его миловидной внешности позавидовать могли девицы, а может моряки и путали его с низшими богинями. Но так пристально незнакомец смотреть на Телемаха такими же глубокими как море глазами, что в разуме промелькнули картины, как он уходит на дно, будучи поглощённым его красотой. Только вот, что в голове не укладывается — парень заплаканный. Неужели у кого-то хватило совести обидеть столь прекрасное существо? Царевич не знает, что делать и как по тихому отделаться от нежеланного внимания. Он медленно поднимется, упираясь о перила и делает пару шагов назад, не сводя глаз, как и с него. — Извините... — шепчет несколько тихо, что самому не слышно было. — Ты потерялся? От вопроса Телемах впал в ступор. Скорее даже... От голоса. Нежный, подобный мелодии, девушки, но никак не юноше. Такой тихий и спокойный, контрастнующий с опасными водами, в которых он живёт. — Нет... — кое-как удалось выдавить из себя одно несчастное слово. В мыслях происходящее не укладывалось от чего язык заплетался. — Ты не бойся, — незнакомец полностью развернулся, сев на камень. — Тебя даже Посейдон не тронет, не то, что я. Как бы бредово не звучало, а Телемах верил. Почему? Потому что голос мягкий? Может всё-таки сирена? — С чего бы мне тебе доверять? — решил проверить на всякий случай, хотя понимал, что истинные намерения ему не выдадут. — А он никого не трогает с тех пор как кое-кто сбежал от него. Не могу припомнить, — существо приложило тонкий палец к губам, погружаясь в раздумья. — Одиссей, если не ошибаюсь... — Одиссей? — что-то ударило в груди. Резко. С ненастоящей болью. Услышать имя отца из уст того, кого не знаешь в помине, даже приблизительно, равнялось невыносимой пытке и в то же время редчайшей усладой. — Вечно говорит о безжалостности, что ему нужно его убить. Он совсем забыл про меня из-за этого... Я больше ему не нужен... — парень опустил руку от лица к груди, надув губы в обиде, которую старается усердно скрыть. Но это лишь в его воображении, на деле то у него ничего не получается. — А когда Одиссей пропал так места себе не находит. — И вообще никто не знает, где он? — с последней надеждой спросил Телемах. — Нет. И повисло молчание. Которое прерывал Нот, колыхая светлые кудри царевича и копну морского красавца. И оба смотрели друг на друга, внимательно изучая ту внешность, с которой не приходилось сталкивается ранее. — И кто же ты такой? — спокойно спросил юноша. Кажется, воды были такими спокойными из-за его настроения. Соврать или сказать правду — вот что крутилось в голове. Как отреагирует неизвестный узнав, что собеседник сын того, кто отнял у него внимание Бога морей? — Телемах, царевич Итаки. — Итаки... — процедил сквозь сжатые зубы. — Будем знакомы, я Нерит, сын Нерея и Дорис, — выдавил он из себя улыбку, протянув руку вверх, словно пожимая сквозь расстояние. Одиссеид помедлил, но протянул в ответ, как вдруг сзади послышался скрип палубных досок. Писистрат проснулся. И явно не в лучшем настроении. Походка его прерывистая, то и дело вот-вот и упадёт лицом вперёд. Длинные черные волосы распущены и растрёпанны от того, что слишком поворотлив во сне. — С кем ты разговариваешь? — не открыв глаза монотонно задался вопросом. — Я... — Телемах обернулся обратно в воде, но Нерит скрылся где-то в глубинах. — Повторял речь, которую должен буду сказать Менелаю и Елене, — выкрутился он. — Иди спать, надоел уже. А когда Писистрат ушел, голубые глаза вновь устроились в море, ожидая, что встречный просто испугался и, поняв, что они снова одни, вылезет из воды, но минута, две, три, пять, десять — никого. Видимо, это была их первая и последняя встреча. Но уходя Телемах обернулся вновь, надеялась, что красавец будет следовать за ним во время путешествия. Рассказывать о страданиях по Посейдону, говорить новости о том, где же находится... А с чего это Посейдон преследует Одиссея? — Был рад встрече... Нет, всё же он возненавидел тот, факт, что познакомился с сыном царя Итаки.