Naked.

ㅤㅤㅤМахонькая комнатушка была оформлена с намёком на современное «барокко»: плотные шторы с золотыми кисточками, резные шкафы, пестрящие обилием витиеватых узоров, диван, обшитый бархатом, от которого так и веяло дешевизной. Во мраке июльской ночи убранство вполне можно было назвать красивым. Единственный свет, поступавший через узенькие оконца – неон яркой вывески, украшающей дом напротив. Всё здесь пропахло кричащей пошлостью. Казалось, прикоснись к дверной ручке, и на ладони тут же останется липкий след неизвестного происхождения. Переступая порог этой комнаты, в голову ударяло только два желания: принять душ и как можно быстрее покинуть обветшалый дом с картоннными стенами. ㅤㅤㅤДжон озирается по сторонам, явно оценивая, где ему предстоит провести ночь. Он кривится от мысли, что махровые ковры здесь усыпаны пеплом, а постельное бельё меняют дай Бог через одного постояльца, но восходящей «звезде» Хэнфорта не пристало семенить перед гостьей, доверительно опирающейся о его плечо, а потому Харрис натягивает на лицо острую улыбку и пропускает избранницу вперёд, лукаво подмигивая её беспокойству. ㅤㅤㅤОна ему даже не нравится. Блондинка с точёными формами и ярко-голубыми глазами. Мечта каждого второго, сошедшая с обложки Playboy, но Джон видит в ней лишь привлекательную пустышку. Осматривая соблазнительное тело, Харрис без особого энтузиазма прикидывает рост, размер груди, возможный список венерических заболеваний, объём таза и даже количество зубов. Верхнему ряду явно не достаётся одного – девушка научилась улыбаться так, чтобы этого изъяна не было видно. Однако Джон видит и про себя считает до десяти – люди не идеальны. Благо, Джон не считает себя за человека. ㅤㅤㅤДевушка усаживается на край постели, тут же проваливаясь на промятый матрас. Харрису тошно. Весьма кстати он вспоминает о бутылке коньяка, зажатой в руке. Припадая к напитку, Джон слизывает застывшие капли с горлышка и вливает в себя мутную жидкость: смесь какой-то синтетики и разбавленного алкоголя. Бутылка оказывается на пыльном комоде за ненадобностью – Джон мажет взглядом по зеркалу. Глаза широко раскрытые, дикие. волосы – взъерошены. Харрис замирает на мгновение, приглаживая выбившиеся кудри. Чуть выпрямляется, одёргивает задравшиеся рукава рубашки. Любуется проделанной работой: тем, что разрушил до основания, на пепелище чего возвёл позолоченную статую имени себя. ㅤㅤㅤ« Я никогда не... » ㅤㅤㅤ— Джон?.. ㅤㅤㅤЗаткнись. ㅤㅤㅤ— Прости, красавица, — лакированные ботинки сверкают в отблесках малиновой луны, — Заскучала? ㅤㅤㅤЩёки куклы трогает яркий румянец. Она наверняка думает, что особенная. Что Джон смотрит так только на неё, что все его овации, все его касания, шлепки, развязный шёпот и сладкие прозвища принадлежат только ей. Нависая над девушкой, Харрис с трудом вспоминает её имя: для него каждая встречная – «красотка». Каждый потенциальный конкурент – «малыш». Джон давно научился играть голосом и прекрасно знает, как заставить человека перед собой содрогаться в истоме за считанные секунды. Если кого-то нельзя заполучить угрозами, то что мешает Джону взять желанное иначе? ㅤㅤㅤВ конце концов, тело не более, чем инструмент. Джон видел, как на чьих-то руках остаются уродливые ожоги от отбеливателя. Видел, как подтянутые животы украшали то жаркие поцелуи, то колотые удары ножом. Улыбался и ему улыбались в ответ. Право, сложно не улыбаться, когда от губ остаётся лишь тёмная дыра с окровавленными дёснами. Секс и убийство почти одно и то же, когда строишь Империю на костях. Разница лишь в конечном результате – даже процесс похож. ㅤㅤㅤ— Чудный парфюм, душечка, — она - Молли, точно - вздрагивает от невесомого поцелуя, застывающего обещанием на плече, и Джон не скрывает улыбки: попалась, — Тебе к лицу. ㅤㅤㅤДжону хочется смеяться, когда Молли тянется его поцеловать: он подставляет щёку. Возможно, в параллельной Вселенной Харрис видел бы в ней не просто подношение убогого квартала, а нечто большое. Хотел бы видеть её счастливой и здоровой, но в этом мире встреча с Джоном явно этому не способствует. ㅤㅤㅤЧтож, это уже не его проблемы. ㅤㅤㅤНаваливаясь всем телом, пробираясь пальцами под ткань юбки-карандаш, Харрис думает лишь о том, что всё в этом городе принадлежит ему. Все скверы и парки, узенькие переулки и крики зевак. С улицы звучит «I'm in Love With My Car» – Джон тихо подпевает, чтобы отвлечься. Упускает момент, когда женские руки ложатся на его плечи, желая лишить одежды. Харрис перехватывает ладонь, прикусывает пальцы в игровом жесте и думает, сколько бактерий осталось на его губах. Руки – самая грязная часть тела. Говорят, глаза отражение души, но Джон не согласен. Руки говорят куда больше. ㅤㅤㅤЦелуя наконец алые губы, Джон отсчитывает минуты до первого стона. Он сделает всё красиво. В его жизни нет места уродству, потому что никому не дозволено заглянуть внутрь его души. ㅤㅤㅤВокруг всё идеально, внутри – осколки вечности. Первый стон слетает с губ. ㅤㅤㅤВсё с точностью до секунды.