Типичный выходной

Это был крайне ленивый день. Для Фредерики он начался в полдень, когда ее девушка, уже успевшая совсем заскучать в одиночестве, прервала такой сладкий сон. Она не была особо огорчена этим фактом, потому что сложно придумать пробуждение приятнее, чем от мягких поцелуев оставляемых ее любимой по всему лицу. Она лишь для вида сморщила нос, когда через прищуренные веки заметила пристальный взгляд на своем лице. Не больше, чем игра. Они обе знают, что блондинка не раздражена тем, что ее разбудили.  Она тянет руки над головой и прогибается в пояснице до того, как ощущает, что в ее живот сначала утыкаются носом, а вслед за этим уже щекой, подсовывая свои неизменно ледяные пальцы под спину, оглаживая теплую кожу и заставляя поежиться от контраста температур.  — Уйди, — Фредерика кладет ладонь на чужую макушку и слегка давит на нее, призывая отодвинуться, не определившись хочет она этого на самом деле или нет. — Мне щекотно.  — Я успела проголодаться пока ждала твоего пробуждения, сладкая, — Лючино все еще не думает отодвигаться, выражая свое намерение задержаться на животе девушки тем, что начинает тереться о нее щекой. — Ела бы. Я тебе запрещаю есть что-ли? — Сейчас буду, — Фредерика не видит ее лица, но она уверена, что ее любимая улыбается. Это слышно по ее голосу. А затем она ощущает, что ее кусают. Не сильно, скорее просто касаясь зубами ее кожи, нежели действительно ее сжимая, и тогда попытка столкнуть с себя чужую голову повторяется. Вновь слишком слабая, чтобы оказать настоящее сопротивление действиям Лючино. — Эй, я тебе не завтрак, — делано возмущается, вслед за этим не сдерживая смех, когда эта пародия на укус повторяется и слышится смазливое: «Да? Тогда почему ты такая сладкая?». Они дурачились в кровати еще какое-то время. И Фредерика обычно закатывала глаза, когда видела все эти приторные сцены нежности в фильмах или наблюдала милование прохожих, но это было на кого-то другого. Стоило только начать эту шарманку ее девушке, как она была не в силах сдерживать свою улыбку, ощущая безграничное счастье рядом с Лючино, в котором не оставалось места для ее драматичного недовольства.  Деруз была тактильной. Даже очень. Вечно любила прилипнуть к Фредерике на манер какой-то змеи. И блондинка даже подумать не могла, что ей может такое нравиться. До этих отношений ее раздражало чрезмерная частота прикосновений к ней, честно говоря, в принципе она не была в восторге, когда подобное делал кто-либо кроме Лючино. Было некомфортно, ощущалась угроза и хотелось скрыться не только от лишнего контакта, но и от самого человека. У Фредерики не было какого-то богатого опыта на отношения, это было проще назвать интрижками. С Лючино все было иначе от начала и до самого конца. За завтраком, хотя все нормальные люди были склоны называть трапезу в это время суток обедом, Фредерика, как и всегда, вяло покусывала свой тост с ореховой пастой, наблюдая, как жадно девушка напротив нее уплетает свои сэндвичи, словно ей действительно воспрещалось есть до пробуждения блондинки. В этой атмосфере был свой шарм. Умиротворение было настолько сильным, что начинало казаться, что так было и будет всегда в ее жизни.  — Мне кажется, что если тебе руку протянуть, ты и ее откусишь, — решает подметить Фредерика чужой ожесточенный голод. — А ты проверь. Бровь девушки ползет вверх. Она принимает вызов, хотя и знает, чем все это закончится. Она медленно тянет свой тост на другую сторону стола, пока ее запястье не перехватывают, чтобы притянуть руку еще ближе. Тост забирается практически сразу и откладывается на тарелку рядом с сэндвичами, а вот пальцы, которые его держали, Лючино и впрямь начинает покусывать. — Такая предсказуемая, — Фредерика не сопротивляется, укладывает щеку на раскрытую ладонь второй руки и смотрит за тем, как ее девушка устроила очередное представление.  — А мне кажется, что я просто исполняю твои желания, — она ведет кончиком языка рядом с ногтем указательного пальца, накрывая тот своими губами. — Разве я неправильно тебя поняла? — одна из ее бровей вопросительно ползет вверх.  Фредерике, честно, захотелось обхватить ладонями щеки ее любимой, проговаривая перед тем как поцеловать ее излюбленным слащавым голосом: «Моя ты выдумщица». Но все это было чрезвычайно сложной для нее задачей. Она безмерно любила Лючино. Ни с кем прежде она не была так счастлива, она была готова подарить Деруз весь мир только за то, что та в первую очередь подарила его ей самой, но острый на слова язык, как и всегда, оказывается быстрее: — Рука мне еще нужна, но может ты съешь что-нибудь другое?  — Что? — Лючино и впрямь оказывается в растерянности на долю секунды, не ожидая от Фредерики такого вульгарного флирта. — Ах, дорогая, — она ведет носом по ее кисти, переходя к предплечью, а затем отстраняется: — Ты же знаешь, что мне только в радость оказаться между твоими бедрами, но еще весь день впереди, а ты обычно слишком ленишься на движения после каждого своего оргазма, — и, наблюдая за покрасневшим лицом блондинки, продолжает: — Так что жду повторного предложения вечером.  — Что же, я тебя услышала, — девушка отвечает деланной обидой на своем лице. — Не думала однажды услышать от тебя отказ. — Это не было отказом!  — Не думала, что тебя так в один момент перестанет привлекать мое тело. Наверное, мне стоит подыскивать жилье для себя, потому что дальше ты меня выселишь? — Но я же не говорила этого, — видя, что на чужом лице появляется уже искренняя озабоченность происходящим, Фредерика расслабляется, своего, в принципе, она и так добилась.  — Ладно, успокойся. Это был предупредительный выстрел, — Лючино смотрит слегка недовольно, хотя с ее лица все еще не сошла улыбка. — Не только же тебе, любимая, надо мной подшучивать, — девушка пожимает плечами и наблюдает за тем, как разглаживаются морщинки на ее лбу, зная, как на Деруз действуют все эти милые словечки из уст блондинки.  Фредерика забирает свой тост с чужой тарелки и принимает решение молча продолжить есть, пока у девушки напротив хаотично сменяются эмоции от обиды и удивления до умиления. Особых планов на этот день не было, поэтому и торопиться куда-то не было смысла. Фредерике нравилось вот так вот есть в тишине и спокойствие, пока еще слишком лениво двигаться после сна, да и есть возможность порадовать глаз симпатичной мордашкой Лючино, которая даже дома не изменяла себе в открытой одежде, заставляя чужой взгляд то и дело спускаться к груди.  И все-таки, когда еды в руках больше не остается, приходится вставать с насиженного места и искать новое занятие. Планов на выходные среди рабочей недели было много, но вот сейчас вспоминаются мало, а некоторые откидываются с подачи ленного настроения.  — Может быть, ты хочешь посмотреть что-нибудь? — спрашивает Фредерика, поспешно укладываясь на диван, сразу же, как доходит до него.  — Милая, я же говорила, что мне еще статью писать для…  — Я знаю-знаю, статью для какого-то там сайта, — блондинка закатывает глаза, совершенно не стыдясь того, что перебивает речь Лючино, но ее и правда раздражало то, как часто они сталкивались с этой проблемой на выходных, что вместо совместного отдыха Деруз уходит писать свои заунывные статейки для научного сайта, который читают лишь такие же зануды, как и она сама. — Это моя обязанность.  — А мне казалось, что уделять мне внимание тоже входит в твои обязанности, как моей девушки, — легкое чувство обиды перемешенное с раздражением начинает ныть изнутри, но Фредерика делает глубокий вдох и успокаивается, когда следом за негативными мыслями приходит совестливое: «Она и так много для тебя делает».  На лице Лючино все та же растерянность, что была за столом, и в ее глазах читается попытка подобрать какие-то оправдания, либо извиняющиеся слова, но Фредерике больно на это смотреть. Она чувствует себя такой неблагодарной сукой. — Прости, видимо, мозги после сна еще не пришли в норму, — начинает она с извинений. — Я тогда пока подожду тебя здесь, — Лючино предпочитала работать на кухне за единственным нормальным в их квартире столом. — Не хочу отвлекать тебя. Быстрее закончишь и быстрее вернешься.  — Да, я постараюсь побыстрее вернуться к тебе, — Деруз чмокает ее напоследок в макушку, а затем идет за своим рабочим портфелем с ноутбуком. Фредерика остается в зале одна.  Ей абсолютно и беспросветно скучно все эти два с половиной часа. Она скролит рекомендации в тиктоке, ленту новостей и презирает себя за то, что не может найти ни одного полезного занятия в отличии от своей девушки. Скучно было настолько, что Фредерика уже пересела на одиноко стоящее кресло в углу комнаты, думая, что было бы неплохо почитать в нем какую-либо книгу, но быстро сдается желанию прокрастинировать дальше.  Так продолжается до момента, пока в комнату, с тяжелым вздохом не заходит Лючино, цепляясь пальцами за дверную раму с целью потянуться. Фредерика наблюдает за ней, думая, нужно ли что-то сказать или Деруз заговорит первой. Но та просто садится на диван и блондинка решает подойти к ней, усаживаясь между разведенных бедер, желая оказаться к любимой ближе, восполняя все за эти два одиноких часа.  Рука Лючино быстро оказывается на обнаженном бедре Крейбург, несильно его сжимая. В их квартире всегда было жарко из-за того, какой мерзлячкой была одна из них. Фредерике ничего не оставалось кроме того, чтобы ходить по дому в нижнем белье, радуя взгляд Лючино, как та сама любила это подмечать.  — Предложение сожрать тебя все еще в силе? — приглушенно спрашивает женщина, щекоча губами бледную кожу шеи, а ее ладонь ползет по бедру выше, вынуждая Фредерику, чувствительную к прикосновениям в этой области, со вздохом откинуть голову назад ей на плечо.  — А если я буду снова лениться на движения? — возвращает колкость Крейбург.  — На то сегодня и выходной, сладкая.  Чужие зубы несильно сжимаются на шее, а пальцы, которые уже успели добраться до кромки трусов, ползут по половым губам вниз. Фредерика томно выдыхает, когда в ее клитор вжимают пальцы, и стоит Лючино заметить реакцию, как она увеличивает давление на ту же точку. — Твои стоны звучат вкусно, — произносит она эту пошлую фразу прямо на ухо Фредерике, зарываясь носом в ее кудрявые волосы. И как бы Крейбург не была разнежена процессом, она все равно не хочет быть тряпичной куклой в ее руках. Она тоже ждала момент этой близости всю неделю, терзаемая собственными желаниями.  Движение пальцев прекращается, стоит только Фредерике с небольшим усилием отпихнуть от себя чужое голову. Она выворачивается в ее руках, а затем оказывается лицом к лицу, с ехидной усмешкой наблюдая за удивлением, читаемым в глазах Лючино.  — Знаешь, — произносит, ведя кончиком языка по ее влажным тонким губам, — я сегодня тоже очень и очень голодна. Фредерика накрывает ее губы, бесцеремонно раздвигая их своим языком, желая углубить поцелуй. Ее руки ползут к белой рубашке и судорожно, нервно, расстегивают последние оставшиеся на ней пуговицы, а следом оглаживают  поджавшийся в предвкушении живот и забираются под резинку спортивного топика, осторожно сжимая грудь так, чтобы не принести дискомфорт.  Она уверена, что все ее эти мерзкие студентики с вожделением посматривали на углубленное декольте их преподавательницы. Фредерика, хоть и молчала об этом, но каждый раз сгорала от ревности, стоит ей только увидеть задержавшийся взгляд на Лючино. Она знает, что ее девушка чертовски горяча, красива и харизматична. У нее приятный характер, она умеет показывать свою привязанность и вообще, Фредерике, как будто и нечего предложить ей кроме своей красоты. Она искренне надеется, что это не так, но время от времени ее съедал страх от того, что однажды кто-то из тех, кто задерживает свой взгляд на Лючино дольше положенного, просто будет лучше нее самой и Фредерика останется одна.  Но сейчас, в этом моменте, Деруз принадлежала ей - Фредерике Крейбург. Она с жадностью прикусывает ее губы, забываясь от своих постыдных собственнических мыслей, и сильнее сжимает пальцы на ее груди, чувствуя как затвердевшие соски упираются ей в ладони. Она хочет вжаться в нее, как можно сильнее, как можно более ощутимо, и все из-за переполняющей ее в этот момент любви и мерзкого желания обладать.  Она чувствует, как губы Лючино расстегиваются в самодовольной улыбке, а пальцы вновь оказываются между ног ее, уже забираясь под нижнее белье, раздвигая половые губы, собирая выступившую естественную смазку. Слышатся пошлые хлюпающие звуки и Фредерика мычит от ощущений снизу.  Она отстраняется, слегка отодвигаясь дальше на ее ногах и припадает головой к груди, оставаясь в сгорбленном положении, зато имея возможность, сразу же после того как приспустит лямки, одернуть ее топик вниз, лаская кончиком языка показавшийся сосок, чувствуя, как движение пальцев внизу становится более сбивчивым и менее ритмичными.  Фредерика поднимает взгляд и наблюдает за тем, как подрагивают ее ресницы на прикрытых веках, стоит только блондинке втянуть ее грудь губами, продолжая и так играться своим языком вверх-вниз. Она чувствует, как с каждой секундой ей становится тяжелее дышать, потому что пальцы Лючино слишком умелы в том, чтобы доставлять удовольствие.  Она понимает, что так и замирает в моменте, сильнее сдавливая второй рукой грудь Деруз, когда на нее медленно опускается ощущение подступающего оргазма. Она мычит что-то бессвязное, а затем думает, что ее девушка и правда была права в том, что после она становится невероятно ленива на любые движения. Только из чистого упрямства и желания опровергнуть чужие слова, она отстраняется через несколько секунд, с усмешкой произнося: — Хотя я предлагала себя, но сегодня будешь съеденной ты.