Рогнеда

Рогнеда много читала. Рамси еще не встречались настолько начитанные девицы. Хотя ему начитанные девицы не попадались. Рамси проводил время с неграмотными крестьянками, леди ему еще не попадались. Хотя Рогнеда леди и не была. Скорее, походила на леди. Отчасти. Ни шить, ни вышивать его пленница не умела, ее ни к какому рукоделию не приучали. Зато Рогнеда знала много занятных историй и хорошо пела. Рамси нравилось ее слушать, что было довольно удивительно. Обычно его раздражала болтовня девчонок. Да и к наукам Рамси не тянуло, возможно, потому, что в Вестеросе еще не было мейстеров с сиськами и щелью между ног. Иначе бы Рамси проводил гораздо больше времени в библиотеке. Должен же он был знания получать, а заодно и изучать, что скрывала под юбкой девица-мейстер. Да и трахаться в библиотеке было даже удобнее, чем в лесу или на псарне. А нагибать над столом строптивую девицу Рамси неожиданно понравилось. Точнее, девица была строптивой раньше. До того, как Рамси с ней поработал. Поработал он с ней довольно мягко. Даже не отрезал ей ничего. С дорогими игрушками и обращаться надо было бережно. У Рамси никогда не было дорогих игрушек. Так что чужаки весьма кстати заглянули на огонек. Рамси оказал им поистине болтоновское гостеприимство, в пыточной как раз не хватало пленников. Побывала в пыточной и Рогнеда. Но Рамси не пытал ее. Лишь заставлял смотреть. И Рогнеда смотрела, а Рамси наблюдал за ней. Он видел, как серые глаза наполнялись слезами, губы дрожали. Рогнеда походила на северянку: светловолосая, сероглазая. Но в ее жилах текла южная кровь. Северяне много веков проливали кровь, не страшились ее вида. В мире Рогнеды было не принято убивать и казнить людей, преступников не держали в холодных темницах замков. Да и в замках никто больше не жил. Чужаки жили в высоких (выше любого замка) домах, напоминающих каменные муравейники, их кони были сделаны из железа. Чужаки и по небу летать могли. Они изобрели железных птиц, переносивших их на огромные расстояния. Одну из таких птиц увидел старый конюх Варли. Выживший из ума пьяница утверждал будто бы это боги спустились к ним с небес на землю. Что ж, Рамси всегда хотел посмотреть на богов. Так, Рамси убедился, что и боги были смертны и могли истекать самой обычной смертью. Боги гадили перед смертью и умоляли о пощаде. Но дредфортцы не пощадили богов. Лишь Рогнеда осталась жива. Она не была ни шлюхой, ни женой. Рамси сделал Рогнеду своей наложницей, как когда-то князь Владимир (князь насколько понял Рамси был больше королем, чем лордом) поступил с другой Рогнедой, княжной. Его Рогнеда не была княжной. Она была больше, чем княжна. Богиня. Небесная Дева. И Рамси трахал свою богиню, овладевал ее телом с жадностью голодного хищника. Зарывался носом в ее волосы, кусал зубами за шею. Рогнеда больше не вырывалась из его рук, она покорялась ему, а Рамси наслаждался ее телом, грубо ласкал ее грудь и тянул за бедра ее к себе. В этот раз Рамси овладевал пленницей сзади. Рогнеда плакала тихо. Она старалась всегда вести себя тихо. И даже бывало закрывала себе ладонью рот, боясь разозлить своего хозяина. Но Рамси не злился. Ему нравилось слышать, когда Рогнеда плакала, кричала или стонала. Да и Теон Грейджой на кресте орал гораздо громче. Рогнеда обычно пряталась от него в библиотеке или в покоях мейстера. Но Рамси всегда знал, где он мог найти свою жертву. Рамси забавляло, когда Рогнеда пряталась за спиной мейстера. Будто бы этот дуралей смог бы защитить ее от него. Уолкану нравилась новая помощница, оказавшаяся на редкость толковой. Но он не мог защитить свою помощницу от сына лорда, пусть и незаконного. Уолкан уходил тяжело вздыхая, когда Рамси приказывал оставить его наедине с новой игрушкой. На самом деле Рогнеда нравилась и Рамси. Именно поэтому она осталась жива. Да и Рамси мог бы брать ее гораздо грубее, как он брал Миранду. Но его новая игрушка нуждалась в деликатном обращении, Рамси не хотел ее сломать, он всегда с любопытством слушал рассказы о мире чужаков или узнавал что-то новое о мире. Рогнеда была образованнее всех знатных девиц вместе взятых. Она училась одиннадцать лет в школе, но и этих знаний ей было недостаточно. А в мире его она все равно разбиралась недостаточно, путалась в гербах знатных лордах, не умела ни охотиться, ни скакать верхом на лошади. Чужаки оказались на редкость бестолковыми. Они подчинили себе гром и молнии, а все равно дали перебить себя как куропаток. Рамси мог бы назвать эту охоту скучной, если бы не трофеи, которые ему попались: бумага на редкость белая, книги, которые изучал Уолкан, и Рогнеда, которая переводила мейстеру текст книг и делилась с мейстером своими знаниями. Старик был впечатлен: он считал знакомство с Рогнедой редкой удачей. Рамси же всегда охотно шарил руками под юбкой пленницы, хватал ее за задницу, гладил и щипал бедра, тащил ее в кровать и даже позволял остаться в постели на ночь. Тем более нередко ночью ему хотелось насладиться теплом девичьего тела, Рамси никогда не отказывал себе в этом удовольствии. Этим вечером он зажал Рогнеду в библиотеке. Он нагнул ее на столом. Теперь Рогнеда прижималась грудью и животом к столешнице из красного дерева, Рамси же вколачивался в пленницу сзади. Темные волосы его растрепались. Рамси скалился, довольный. Хищнику было хорошо, хищник насытился. Сделав несколько особенно резких толчков, Рамси вскрикнул и замер, тяжело дыша, запрокинув кверху кудрявую голову. Удовольствие накрыло его. — Рог-не-да, — по слогам произнес Рамси странное имя чужеземки. — Упавшая с неба дева. Так о тебе говорят, — задумчиво произнес он. Рамси погладил Рогнеду по спине, провел ладонью по ее шее. Находившаяся под ним пленница жалобно всхлипнула. — Знаешь, а ты хорошенькая. Не думал, что боги гадят и умирают. Какой тогда смысл их славить, если боги ничем не отличаются от вас? — Рамси неохотно покинул тело Рогнеды. Он овладевал ей чаще, чем Мирандой. С Рогнедой Рамси мог и поговорить, а не только потрахаться. От Рогнеды не пахло ни псиной, ни кислым молоком, кожа ее была нежная, как у леди, но в этом мире она была чужой, Рогнеда не имела сильной и влиятельной родни, которая могла бы за нее заступиться. Рамси мог развлекаться с Рогнедой по своему усмотрению, не опасаясь последствий. Рогнеда не имела ничего своего. Даже одежда ее принадлежала прежде девицам, убитым на охоте Рамси. Но Рамси не отдаст Рогнеду на потеху своим собакам. Слишком ему было с ней интересно. — Мы не боги, милорд. Только ученые… — заторопилась ответить девчонка, но Рамси властным взмахом руки заставил ее замолчать. Он уже сотни раз слышал эту историю, слышал ее и его лорд-отец. Но его лорду-отцу не было дела до пленницы. Рамси не впервой доводилось красть девиц, вот только в этот раз девица попалась особенная: Рогнеда Соловейко принадлежала другому миру, где не было никаких лордов, по небу летали железные птицы, а люди путешествовали в брюхе гигантских зверей. В этом мире не казнили разное отребье. Что ж, Рамси мог показать Рогнеде много интересного. Сводить ее в пыточную к Грейджою. Олененку его уже давно пора было повзрослеть. — Да, да, я слышал, — Рамси наигранно зевнул. — Вы ученые, изучали наш мир. Тебе повезло. Я могу показать тебе много интересного, — пообещал Рамси преувеличенно бодрым тоном. Рогнеда нервно сглотнула, Рамси чувствовал напряжение во всем ее теле. Рамси забавляла испуганная девица. Что ж, олененок оказался пугливым. Не только пугливым, но и понятливым. Рогнеда быстро научилась его слушаться. А Рамси большего от нее не требовал. Рогнеда старалась и обязанности помощницы мейстера выполняла с усердием. А еще Рогнеда любила учиться и часто бывала в библиотеке Дредфорта. Его лорд-отец позволил Рогнеде убираться в библиотеке и читать книги. Рамси тоже стал чаще бывать в библиотеке. Видно, к знаниям его потянуло, не все же ему время проводить время на псарне или охотиться. — Ты увидишь принца. Настоящего принца. Всем маленьким леди нравятся сказки о красивых принцах, — болтал Рамси, поглаживая Рогнеду по спине: далеко не у всякой северной леди была такая мягкая кожа, как у его наложницы. Правда, Рамси оставил на этой коже несколько неглубоких порезов, скорее, даже царапин и даже заботливо обработал их вином, когда узнал об опасности загрязнения ран. Рогнеда оказалась еще и смышленой, а Рамси не собирался по нелепой случайности лишиться новой забавы. Чужаки умирали непозволительно быстро. И Рамси каждый раз приходилось сдерживаться, чтобы не повредить игрушку слишком сильно. И Рамси сдерживался, прекрасно зная: больше небесных девиц ему не попадется. — Тебе же хочется увидеть принца, олененок? — спросил Рамси, в голосе его прозвучала едва ощутимая угроза. — Да, милорд. Конечно, милорд, — Рогнеда торопливо закивала головой, опасаясь разозлить средневекового дикаря, в руки которого отдала ее злая судьба. Рамси было очень легко разозлить. И Рамси злился, когда его считали варваром и дикарем. Рамси же понимал: чужеземная девица считала его дикарем. Дикарем назвала она его в их самую первую встречу. Но Рогнеде хватило ума держать язык за зубами, больше она эту опасную для нее ошибку не повторяла. — В детстве я мечтала познакомиться хотя бы с одним принцем, — заговорила Рогнеда: зная: молчание могло быть опасным. Вместе с молчанием приходила и скука. А Рамси ненавидел скучать. — Вот видишь: мечты сбываются, — радостно подхватил Рамси. — Правда, у нашего принца потрепана шкурка. Но он от этого не перестанет быть принцем, верно? Рогнеда неуверенно кивнула. Рамси хмыкнул, потрепал ее по голове, словно послушную псину. Правда, Рогнеда была не псиной, а скорее олененком. Маленьким, пугливым и потешным олененком. Рамси забавляла Рогнеда. Она не походила ни на одну из его прежних любовниц. С ней, пожалуй, было интересно, хотя Рамси сохранил все ее конечности, не отрезал даже пальца, так слегка поцарапал кожу ножом. Но испугом и слезами насладиться успел. Рогнеда боялась пыточной, крики пленников пугали ее, страдания других также заставляли ее страдать. Эту особенность пленницы Рамси находил особенно интересной и забавной. Оказывается, совсем необязательно было кого-то пытать, чтобы заставлять кого-то мучиться. Особенно если этому кому-то не доводилось видеть еще смерть. Рогнеда оказалась неженкой, Рамси же нравилось учить ее смотреть на мир шире. Рогнеда вряд ли когда-нибудь научиться смотреть на мир его глазами, но пугать эту надменную чужеземку было весело. Девица могла сколько угодно полагаться на свой ум, но не смогла противостоять грубой силе. И именно Рамси, бастард и средневековый дикарь теперь владел ею. — А в нашей стране были князья, а не принцы, — неуверенно заговорила Рогнеда, Рамси оценил ее попытку сменить тему разговора и даже позволил Рогнеде себя отвлечь. Пусть девица расскажет ему еще раз про князя Владимира, который, как и Рамси был бастардом. Только у Рамси мать была крестьянкой, а не рабыней. А еще Рамси бы охотно трахнул бы Рогнеду на глазах ее родителей. Да и ему бы самому хотелось завести гарем. Пусть уже после смерти Рамси многочисленные отпрыски будут резать друг другу глотки, борясь за наследство. Рамси бы хотелось верить в то, что у него когда-нибудь появится наследство, а отец признает его законным сыном. Правда, отец никогда не признает его, если Рамси начнет усиленно плодится. Поэтому ни одна из шлюх Рамси не должна была забеременеть, иначе он никогда не станет законным сыном. Да и мамаши, кудахчущие словно наседки над своим выводком, были невыносимо скучными. А скуку Рамси ненавидел. Что ж, с Рогнедой ему было интересно. Мейстер проследит, чтобы его помощница не забеременела. Иначе достанется уже им обоим. Отцу, конечно, не понравится, если Рамси захочет избавиться от слабоумного старика. Но отцу много чего не нравилось, только вот Рамси всегда поступал по своему. Этой ночью Рамси наслаждался победой над богами. — Сюда иди, — велел Рамси пленнице. Он непринужденно развалился на стуле и похлопал себя по ноге. Рогнеда послушно опустилась на его колени. Вся испуганная, напряженная. В его присутствии Рогнеда боялась даже громко дышать. — Ну давай, олененок, расскажи мне про своего кня… княз… князья, — выговорил наконец Рамси. Ну и словечко. Так можно было и язык сломать. Рогнеда послушно начала рассказывать, а Рамси слушал. Ему нравилась эта история. А еще ему нравилась история про Вильгельма-Завоевателя, доказывавшая, что при определенный условиях высоко мог подняться даже бастард. Даже бастард при удачном ходе истории мог сделаться королем.