Глава 9. Сейчас или никогда
25 июня 2026 г., 20:00
Снаружи лил дождь, и в спальне царил сумрак. Драко лежал в кровати, созерцая потолок.
И думал о Грейнджер.
Минувшей ночью она заперлась не ради безопасности. Это был прозрачный намёк ему. Не переходить её границы. Гриффиндорка впустила его в свою жизнь, но не в свою душу.
А он чуть было не надругался над ней.
Слава Мерлину, в последний момент его осенило, и слизеринец дал дёру.
Зато сегодня ему не совестно посмотреть ей в глаза.
Выбравшись из-под одеяла, блондин прошлёпал в ванную, умылся и побрёл на кухню. Гермиона возилась с завтраком. Её щёки были перепачканы мукой.
– Доброе утро, – весело прощебетала она.
Малфой плюхнулся на стул и покосился в окно. Ливень яростно хлестал по стеклу.
– Не назвал бы его добрым.
Волшебница пододвинула к нему пачку «Алка-Зельтцера».
– Если ты неважно себя чувствуешь после вчерашнего, угощайся.
– Я в порядке, – фыркнул Драко. – Тебе помочь?
Девушка робко улыбнулась.
– Вижу, ты полностью освоился в магловском мире.
– Я ведь говорил тебе, Грейнджер, что от рождения очень талантлив, – ухмыльнулся слизеринец. – К тому же, чем ещё заниматься в такую отвратительную погоду?
– Не кисни, Малфой! – лукаво подмигнула ему Гермиона. – У меня есть проверенное средство от меланхолии.
***
«Проверенным средством от меланхолии» оказался киномарафон. Поначалу блондин отнёсся к нему скептически. Однако гриффиндорка, старательно покопавшись в видеотеке, отобрала несколько выдающихся комедий – и слизеринец проглотил их с энтузиазмом. В итоге марафон фильмов растянулся на три дня. Волшебники торчали перед экраном, поглощая всё подряд – от драмы до фантастики, – отвлекаясь лишь на сон, еду и гигиену. Драко проявил себя на редкость внимательным зрителем. Вникая в сюжет с первых секунд, он зачастую предсказывал все значимые события ленты, чем напрочь ломал интригу. – Странно, что ты не был любимчиком профессора Трелони, – с насмешкой прокомментировала ситуацию Гермиона. – У тебя несомненный дар к прорицанию. Малфой тоже прокомментировал. Каждую картину. Язвительно и колко. Сагу «Звёздные войны» он вообще умудрился вплести в их магическую вселенную. – Отбросим родство – и вуаля! Скайуокер – это, разумеется, Поттер. Лея Органа – ты, Грейнджер. Чубакка – вылитый Уизли. Император Палпатин – Тёмный Лорд. Магистр Йода – Дамблдор… – А себя ты, вероятно, мнишь Дартом Вейдером? – перебила его девушка. – Нет, – притворно вздохнул Драко. – В этой истории я – безымянный штурмовик. – Рон не похож на Чубакку, – заступилась за друга гриффиндорка. – Да ну? Длинный, рыжий, умственно отсталый… Всё сходится! Решив не утруждаться поисками достойного контраргумента, Гермиона толкнула собеседника в плечо. И тот, повинуясь рефлексу, повалил её на софу. Серый, штормовой взгляд сцепился с ореховым, безмятежным. Грейнджер не сопротивлялась. Она ждала. Их лица разделяла пара ничтожных дюймов. У обоих сбилось дыхание. Слизеринец тяжело сглотнул. «Сейчас или никогда». Сейчас. Он зажмурился и потянулся к волшебнице губами…***
Увы, поцелуй не состоялся. Перед самой точкой невозврата Грейнджер выдавила из себя что-то про прогулку. И вот Драко уныло плёлся за ней по улице. Гриффиндорка привела его на какую-то площадь с фонтаном в центре. – Красивый, правда? – Сойдёт. – Ты абсолютно невыносим, Малфой. Она вскочила на бортик чаши и непременно свалилась бы в воду, если бы слизеринец не ухватил её за бёдра. – А ты излишне самоуверенна, Грейнджер. Гермиона вырвалась и засеменила по бортику. Почти сразу же оступилась – и блондин снова спас её от падения. – Я умею ходить, – буркнула волшебница. – Но не плавать в фонтанах, – уел её Драко. – Мой тебе совет: не хочешь прилюдно искупаться – держи меня за руку. Ошеломлённая его напором, гриффиндорка подчинилась. Они обошли фонтан по периметру с полдюжины раз. Гермиона дефилировала по бортику чаши, опираясь на ладонь Малфоя. Прохожие глазели на них с осуждением. – Спускайся, Грейнджер. Маглов не впечатлило твоё шоу. Не дав ей опомниться, слизеринец снял девушку с бортика. Она очутилась в кольце его рук. Непозволительно близко к губам, сводившим её с ума… Занервничав, волшебница выпорхнула из этого импровизированного клинча и врезалась в двух парней, шедших мимо. – Эй! – вскипел тот, что покрупнее. – Смотри, куда прёшь, лохматая! Второй оглушительно загоготал. Блондин вышел вперёд, заслонив собой гриффиндорку. Всё в нём ощетинилось. – Вас, кажется, не учили, как надо вести себя в приличном обществе? – А ты желаешь преподать нам урок? – огрызнулся Номер один. – Просто обязан. И Драко поставил обидчиков Грейнджер на место без всякой волшебной палочки. Короткой серией отточенных ударов. По корпусу и по физиономии. Согнувшись пополам, здоровяк закашлялся. Его худой приятель захлюпал разбитым носом. – Малфой, – прошептала потрясённая Гермиона, – пойдём отсюда. – Пусть сначала извинятся, – настаивал слизеринец. – Простите нас, мисс… – запричитал Номер два, вытирая рукавом хлынувшую из ноздрей кровь. Его дружок промычал что-то неразборчивое. То ли извинение, то ли проклятие. И под аккомпанемент этого нечто волшебники покинули площадь.***
В квартире они разошлись по своим комнатам. Гермиона села на кровать. Драко – на подоконник. Оба переваривали случившееся у фонтана. «Он вступился за меня! Вмазал тем грубиянам. Неужели я ему небезразлична?» «Потрясающе! Я начал бить маглов. Из-за Грейнджер…» Они изводили себя добрых полчаса. А потом все преграды обрушились. Окончательно и бесповоротно. Ринувшись в коридор, блондин едва не налетел на гриффиндорку, топтавшуюся за дверью его спальни. – Малфой, я… – запнулась та. – Не спеши, Грейнджер. У тебя в запасе ещё двадцать пять букв английского алфавита. Она растерялась. И Драко опять встал перед выбором. «Сейчас или никогда». Вдох. Выдох. Всё-таки сейчас. Он привлёк Гермиону к себе и впился в неё знойным, неистовым поцелуем. Её ноги вмиг ослабели, голова пошла кругом, а сердце зашлось в бешеном галопе. Она не испытывала подобного раньше. Рон целовал её иначе – застенчиво и осторожно. Но поцелуй Малфоя обжигал а-ля Гемино и пьянил хлеще огненного виски. Девушка несмело обняла слизеринца за шею. Он зарычал. Прямо в её нежные податливые губы. В нём проснулось неукротимое, животное желание. «Какого хрена ты со мной творишь, Грейнджер? Хочешь, чтобы я совсем с катушек съехал? Я и так на грани…» Гермиона даже не заметила, как пальцы Драко скользнули к ней под рубашку и легли на грудь. Она вся дрожала от новых, неизведанных ранее ощущений и отчаянно мечтала о большем. Строго говоря, Рон тоже неоднократно порывался зайти дальше поцелуев, но волшебница всегда остужала его пыл. Однако сейчас она и не помышляла о том, чтобы оттолкнуть Малфоя. Он ущипнул её за соски, и Гермиона выгнулась ему навстречу, одновременно почувствовав, как между ног стало горячо и мокро. Оторвавшись от губ гриффиндорки, Драко жадно припал к пульсирующей на её шее жилке. Девушка издала протяжный стон. – Не вздумай отключиться, Грейнджер! – хрипло велел блондин. – Мы только начали. Подхватив её на руки, он быстро зашагал к постели, где ловко избавил волшебницу от рубашки и продолжил покрывать поцелуями каждый дюйм шелковистой девичьей кожи. Гермиона тихонько млела от наслаждения. Слизеринец коснулся её соска языком. Тщательно облизал его, затем втянул в рот и прикусил. Она не выдержала. – Малфой… повтори… умоляю! Драко с готовностью проделал то же самое с другим бледно-розовым бутончиком, отметив про себя, что мольбы гриффиндорки звучат для него дивной музыкой. Торопливо раздеваясь, он приподнялся над девушкой и залюбовался ею. Она лежала с закрытыми глазами, судорожно ловя воздух пересохшими губами, отчего её небольшая упругая грудь то поднималась, то опускалась. Густые каштановые волосы разметались по подушке. Щёки горели ярким румянцем. Ей определённо было хорошо с ним. Почему же она так застенчива? Разве что… Внезапная догадка заставила Малфоя самодовольно усмехнуться. Великий Салазар, Поттер и Уизли – конченые идиоты! Столько лет околачивались рядом с Грейнджер – и не разожгли в ней огонь… «Или я ошибаюсь?» – Это твой первый раз, Грейнджер? – без обиняков спросил блондин. Распахнув веки, волшебница уставилась на него так, словно он превратился в Тёмного Лорда, и слизеринец пожалел о своём вопросе. Что, если она отвергнет его? Он этого не вынесет! Впрочем, Гермиона не собиралась идти на попятную. Она приняла решение. Вопреки законам логики, правилам дружбы и собственному эго. Девушка была готова рисковать всем ради близости с Малфоем. И поняла это в тот самый миг, когда их губы соприкоснулись. Сглотнув подступивший к горлу ком, волшебница кивнула. «Да. И я безумно хочу, чтобы он был с тобой». – Ещё не поздно остановиться, – просипел Драко. – Нет! – с жаром возразила Гермиона. – Я слишком долго ждала этого. «Ждала именно тебя…» Слизеринца не нужно было просить дважды. Получив заветное разрешение, он в мгновение ока освободил девушку от оставшейся одежды и навис над ней, борясь с соблазном взять её дерзко, нахрапом. – Будет больно, Грейнджер. Может, на время забудешь о своём вето на магию и используешь Обезболивающие чары? – Не волнуйся, Малфой. – Гермиона шевельнула левой рукой, обезображенной шрамом. – Вряд ли ты сделаешь мне больнее, чем твоя тётка... «Эти гриффиндорцы действительно чокнутые!» Драко скрипнул зубами и, призвав на подмогу всю свою волю, медленно вошёл в девушку. Вскрикнув, она тут же напряглась, не позволяя ему двинуться дальше. Блондин не соврал: было дико больно. По щекам Гермионы покатились слёзы. Наклонившись к уху волшебницы, Драко проворковал: – Расслабься, Грейнджер, скоро полегчает. Я сделаю всё, как надо. Доверься мне. – Я верю тебе, – проблеяла девушка. Запечатлев на её губах невесомый поцелуй, слизеринец вновь пошёл в наступление. Резкий толчок – и по тому, какой гримасой исказилось лицо гриффиндорки, он понял, что преодолел барьер её девственности. На секунду Драко замер, боясь, что теперь она точно передумает и потребует оставить её в покое. Однако Гермиона дотронулась до его плеча и томно произнесла: – Не сдерживайся. Я вся твоя, Малфой. До последней капли крови. «Твою мать, Грейнджер! Ты явно жаждешь моей смерти…» Он чуть не финишировал раньше времени. Никто прежде не говорил ему ничего такого. В каком-то смысле это был и его первый раз. Драко льстило осознание того, что Гермиона Грейнджер, лучшая ученица Хогвартса за последние Мерлин-знает-сколько лет, героиня Второй магической войны и верная подруга самого Избранного, добровольно отдаётся ему, бывшему Пожирателю Смерти, которого ненавидела едва ли не со дня их знакомства. Но он не считал себя победителем. Напротив, ему чудилось, будто она взяла над ним верх, – и Малфой был безмерно этому рад. «Такая тёплая, мягкая, влажная… А главное: только моя!» Он окунал Гермиону в пучину страсти плавными размеренными движениями, изо всех сил стараясь не потерять над собой контроль. И хотя каждую его мышцу сковало напряжение, а лоб покрылся испариной, Драко было всё равно. Он заботился лишь о состоянии той, что стала его личным Протего. Отрицать это значило бы лгать самому себе. Гермиона же таяла от переполнявшего её блаженства. Боль перешла в лёгкое покалывание, которого девушка не замечала. Она полностью потеряла счёт времени. Бесконечно огромная Вселенная вдруг сжалась до размеров этой комнаты. Волшебница ощущала себя по-настоящему счастливой. Желанной. Живой. Благодаря Малфою. И ей нестерпимо хотелось подарить ему такую же эйфорию. – Отпусти себя, Драко. Три слова, слетевшие с губ Грейнджер, пронзили слизеринца насквозь. Она назвала его по имени! И от того, как это прозвучало, он был готов умереть. Потому что знал: Грейнджер сумеет его воскресить. «Отпусти себя, Драко», – вторил ему внутренний голос. И он отпустил.
