when the sun embraces the moon

I. маленький подарок для тебя (сделай два) День Ивана начинается вот так: холодное утро понедельника, а он сидит на уроке и складывает оригами-цветы. Он даже не пытается поставить перед собой учебник — слишком уж это утомительно. Тем более что каждый раз, когда он так делает, учительница сверлит его взглядом, будто передаёт ему телепатически: «Убери учебник, если жить хочешь спокойно». Иван не хочет устраивать сцену, поэтому не прячет свои занятия. Он складывает оригами при полном освещении, на глазах у всего класса. Он чувствует, как учительница бросает на него убийственные взгляды, но делает вид, что не замечает. Часы тикают всё ближе к обеду, и Ивану не терпится уйти с урока. Правда, сегодня он будет есть один: у Тилла физра, а Мизи обедает с Суа, и Иван определённо не хочет наблюдать за их любовью и нежностями во время еды. Он уверен — если сядет рядом с ними, то до конца обеда ничего не съест. Его голова чуть приподнимается, когда он слышит голос учительницы: — Я сейчас схожу в учительскую распечатать и скрепить ваше домашнее задание, которое забыла подготовить. Так что, можно ли вам доверять, пока меня не будет, хм? Класс моментально взрывается шумом — в основном, криками одобрения. Наверное, потому что учительницы не будет целых пятнадцать минут. Иван не обращает на них внимания и молча продолжает складывать свои оригами, пока класс тут же погружается в хаос, как только учительница выходит за дверь. По крайней мере, теперь, когда учительницы нет, ему не придётся больше терпеть её прожигающий взгляд. В этом, пожалуй, есть хоть что-то хорошее. И тут он слышит звук Дин! — уведомление из сумки, которая висит на его стуле. Он достаёт телефон, чтобы проверить, что пришло. Новое сообщение от: Тилл <3 Иван тут же прекращает всё, чем занимался, и разблокирует телефон, чтобы ответить Тиллу. Почему Тилл вообще пользуется телефоном на уроке? У него же физра сразу после следующего звонка. — думает Иван, нажимая на контакт Тилла. иван ты в классе ?? ты там ОТВЕТЬ МНЕ ОВХКВДАД блядь знаешь что Иван приподнимает бровь, и прежде чем успевает напечатать ответ, двери его класса с грохотом распахиваются. Если бы не одноклассники Ивана, увлечённые каким-то соревнованием с ластиками, все взгляды сейчас наверняка были бы устремлены на него. Но, к счастью для Тилла, всем больше интересна битва ластиков, чем его внезапное появление. Иван переводит взгляд на Тилла. Тилл опирается на дверной проём кабинета Ивана одной рукой, тяжело дышит и задыхается. Должно быть, он примчался сюда, если ему что-то срочно понадобилось, — думает Иван. Наверное, поэтому он даже не стал ждать, пока я отвечу на его сообщения. Он молча наблюдает, как Тилл переводит дыхание, с любопытством. Разворачивает свой стул, чтобы лицом повернуться к непрошеному, но желанному гостю. — Тебе что-то нужно, Тилл? — ...Ты сегодня взял с собой форму для физры? — спрашивает Тилл, так и не сдвинувшись с места. Лицо Тилла меняется. Выражение становится напряжённым, нос слегка морщится. Милый, — проносится у Ивана в голове. — Взял, но не совсем понимаю, к чему ты это, — отвечает он. Иван наклоняет голову, глядя на Тилла с вопросом. Тот резко вдыхает, и теперь его лицо пылает, под пристальным взглядом более высокого парня, который заставляет Тилла чувствовать себя до невозможности уязвимым. — ...Можно я её одолжу? А? Тилл звучит так, будто только что израсходовал последние остатки собственного достоинства — что, скорее всего, так и есть. Брови Ивана взмывают вверх комично высоко, гораздо выше того места, где им вообще положено быть. Почти как ракета, взлетающая в небо — только вот брови не умеют взлетать настолько высоко. — Никогда бы не подумал, что настанет день, когда Тилл забудет форму на свой самый любимый урок в школе, — говорит Иван. Он хочет сначала поддразнить Тилла. Тот сейчас выглядит слишком мило, чтобы не вывести его из себя. Тилл бросает на него грозный взгляд, но всё, что видит Иван — это рассерженный, ворчливый котёнок. Такой милый... Иван тихо хихикает в мыслях. Господи, я веду себя как влюблённая школьница из романтического аниме. — Заткнись нахрен, — бурчит Тилл. — Стиралка сломалась прямо во время стирки вчера, и угадай что? Сушилка тоже, блядь, накрылась. Так что я, как бы, не мог взять форму в том виде, в каком она сейчас, понял?! Иван решает поддразнить его ещё немного: — У тебя что, нет нескольких комплектов формы? Тилл закатывает глаза. — Я стираю всю одежду в конце каждой недели. — Ага, — выдавливает Иван. — В общем, — Тилл смотрит на него с мольбой в глазах, — пожалуйста? Иван тихо смеётся и кивает. — Конечно, можешь, Тилл. Всё для тебя. Он встаёт и подходит к Тиллу, чтобы чмокнуть его в лоб, отчего тот слегка морщит нос. Да, он целует Тилла в лоб, даже несмотря на то, что они не встречаются. Иван с интересом наблюдает, как у Тилла начинают медленно краснеть уши и шея. Если бы они не были в формальной обстановке — например, в школе — Иван бы обнял его так крепко, что небо бы обрушилось вниз. — Ты помнишь, где я их держу, да? — Ещё бы. Конечно, помню! — оживляется Тилл после одобрения Ивана. — Ладно, мне пора. Спасибо, Иван! — выкрикивает он через плечо и мчится по коридору, за что получает крики от дежурных, а сам в ответ выкрикивает наполовину искренние извинения. Тилл звучал таким искренним, когда благодарил его, что Иван чуть не захотел украсть всю его спортивную форму и больше никогда не отдавать — чтобы Тилл весь оставшийся учебный год носил только его одежду. Но он не настолько жесток. Он знал, как сильно Тилл любит свою спортивную форму. Иван смотрит, как силуэт Тилла исчезает в конце коридора. И только когда слышит знакомый цокот каблуков по полу, его внимание возвращается в реальность. Он торопливо возвращается на своё место, как раз в тот момент, когда учительница входит в класс, окидывая его подозрительным взглядом с головы до ног. Иван лишь пожимает плечами и продолжает складывать свои оригами-цветы. Надо бы сделать для Тилла венок из цветов. Сердце Ивана подпрыгивает при мысли о том, как покраснеет Тилл, получив венок. Да, точно, нужно сделать. Он складывает последний цветок, когда что-то за окном привлекает его внимание. Звенит звонок, сигнализируя, что для Ивана уроки закончились, а у Тилла как раз начинаются. Остальные ученики встают и выходят из класса, и Иван замечает, что учителя нигде нет, а на его парте уже лежит задание на дом. Он решает ещё немного посидеть, просто чтобы посмотреть в окно и понаблюдать за классом внизу. Обед может подождать. Группа второкурсников высыпает на травяное поле снаружи, громко болтая между собой. Иван наблюдает, как они немного толпятся у входа, пока над полем не раздаётся громкий, раскатистый голос. А вот и учитель по физре. Немного опоздал, но не больше чем на пять минут. Иван замечает определённую закономерность: учителя обычно приходят на урок не позже чем через пять минут после окончания предыдущего. Странно, но он не задаётся этим вопросом. Может, это какой-то внутренний протокол, кто знает? Второкурсники продолжают болтать между собой, вполуха слушая учителя, пока вдруг с другой стороны поля не раздаётся знакомый голос, и на сцену вбегает мальчик с серебристыми волосами. Губы Ивана сами собой расплываются в улыбке. Это Тилл — он мчится к середине поля, где собрались остальные ученики, выкрикивая извинения и, вероятно, тихо ругаясь себе под нос за то, что опоздал на свой любимый урок. Иван опирается подбородком на руку, пальцами прикрывая своё чересчур очевидное, влюблённое выражение лица. Тилл, скорее всего, позже будет ему жаловаться, но Иван с радостью это вытерпит — лишь бы услышать, как говорит его любимый. Он снова переключает внимание на свои цветы. Пора уже начинать плести венок, правда? Как раз в тот момент, когда Иван собирается достать из рюкзака ножницы и моток нитки (которые он каждый день носит с собой в школу), ученики на поле начинают перемещаться. Похоже, они делятся на команды для какой-то игры. Иван так думает, но внимание его вдруг полностью захватывает Тилл. Сейчас Тилл стоит в самом конце группы, и у Ивана есть полный обзор на его фигуру. И... о боже. Иван прямо сейчас может потерять сознание за своей партой. Тилл неловко переминается с ноги на ногу, и манжеты штанов Ивана волочатся по траве, когда он двигается вместе с остальными. Одежда Ивана была как минимум в два раза больше, чем одежда самого Тилла, и футболка свободно свисает с его тела, а подол ветровки падает значительно ниже талии. Это самое милое, что Иван когда-либо видел. Ну, одно из самых милых. Тилл всегда милый. Руки Тилла почти полностью скрыты под длинными рукавами. На улице жарко, и Иван замечает, как Тилл всё время теребит манжеты ветровки. Если он мечется между желанием закатать рукава и страхом помять одежду — Ивану, возможно, и правда придётся пойти к школьной медсестре на проверку. Иван на сто процентов уверен, что его лицо сейчас алое, как свёкла — вид Тилла в его одежде слишком хорош, чтобы устоять. Он складывает руки в подобие молитвы и умоляет бога, чтобы запах Тилла остался на форме даже после того, как он её вернёт. Иван бы не стирал её несколько дней. А потом его взгляд цепляется за нечто, что заставляет сердце забиться с такой скоростью, что он уже не слышит ничего, кроме собственного грохочущего пульса. Это окончательно добивает Ивана. Его глаза снова натыкаются на белую нашивку на левой стороне ветровки. Слово «Иван», написанное его собственным почерком, буквально напоминает ему, что Тилл действительно носит его одежду. И это снова пускает волну в сердце — такая сила, что грудная клетка гудит. Если так пойдёт и дальше, он умрёт, так и не признавшись Тиллу в своих чувствах. Иван продолжает смотреть на Тилла, когда вдруг сам Тилл поворачивает голову и встречается с ним взглядом. Лицо Тилла моментально меняется в цвете — его милые щёки теперь ярко-красные, как помада, которую Мизи использует каждый день. Иван улыбается зарумянившемуся мальчику в своей одежде и поднимает два пальца, показывая знак мира. Тилл закатывает глаза, но в ответ одаривает его кривоватой, но тёплой улыбкой, прежде чем догнать свой класс. О боже. Один из одноклассников зовёт Ивана присоединиться к ним на обед, но он игнорирует его. Смотреть, как Тилл играет на поле, гораздо интереснее, чем проводить время с одноклассниками, которые его совсем не знают. Он вежливо отказывается, и тут на его телефоне появляется новое уведомление. Это Суа, спрашивает, не видел ли он Мизи. Иван даже не утруждает себя ответом. Он выключает телефон и снова обращает внимание на шум, доносящийся с поля, доставая аккуратно упакованный ланч. Стоит ему только открыть крышку, как Тилл забивает гол в игре, и у Ивана буквально крадут сердце. Улыбка Тилла — просто... вау. Иван отодвигает нетронутый ланч в сторону и снова включает телефон. Похоже, сегодня есть дела поважнее дружбы и еды. II. бегом рядом с добрым и нежным тобой. Первое, что замечает Иван, когда добирается до стеклянных дверей школы, — это то, что Тилл стоит там, в полном одиночестве, беспомощно глядя на проливной дождь. Ивану пришлось задержаться в школе, чтобы уладить кое-какие дела по классу, но теперь всё было решено, и он, наконец, мог идти домой. Погода в последнее время становилась всё мрачнее и дождливее, поэтому Иван стал носить с собой ветровку и зонт каждый день. — Тилл? Тилл резко оборачивается к нему, удивлённый, что Иван всё ещё в школе в такое время. — Что ты тут делаешь так поздно? — Дела, — отзывается Иван, не вдаваясь в подробности, и Тилл не настаивает на более точном ответе. — Ты забыл зонт? — ...Да. — Ну, это и так было очевидно, правда? Стоять одному под крышей школы и смотреть на проливной дождь — трудно представить другую причину, кроме как: Тилл просто забыл зонт дома. — Хочешь мой? — Твой зонт? — А что ещё? Ветровка, что ли? — В голосе Ивана слышится явное поддразнивание, и Тилл на секунду всерьёз задумывается о том, чтобы выскочить из школы и побежать домой под дождём. Иван замирает, а потом бормочет: — Хотя... теперь, когда я подумал об этом... Прежде чем Тилл успевает что-либо сказать, Иван уже направляется прямо к нему. Он стягивает с себя чёрную ветровку и протягивает её Тиллу. На секунду замирает, а затем делает опасный шаг — помогает Тиллу надеть ветровку. Тилл искренне желает, чтобы земля разверзлась и поглотила его прямо сейчас. Иван отходит на шаг назад и внимательно оглядывает Тилла. (О БОЖЕ, ОН НАДЕЛ НА СЕБЯ МОЮ ВЕТРОВКУ—) — Так. Теперь зонт. — И прежде чем Тилл успевает что-то возразить, Иван уже достаёт его из рюкзака и возится, пытаясь его раскрыть. — Подожди. А ты? — Тилл сузил глаза, принимая раскрытый зонт из рук Ивана. Чёрт, он не может сосредоточиться. Запах Ивана, оставшийся на куртке, тут же ударяет в нос, и Тилл тихо чихает. — Он тебе нужнее, чем мне. Я просто добегу домой под дождём. Иван приподнимает бровь. — Тилл, ты уже чихаешь из-за дождя. — Это из-за твоей грёбаной куртки, придурок. — Почему? Парфюм слишком резкий? — А как ты думаешь, почему я чихаю? Иван неловко чешет шею. — Упс. Прости, в следующий раз попробую использовать что-нибудь полегче. Мозг Тилла не улавливает скрытого смысла в словах Ивана — да ему и не хочется разбираться. Это в любом случае последний раз, когда он надевает одежду Ивана — он делал это уже слишком часто, и не может больше утруждать высокого парня. — Вот и отлично. — Мгм, — мурлычет Иван. — Думаешь, сможешь теперь добраться до дома? — Не знаю, смогу ли? — бормочет Тилл себе под нос, но Ивану даже не нужно это слышать. — Ладно, спрошу ещё раз. А ты? — Пока Тилл сухой — со мной всё в порядке, — отвечает Иван так, будто Тилл задал самый простой вопрос в мире, и он точно знает ответ. Лицо Тилла окрашивается в нежные розовые тона, и кажется, будто художник нарисовал его с нуля — потому что всё, что Иван видит сейчас, — это калейдоскоп красок, исходящих от Тилла. Тилл в его ветровке. И он краснеет. Иван боится, что всё — конец. Но он держится. — Нет. Забери, чёрт возьми, зонт, придурок. Я не могу позволить тебе промо— Тилл не успевает договорить, потому что Иван срывается с места и бросается в ливень, прикрывая голову рюкзаком в попытке хоть немного укрыться от дождя. — Эй, подожди! — выкрикивает Тилл, и уже точно знает, что побежит за ним. Его ноги с грохотом отбивают шаги по асфальту. Он быстрый, это все знают. Но сейчас Иван бежит так, будто может нести на своих плечах целый мир. Иван смеётся, и его смех звучит звонко и ясно, даже сквозь шум стихии, пытающейся его заглушить. Куда бы ни направился Тилл, Иван всегда рядом. Это простое правило этого мира. Но сейчас, когда двое бегут под дождём, именно Тилл гонится за Иваном. III. когда солнце обнимает луну Иван не думает, что когда-нибудь привыкнет просыпаться с Тиллом, развалившимся на нём сверху, с его головой, спокойно покоящейся на груди, пока из носа доносится лёгкий храп. Если бы кто-нибудь сказал Ивану из старшей школы, что в будущем он будет спать с Тиллом в одной постели, у него, вероятно, случился бы сердечный приступ. Конечно, он мечтал об этом, но иногда всё это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Даже во взрослом возрасте ему приходится сидеть с головой в руках и изливать душу Луке. (Он, конечно, получает лёгкие оскорбления от блондина, но всё равно каждый раз идёт к нему.) Руки Ивана обнимают Тилла за талию, и когда он слегка сжимает его, собираясь встать с постели, Тилл прижимается к его груди ещё сильнее и вскоре продолжает тихо посапывать. Может быть, умереть с богом в объятиях — это не такая уж плохая судьба. В тишине их дома, игнорируя шум дождя за окном, Иван наблюдает, как Тилл спит у него на груди. Молчание вокруг говорит больше, чем любые слова, — их дыхание синхронно, а сердцебиение звучит в унисон. Если Ивану когда-нибудь суждено умереть, он будет хвастаться небесам, что коснулся бога, даже не войдя в рай. Пора вставать. Сегодня его очередь готовить завтрак для них обоих, а время уже близится к восьми утра. Иван вздыхает и с неохотой начинает отодвигать Тилла от себя. Объятия Тилла становятся крепче, и у Ивана на мгновение замирает сердце, но он пробует снова. Осторожно освобождает тёплые руки, обвившие его талию, кладёт под них подушку вместо себя и аккуратно укрывает Тилла одеялом. Тилл — тихий спящий, Иван знает это. Он знает это потому, что часто наблюдал за Тиллом, когда тот дремал во время обеда в старшей школе. Да, это слегка жутковато — он сам это понимает. Но лицо спящего Тилла было слишком завораживающим, чтобы не смотреть. А теперь, когда Тилл каждую ночь спит в его объятиях, его спящий облик стал ещё более дорогим и трогательным. Иван накидывает ветровку поверх пижамы и идёт на кухню. Насвистывая, он достаёт из холодильника коробку молока, несколько яиц и немного бекона, чтобы разморозить его в раковине. Он берёт пакет с хлебом с кухонной стойки и закидывает ломтики в тостер. Когда он собирается разбить яйца, до его слуха доносятся тихие шаги, становящиеся всё громче и громче. Он слышит, как босые ноги шлёпаются по кухонной плитке, и хриплый голос произносит его имя: — Иван? Он оборачивается на звук своего имени и улыбается, увидев Тилла, прислонившегося к одной из кухонных стоек и потирающего заспанные глаза, всё ещё покрасневшие после сна. На нём огромная футболка, и Иван уверен, что она точно не принадлежит Тиллу. — Доброе утро, Тилл. — Иван едва сдерживает улыбку, чтобы она не стала ещё шире, разглядывая своего жениха. Тилл выглядит очаровательно, как всегда. — Ты готовишь? — спрашивает Тилл, неуверенно подходя ближе и утыкаясь лицом в грудь Ивана. Иван обнимает его за талию одной рукой. — Разве это не моя очередь сегодня? — Нет, ты уже готовил на прошлой неделе. Теперь моя очередь баловать своего жениха завтраком в постель, — подмигивает Иван и с улыбкой наблюдает, как уши Тилла заливаются красным, будто он обгорел на солнце. Тилл смущённо покашливает. — ...Я хочу поесть в столовой сегодня. — О? — Я просто не хочу, чтобы в комнате пахло едой. — Ты об этом беспокоишься? — Я обо всём беспокоюсь, спасибо. Но... — Тилл замолкает и поджимает губы, а затем тихо продолжает: — ...Я просто хочу, чтобы в комнате пахло тобой, когда я вернусь спать. Иван старается не обращать внимания на то, как его сердце делает сальто. — О-о... Подожди, ты собираешься потом ещё поспать? Тилл кивает, всё ещё прижимаясь к его груди, пока Иван продолжает разбивать яйца одной рукой. Он убирает руку с талии Тилла и проводит ею по его волосам. — Да. Эта неделя была сущим адом, и я хочу выспаться. Иван убирает руку с талии Тилла, чтобы включить плиту. Но руки Тилла всё ещё крепко обвивают его торс, даже несмотря на то, что Иван больше не обнимает его. — Отдохни сколько хочешь, Тилл. Ты точно не хочешь поесть в постели? — Иван бросает на него обеспокоенный взгляд, прежде чем вернуться к сковородке и начать помешивать яйца. — Точно, — бормочет Тилл, уткнувшись в его грудь. В голосе всё ещё слышна сонливость, и Иван легко догадывается, что Тилл изо всех сил старается не уснуть прямо на нём посреди кухни. Иван тихо усмехается. — Ну ладно. — ...Ты придёшь ко мне потом? — спрашивает Тилл спустя несколько секунд. Иван едва не роняет палочки из рук. — Ч-что? — Я не могу нормально спать без твоих объятий. Так что ты придёшь ко мне в кровать позже? Иван качает головой, даже несмотря на то, что предложение звучит очень заманчиво. — А-ах... Я бы с радостью, дорогой. Но Хёна вчера вечером прислала мне кое-какие документы, которые я должен просмотреть этим утром, так что я не могу— Тилл прерывает его, прижав палец к его губам. — Мне всё равно. Просматривай свои документы в постели. Я хочу спать до полудня без кошмаров, и для этого мне нужно, чтобы ты был рядом. Ивану остаётся только сдаться. Почему? Потому что это Тилл. И потому что это чёртово милое выражение лица с надувшейся губой. — Хорошо, любовь моя. Я приду к тебе позже, честно. Тилл дарит ему довольную улыбку. — Отлично. Я пойду накрою на стол. — Окей~ — Тилл сразу ослабляет объятия, и Ивану становится не хватать этого тепла. Он наклоняется и целует Тилла в лоб, а затем протягивает руку, чтобы поправить футболку, которая соскользнула с плеча Тилла. О, это же его любимая футболка. Иван улыбается, хоть его щёки уже пылают красным. Он наблюдает, как Тилл достаёт две пустые тарелки с сушилки и столовые приборы из ящика, а потом выходит из кухни. Иван, наверное, никогда не привыкнет к тому, как Тилл носит его одежду, но, по крайней мере, может попытаться сохранять невозмутимое лицо. (Ну, он так думал.) Он выглядывает из кухни и видит, как Тилл накрывает на стол в их столовой, и его сердце сжимается. Иван с обожанием наблюдает за человеком, которого он может называть своим. Иногда ему казалось, что то, как Тилл согласился на его ужасно спланированное предложение, было слишком хорошим, чтобы быть правдой. Но это всё по-настоящему, и Иван опускает взгляд на обручальное кольцо на своём пальце. Это всё было на самом деле, и живым доказательством тому служило то, что на пальце Тилла красовалось точно такое же кольцо. Иван приходит в себя только тогда, когда слышит, как шипение на сковороде становится более настойчивым. Он смотрит вниз и понимает, что яйца уже полностью прожарены. Он улыбается. — Идеально.