Круг

Фёдор отнюдь не был доволен фактом приближающегося отпуска. Если бы он и собирался куда-то ехать, то выбрал бы небольшой и уютный городок с крохотными домиками и огромными садами. Однако его сестре Антуанетте втемяшилось в голову, что нужно всенепременно отправить брата на самую что ни на есть природу. А уж если она что-то решила, переубедить её не представлялось возможным. И вот теперь он тоскливо трясся в автобусе, направлявшемся в глухую деревеньку, в которой насчитывалось меньше десятка домов. Там жила какая-то четвероюродная бабушка по отцовской линии, которую Анка невесть как уговорила принять внучка в гости на месяц. Впрочем, у сестрёнки был талант утомлять людей назойливой трескотнёй, да так, что они были готовы на всё, только бы их оставили в покое. Когда он прибыл, уже смеркалось. Недалеко от дороги играли дети. Парень прислушался к словам считалочки: В лес опасный не ходи, В круг волшебный угодишь. Закружится хоровод, Не найдёт тебя никто. Где-то крикнет снова тьма, Потому что голодна. Душу надо ей отдать, Чтоб опять спокойно спать. Волки воют в тишину, Смерть порежет нам Луну. Будем вместе все светить, Кто умрёт - тому водить! Мальчик, на которого пал выбор, со смехом побежал прочь. Остальные гурьбой устремились за ним. Похоже, это была игра, обратная догонялкам: водящий не должен попасться ни одному из игроков. Фёдор поёжился. Стишок был, мягко говоря, странным. Хотя, если вспомнить общеизвестное "Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить"... Удивляться тут нечему. Дом, в котором ему предстояло провести четыре недели, оказался древним и замшелым - как, впрочем, и хозяйка сего впечатляющего детища деревенской архитектуры. Покосившиеся стены строения создавали впечатление, что домишко вот-вот рухнет, наконец погребя под обломками тех, кто до сих пор не дождался погребения под землёй. Бабушку звали Агафья Лукинишна. Фёдор поздоровался, получив в ответ скрипучее "Здравствуй, милок", занёс в комнату вещи и поспешил на выход. В деревушке узким, то и дело пересыхающим пустынным ручейком текла жизнь. Женщины переговаривались у колодца, не спеша уходить с полными вёдрами. Из-за заборов доносились размеренные удары топора, скрип половиц, шорох метлы по полу. Кто-то, возможно, почувствует в этой картине милый сердцу уют простого и ясного бытия. Да только Фёдор, хоть и был по натуре поэтом, склонным романтизировать, никогда не умел видеть красоту в таких серых пейзажах. За десять минут парень успел обойти всё крохотное поселение, полностью разочароваться в жизни и тысячу раз проклясть инициативную сестрёнку. Автобус здесь проезжал хорошо, если раз в неделю, а значит, Фёдор застрял здесь как минимум на этот срок. К нему, шатаясь, подковылял сизоносый мужик и сиплым голосом попросил на опохмел. Парень протянул ему две сотенных купюры и, торопясь уйти подальше от непредсказуемого пьяницы, нечаянно налетел на проходившую мимо девушку с коромыслом. Вода плеснула, промочив обоих участников столкновения. Фёдор рассыпался в извинениях и предложил снова наполнить вёдра и донести их в качестве искупления. Идя вместе с ним к колодцу, девушка вдруг тихо заговорила: - Ты из города? Парень растерялся и тоже понизил голос: - Да, приехал в отпуск. Почему мы шепчем? Она натянуто улыбнулась: - Днём наш лес почти что глух. Ближе ночь - острее слух. Просто старые суеверия, и ничего больше. - Понятно, - скрывая пренебрежение, кивнул Фёдор. Предрассудки и страх наверняка вызваны лесными животными. Волки растерзали пару человек, потом история обросла байками, вот и всё. - Много у вас диких зверей? - как бы невзначай поинтересовался он. - Нет ни одного, всех медведей давно истребили. И не пропадает уже никто, а вот, поди ж ты, вера в страхи разные до сих пор такая, что никто и носу туда не кажет. Он вновь кивнул, утвердившись в собственной теории. До дома девушки дошли в молчании. Забирая вёдра у парня, она как-то непонятно взглянула на него: хитро и в то же время то ли осуждающе, то ли оценивающе. - Меня зовут Ифи. Запомнишь? Полное имя Кифария, но это не так важно. Он, недоумевая, кивнул, не желая спорить: - Ладно. Я Фёдор, будем знакомы. Девушка невесть с чего рассмеялась и ушла с коромыслом в дом. Он же пошёл ночевать к Агафье. Утро здесь выглядело ничуть не лучше вечера. То, что не сумели улучшить закатные лучи, рассветные и подавно исправить не могли. Серые заборы, облупившаяся краска, ободранные угрюмые псы. Пробуждение от истошного петушиного вопля тоже трудно назвать приятным, как, впрочем, и прерывистую дрёму на новом месте трудно назвать полноценным сном. Вездесущие дети тоже уже были на ногах и вовсю гомонили. Желая тишины, Фёдор в лучших традициях поэтов и романтиков решил углубиться в чащу. Однако лес не оправдал его ожиданий: это была именно что чаща, мрачная и труднопроходимая. С грехом пополам пробираясь по этому отвратительному, по его мнению, месту, парень в конце концов вышел к вполне сносной рощице. Деревья постепенно редели, света становилось всё больше. Кое-где зеленела трава, землю покрывал восхитительный изумрудный мох. Фёдор вздохнул, мысленно признавая, что здесь, так уж и быть, вполне неплохо. На невысоком холмике сидела русая девчушка лет семи. С её лица не сходило серьёзное выражение. - Привет... - неуверенно начал он. Девочка спокойно кивнула в ответ. - Как тебя зовут? - Моё имя - стёршийся иероглиф. Его можно увидеть. Но прочесть его нельзя так же, как нельзя человеку понять, о чём беседуют ветра. - Э.. Ладно, не будем об этом. Ты потерялась? Она так же серьёзно покачала головой. - Все мы в своём роде потеряны. Одинокие среди себе подобных, непонятные даже самим себе... Фёдор растерянно проговорил: - Удивительно философские рассуждения для ребёнка.. Сколько тебе лет? - У меня нет возраста, нет даты рождения. Я не появлялась. Я просто есть. - взгляд удивительных голубых глаз устремился куда-то вдаль. - Хватит морочить мне голову, - стараясь не сердиться, попросил парень. В конце концов, это всего лишь маленькая девочка! Детям ведь свойственно дурачиться. - Кто твои родители? - Отец мне - северный ветер, мать - полная луна. Не беспокойся, со мной всё в порядке. Волнуйся лучше за себя, Фёдор. Тебя ожидает Круг, и только тебе решать, стать ли его частью. - Понятно... Ну, я, пожалуй, пойду. Махнув на странную малышку рукой, парень развернулся и отправился обратно, так и не вкусив долгожданного покоя. Но в деревне было ещё хуже, чем в чаще. До сумерек Фёдор слонялся в окрестностях, от нечего делать заводя пустой разговор с немногочисленными жителями. А когда солнечное колесо начало медленно, но верно катиться за горизонт, поэта вновь потянуло в лес. Уже через четверть часа он об этом пожалел: всё же идти по этой местности само по себе уже было физическим упражнением. Однако, вспомнив о том, что на выбор у него всего два варианта: скучная деревня или тёмный лес, парень решил ещё немного пройтись. Проблуждав примерно ещё столько же, Фёдор наконец решил повернуть назад. Однако его что-то остановило. Из-за деревьев пробивался еле заметный свет и, казалось, звучали чьи-то голоса и музыка. Ноги сами повели его в ту сторону. Вскоре парень увидел нечто, напоминающее площадь со статуей. Только в качестве статуи выступал огромный камень, а земля была покрыта не камнями или бетоном, а мокрой от вечерней росы травой. На камне как по мановению волшебной палочки зажёгся одинокий факел, освещая таинственным светом всю поляну. Только тогда Фёдор сообразил, что вокруг "статуи" качаются в своеобразном танце вовсе не кусты и деревья, а живые существа. Подойдя ближе, он понял, что они образуют почти ровное кольцо, в центре которого находится камень - точнее, три кольца, участники которых постоянно перемешивались согласно неизвестным правилам, следуя ритму мелодии. Наконец, когда до толпы оставалось метра два, оказалось, что на лесной площади столпились люди разных возрастов, скрывшие масками лица. И что это были за маски!.. Умельцы над ними явно постарались. Большинство личин изображали диковинных зверей, и прорези для глаз будто бы испускали едва заметный свет. Интересно, как это сделано? А вот ещё одна маска с рубиновыми глазами. Интересно, как человек в ней видит?.. От цветастого хоровода отделилась точёная фигурка девушки. Её маска изображала морду золотисто-чёрной лисицы с двумя парами сияющих янтарём глаз. Подойдя к Фёдору, незнакомка протянула ему маску: - Пойдём к нам? В её голосе слышалась улыбка. Парню интонация показалась смутно знакомой, однако точно он сказать не мог: звук под изящной лисьей мордочкой искажался до неузнаваемости. Гость заколебался. Он уже склонялся к тому, чтобы дать вежливый отказ, когда к ним подоспели ещё три участника хоровода. - Живую маску ещё надо заслужить! - вздёрнуло нос нечто, в равной степени напоминающее зайца и орла. - Реша правильно говорит! Дай новенькому обычную чёрную! - подхватила... Вроде бы это грифониха? - Чем он лучше других? - проблеял третий, похожий на козла. Лисичка хихикнула. - А он мне нравится, - вдруг безапелляционно заявила она. Трое заметно стушевались: похоже, несмотря на их упрёки, лисье слово имело немалый вес. Фёдор назло им принял из рук девушки маску серебристого волка с четырьмя сверкающими алым глазницами. Надев подарок, парень поспешил за новыми знакомыми в круг. Удивительно, но в маске обзор не только не сократился, но, казалось, даже расширился. Как во сне, Фёдор будто заранее знал танец странного хоровода, в который оказался втянут. И он плясал, не думая ни о чём, всецело отдавшись безумной круговерти. Как только парень нацепил маску, отношение к нему окружающих сразу же изменилось. Волка дружески хлопали по плечу, заводили беседу, охотно рассказывали что-то. Какой-то кошкоподобный парнишка рассмеялся, обращаясь к лисе: - Хорошего друга ты привела, Иф! Иф? Что-то знакомое... Но эта мысль вскоре вылетела из головы Фёдора, так и не успев толком там укорениться. И вновь его всецело поглотил чудесный неведомый праздник. . Внезапно бешеная музыка барабанов, саксофонов и скрипок сменилась задумчиво-тягучей песней флейты. Пляшущие застыли, внимая. С небес медленно спустилась Луна. Волка это ничуть не поразило: подобное сейчас казалось ему вполне обыденной вещью. Небесное светило распалось на тонкие ломтики. Перед каждым завис его собственный кусочек. Следуя примеру остальных, Фёдор распахнул пасть и проглотил частичку Луны. Лесная площадь озарилась разноцветными огнями. От каждого зверя исходило его собственное сияние. Лисица, к примеру, светилась мягким золотисто-рыжим оттенком. Потом они играли в салки, прыгали через костёр, дурачились, кусались.... Вернулся волк уже под утро - без маски, усталый, но счастливый. Он мало помнил, но знал, что в сумерках снова поспешит к чёрному камню. Дети, увидев его, разбежались. Только одна девочка с трогательными голубыми глазами подошла и спросила: - Ты был в Кругу. Каково это? Он промямлил что-то невразумительное, но дитя не отставало: - Ответь, пожалуйста. - Там странно. Но хорошо. Ты приходи, - вырвалось вдруг у него. Голос показался волку каким-то чужим, слишком тонким. Не хватало в нём бархатистых ноток раскатистого рычания. Девчушка кивнула: - Я не ошиблась в суждении о тебе. Прости, я не пойду: этот Круг не для меня. Ты меня не запомнил, верно? Правильно, и не запомнишь. Дочь Луны и северного ветра не любит, когда её знают в лицо. До встречи, волк. Малютка убежала, а Фёдор направился в деревню. * * * Он стоял, ожидая автобус. Месяц в цветастых лесных красках пролетел как стрела. Покидать это гостеприимное местечко было жаль, но работа ждать не будет: отпуск подходил к концу. А сестрёнка всё же оказалась права - в посёлке было куда лучше, чем в каком бы то ни было городке. Фёдор тоскливо воззрился на подъезжающую маршрутку. Потом покосился на лес, призывно покачивающий ветвями. Волк медленно сделал шаг. Ещё один - уже увереннее. И, наконец решившись, опрометью кинулся в чащу. Всё было мирно. Недалеко от дороги играли дети. Не стоит обращать внимания слова считалочки. Это всего лишь ребяческие стишки. Их, кажется, сочиняет хорошенькая русая девчушка с удивительными глазами цвета ясного неба. Звери ярки и пестры, В их глазах горят костры. Не теряйте головы: Не в лесах живите вы. Возвращайтесь хоть на час, Чтоб не забывали вас, Чтоб навек не стать зверьми, Будьте иногда людьми. Кто навек вплетётся в круг - Потеряет сердца стук. Звери там не все мертвы, Ну а вóдой будешь ты!