Wingless

В их команде был самый настоящий раздрай. Лэйк ушел: навсегда, с нескрываемым гневом, оставив в сердце каждого черный отпечаток. Он их предал, перешел на другую сторону. Где-то в глубине души Мирт понимает его: планету Лэйка разрушили ведьмы, и никто из Магического Альянса не решился помочь. Короля той земли никто не любил — карточный шулер, он проиграл ведьмам не только свою жизнь, но и будущее всей планеты, а к принцу, Лэйку, скорее испытывали жалость, но не настолько сильную, чтобы помочь. Вдобавок, Лэйк не умел просить о помощи: на собрании вождей планет он угрожал, кричал и ругался. Конечно, никому не нужны такие союзники. Мирту потом долго снился друг, просящий помощи. «Разве можно из-за моего неудачника-отца губить невиновных?» Мирт помнит, как Лэйк порывался встать перед ним на колени. Но чем Мирт, как инфант, мог ему помочь? И Лэйк решился действовать самостоятельно. С помощью магии зеркал он пробрался в самое сердце школы и украл боевой артефакт, а после просто исчез в зеркальной глади. Мирт помнит, как тот на него тогда посмотрел: глаза Лэйка не отражали ничего, кроме слепого презрения и отчуждения. Мирт никогда не видел в одном человеке столько боли. Столько же боли они разделили на троих. В их маленьком разрыве пространства, который создала Мира, раздав всем ключи-амулеты, впервые слышится не дружеские обсуждения планов, а настоящая ругань. Происходит что-то, что Мирт видел лишь в самых страшных кошмарах: Яс и Мира обвиняют друг друга в уходе Лэйка. Мирт потом долго будет винить себя, что ничего не сделал и не сказал тогда. Тогда, когда все еще можно было предотвратить. Тогда он просто не мог: все его мысли разбивались о глухое «Это все моя вина». Капитана, что не смог предвидеть шторм. Что не смог потом вновь оправить их корабль в тихую гавань. Где-то сквозь поток самообвинения слышится голос Яса. Скромного Яса, что раньше боялся говорить с людьми. — Он просто мною пользовался! И вы… вы просто наблюдали! Яс срывается. Он припоминает им все издевательства Лэйка, как Мира и Мирт его не защищали, припоминает их отношения… Речь Яса льется вышедшей из берегов горной рекой. Он слишком долго держал все в себе. Все обиды, всю боль. Мирт думает, что мог все это заметить раньше. Выстроенный организм их команды подкосила не внезапная болезнь. А медленное гниение всех органов. На Миру страшно взглянуть: она стоит бледнее мела, поправляя теперь уже короткие волосы. Такой резкий и прямой срез. Словно Лэйк прошелся острием даже здесь. — Прекрати говорить о том, чего не знаешь, — уже находит на Миру. Она не умеет говорить о своих проблемах. Возможно, именно поэтому так молчалива сейчас. Но Яс продолжает. Невыплаканные обиды на них всех выливаются у него в крики и оскорбления. Мирт не вслушивается. Его просто сносит этой рекой. Мира резко подрывается. Шлепок. И Мирт будто просыпается. Яс стоит, прижимая ладонь к покрасневшей щеке. Мира смотрит на него с немым отчаянием. Это не то, что должно происходить. Мирт только сейчас замечает, сколько невидимых ниточек оставил после своего ухода Лэйк. И стоило потянуть за одну… Воцаряется тишина, которой здесь никогда не было. Это не их тишина. Не их. Яс мрачнеет и направляется к выходу из разрыва. Быстро и стремительно, не смотря ни на кого из них. Как весь их хрустальный замок лопается на мириады осколков. Когда стук туфель стихает и воронка закрывается за спиной Яса, Мирт замечает: на столе до сих пор остался его амулет. Мирт просто не успел сказать, что Яс забыл ключ. Потому что он не забыл. — Он больше сюда не вернется, — слышит он тихий шелест Миры, что до сих пор бела, как сама смерть. Она, до этого стоящая посреди пространства, медленно опадает на пол, пряча лицо в руках. Мирт подходит к ней, падая рядом. В пространстве больше не стоит ругань. И никогда не будет стоять. Они поклянутся на этом самом месте, что будут рядом до конца, что бы не произошло. Год спустя они приведут сюда нового друга. Все эти годы Миру будут мучить кошмары, где Мирт уходит, оставляя ее одну. Все эти годы Мирт будет делать все, чтобы снова вернуть Яса в их команду. Спустя два года они увидят Лэйка. Живого. На той стороне. Спустя два года они все осознают, что время не лечит. Спустя два года осколки хрустального замка вонзятся в них лишь сильнее.