Hunger

Лидия никогда не думала, что окажется в такой ситуации. Но она знала себя. А значит — знала и то, что никогда не откажет себе в том, чего действительно хочет. Когда об этом заговорила Элисон, Лидия лишь изогнула бровь и слушала — про её сексуальные приключения, подробные и, как всегда, немного вызывающие. — Ненавижу делиться, — прокомментировала она с холодной усмешкой. — Но хорошо, что вы, ребята, нашли формат, который устраивает всех троих. Она понимала, что отношения Элисон со Скоттом и Айзеком — нетрадиционные, но рабочие. Это вызывало у неё уважение. И она невольно улыбалась, наблюдая, как те обмениваются взглядами, полными тихого изумления, когда стая собиралась в полном составе. Что до неё самой — Лидия никогда не была скромной в сексе. За все эти годы она отлично поняла, что ей нравится, и уж точно следила, чтобы её партнёры это тоже усвоили. И вот сейчас она сидит в кресле, обитом розовым бархатом, откинувшись на спинку, скрестив ноги. Одна нога прочно упирается в пушистый ковёр, другая покачивается, пока она не отрывает взгляда от картины, разворачивающейся перед ней. Её парень, с которым она уже три года, стонет, царапая простыни, сжимая их в кулаках. Мышцы на спине напряжены, кожа покрыта потом. Взгляд Лидии скользит по его рукам, плечам, затем вверх — к губам, приоткрытым в новом тихом выдохе. Губам, покусанным, румяным. Несколько родинок на коже выглядят почти вызывающе. Видимо, Дерек думает так же — он наклоняется, проводит языком по шее Стайлза, заставляя того инстинктивно откинуть голову. В ответ Дерек довольно урчит. Лидию слегка потряхивает — дрожь электрическая, едва заметная. Она не отводит взгляда от сцены перед собой. Как бы она ни относилась к Дереку Хейлу, именно он сейчас двигается внутри её парня, пока тот стонет от каждого толчка. Обычно невозмутимая, она не может до конца осознать, как все трое дошли до этого момента. Пальцы вцепились в подлокотники кресла, ногти оставляют в ткани следы. Скоро она встанет. Присоединится. У неё уже был шанс раньше. Каждый раз, когда она приближалась к Дереку, их внимание сосредотачивалось только на Стайлзе — и на его реакциях. На том, как он вздрагивает, замирает, сгорает от прикосновений. У неё с Дереком было достаточно извращённых состязаний. Слишком много. И чем интимнее становилась обстановка, тем яростнее и горячее — эти их немые дуэли. Это её раздражало. И она знала, что раздражает и его. Но стоило ей поймать взгляд Стайлза — расширенные зрачки, приоткрытый в изумлении рот, — и всё внутри сжалось от голода. Лидия знала. Знала Дерека. Знала, что они ненавидят друг друга. Знала, что Стайлз любит их обоих. Так же, как она любит его. Так же, как Дерек любит Стайлза. Они оба любили его достаточно, чтобы быть здесь. Чтобы смотреть друг на друга сквозь его глаза. Чтобы видеть, как отражаются в нём. Очнувшись от мыслей, Лидия наконец встала и подошла к изножью кровати, где покоится голова Стайлза. Он смотрит на неё, в самом центре своей страсти, и взгляд его — почти мольба. Она чуть надувает губы, уголки которых тут же изгибаются в улыбке, когда он тянется к ней. Да, этого пока достаточно. Она не знала, надолго ли это. Без сомнений, кто-то пострадает, если не найти решения. Дерек был территориален, но умел идти на уступки. Лидия — холодна и властна даже в лучшие дни. Это не может длиться вечно. Полиамория не работает так, когда всё внимание — к одному человеку. Чтобы это продолжалось, отношения между всеми должны быть взаимными. Об этом она думала, поглаживая Стайлза по волосам и мягко касаясь его губ. Но сейчас — сейчас она просто забирается в постель, с полным намерением удовлетворить этот жгучий голод. Смотрит на Стайлза, откинувшего голову, руку — на её бедре, другую — сцепленную с бедром Дерека.