Без названия

Шум.Всё снова началось со звука. Падает стакан, следом крик. Не её, мамин. Потом — отцовский бас, глухой, как выстрел в закрытом помещении.Сию Дежераль Ли лежала на кровати, не двигаясь. Под левым глазом — свежий синяк. Голова звенит. Она знает, что если пойдёт в ванную, снова увидит в зеркале чёрные круги, усталость, и то, что она уже даже себе не кажется живой. — Сию! Встала, тварь! — голос Элис рвёт утро, как нож ткань. — Сейчас, — хрипло, почти безжизненно. Она поднимается. Тело ноет, будто побитое внутри, не снаружи. В школьной форме ей жарко и холодно одновременно, а кепка скрывает только часть синяков. В школе не лучше. Уроки, перерывы, пустые взгляды и ехидные смешки. Учитель математики даже не смотрит в её сторону.Когда в обеденной толкучке кто-то пихает её плечом, она не возмущается — она не чувствует. Сию просто выходит за школьный забор, впервые решив не вернуться на занятия. Не потому что хочет сбежать — а потому что больше не может дышать.И именно там, за пустой улицей, возле полуразрушенного склада, она сталкивается с Ним. —Это же ты тот избитый верно ? —Да Неделю назад . Это произошло осенью. В тот самый день, когда родители Сию разбили её старый телефон об стену, а учительница закричала при всём классе: > — Из тебя ничего не выйдет, даже тени! Сию убежала. Не со злостью — с пустотой. Ноги сами несли её к старому парку, где давно никто не гулял. Там она увидела его. Парень лежал на земле. Сбит. Из носа текла кровь, рубашка разорвана, рядом валялись обломки очков. Кто-то его жестоко избил и сбежал. Она почти прошла мимо. Почти. "Это не твоя проблема." "Ты и так вся в синяках." "Он сам виноват." Но что-то — не дала уйти. Может, потому что в его взгляде не было жалости к себе. Только тишина. Та же, что была у неё внутри. — Эй, — тихо сказала она. — Ты жив? Он открыл глаза и попытался встать, закашлялся, но кивнул. — Хочешь, я просто сяду рядом? — предложила она. Он снова кивнул. Они сидели молча. А через пять минут он спросил: — Почему ты не прошла мимо? Сию пожала плечами. — Потому что… я знаю, каково это — когда все проходят. Позже он рассказал, что ввязался в не ту сделку. Кто-то задолжал ему, и вместо оплаты — прислали людей. Он думал, что всё под контролем. Ошибся. —Кстати меня зовут Алан Эдгрид , а тебя? —Сию , Сию Дежераль . Затем Алан встал поблагодарив ее и ушел в сторону больницы. И Сию больше его не видел . Но вот сегодня... — С того дня я запомнил тебя, Сию, — сказал Алан . Я не люблю быть должником и с помощью своих связей я нашол тебя. А также узнал о тебе. Ты выглядишь как человек, который ищет выход, — спокойно произносит парень с лисьим лицом и рыжими волосами, сидящий на бетонной плите. Сию молчит. — Я могу помочь, — говорит он и снимает очки. Его глаза — как лёд, трескающийся весной. — Если ты готова. — Я могу помочь, — сказал он снова. Сию ничего не ответила. Только посмотрела в его глаза — и впервые за долгое время почувствовала, что кто-то не видит в ней мусора. Но все же не чего не сказав ушла . Когда она выходила через сетку она увидела охранника который с гневом смотрел на нее . Она понимала если выйдет не побежить то охранник обвинить ее за сломанный забор. Она обернулась к Алану и поняла что это шанс не только от обвинений но и шанс для одной цели Сию, которую она планировала с детства.В тот день она не вернулась домой. Осталась с ним. Они сидели молча. Он не спрашивал. И она впервые не вралa. — Мне не нужно сочувствие, Алан. Мне нужно дело. — Сию заговорила, не глядя. — Хорошо, — кивнул он. — Что ты хочешь сделать? Она достала из рюкзака старую, помятую тетрадь. На обложке — обведённая ручкой клетка, которую пронзает стрела.На первых страницах были списки.Слева — «Унизили». Справа — «Они заплатят».Ни фамилий, ни дат. Только клички и инициалы. А на других страницах был план как стать свободной . — Я хочу исчезнуть. Но не просто сбежать, — сказала Сию. — Я хочу, чтобы они все понесли последствия. Чтобы школа прогнила без меня. Чтобы мои родители попали в ад на земле, который я для них приготовила. Алан не испугался. Он слушал внимательно. — Я взяла кредиты. На их имена. Много. Через людей, которые даже в суд не пойдут. — Ты… — он присвистнул. — Жестко. — Когда старшеклассники снова приходили избить меня , я прятала скрытую камеру и засняла все . Не только в школе но и дома . Чтобы ... — Чтобы?.. — Чтобы отправить всех в подростковую тюрьму, тех кто бил и издевался надо мной. А потом я исчезну. Она подняла глаза. В них — никакой боли. Только план. — И я хочу сменить лицо. Имя. Всё. — В этом я могу помочь тебе у меня полно связей, — тихо сказал он. — Я знал, что ты не обычная. — Я не обычная, — кивнула Сию. — Я просто ещё жива. Пока. Прошло две недели. Тренировки начались рано: бег, самооборона, выносливость. Алан обучал её, как скрываться, как не оставлять следов. Он был не просто союзником — он стал оружием, в которое она вложила последнюю веру. После Сию начала с самого сложного — доказать миру, что у неё были причины умереть.Вела поддельный «дневник» с признаниями: как её избивают, как она устала, как хочет «уйти навсегда».Писала его так, чтобы в нём были настоящие фразы родителей. Всё звучало правдоподобно.Под конец в дневнике появилась фраза: «Может, когда я исчезну, хоть кто-то пожалеет...» . А так же подделала «видеодоказательства» — монтировала видео, где якобы она режет себя, срывается, разбивает зеркало.Она просила Алана снимать её на камеру, а потом отрезала куски, монтировала и выкладывала с анонимного аккаунта: «Девочка из школы N уходит. Никому не нужна. Всем наплевать.» Однажды ночью, Сию смотрела на себя в зеркало. Под глазами — фингалы. На губе — старая трещина. — Осталось чуть-чуть, — прошептала она. — И ты будешь свободна. И никто никогда не найдёт тебя. Обычный серым вечером . Мать с сигаретой в зубах. Отец с бутылкой, включивший новости громко, чтобы не слышать ничего, кроме себя.Сию стояла в коридоре.На ней — её старая школьная форма. Всё как обычно. Только взгляд был не тот.Она знала: это её последний визит домой. — Ты чего пялишься, уродина? — Элис бросила на неё взгляд исподлобья. — Есть готовь. Или опять выдумываешь, что заболела? Сию молча сняла кроссовки, прошла на кухню. Нож — туда. Фотоаппарат — спрятан. Камера в ухе — включена. Она всё записывает. — Не смотри так, — сказал отец, криво улыбаясь. — А то вырву тебе язык, как вчера. Сию знала, что это не угроза — он действительно держал нож у её рта, когда она пыталась ответить. Вчера. И позавчера. Каждый день.Она подала им еду.Они жрали, как свиньи. А она просто стояла. Наблюдала.Каждое слово, каждый глоток — последнее в её жизни как Сию Дежераль Ли.В полночь она вышла. Больше ничего не взяла. Сию заранее капнула кровь на куртку — из пальца. Это выглядело как свежая рана.Оставила открытым свой телефон, в нём — предсмертная записка, переписка с фейковым "другом", где она пишет: «Я больше не могу. Ухожу».Подкинула паспорт и браслет в заброшенный дом, где будет "найдено" тело.Тело, которое найдут — манекен, заранее доставленный Аланом.Манекен был облит свиной кровью, одет в одежду Сию.Лицо — изуродовано, чтобы не опознали сразу. Алан обжёг его кислотой, будто от разложения.Также была подкинута её настоящая зубная щётка — для ДНК.После Алан ждал её у старого железнодорожного моста. В фургоне, фальшивые документы, медицинские справки, и операционная бригада. — Ты уверена? — спросил он. Сию посмотрела на его очки. — Да. Я хочу умереть. Но только как Сию. В машине — уже ждали медики. Ей начали вводить препараты, чтобы подготовить к пластике. Спустя три дня. В новостях:

> «17-летняя девушка найдена мёртвой в заброшенном доме. Личность установлена. Сию Дежераль Ли. Вены перерезаны, рядом — дневник, полон ужасающих историй. Следствие рассматривает версию суицида…»

Мать кричала в камеру: > — Это не моя дочь! Она была ужасна! Ужасна! Наверное, всё специально сделала, чтобы нас подставить! Отец молчал. У него конфисковали технику, счета, пришли коллекторы.Школа — в скандале. Учителя под следствием. В её документах — фальшивый "труп" был признан по косвенным признакам. Никто не стал делать эксгумацию. Всё совпало.После пластики, Сию стала Лиан Тейн — официально «двоюродной сестрой» Алана, сиротой, вернувшейся из другой страны.У неё новые документы, стиль, голосовые привычки, походка. Она даже выучила легкий французский акцент, чтобы никто не заподозрил её. На имя родителей Сию начали приходить письма от коллекторов. Суммы долгов — огромны.Из-за слухов и записей, попавших в интернет, мать Сию уволили. Отец под следствием.Учителей школы проверяют за «безразличие к суицидальному ребёнку». Прошло два месяца . Пластика зажила. Голос изменился. Документы готовы. Никто не искал. Никто не вспоминал. Мир действительно поверил, что Сию Дежераль Ли умерла.Теперь она — Лиан Тейн.19 лет. Рождена в Канаде. Девушка с холодным взглядом и новым будущим. Алан стоял перед надгробием. Простое. Каменное. На нём не было имени. Только гравировка: > «Ты наконец-то на свободе.» Алан улыбнулся . — Привет, Лиан Тейн. Из теней вышла девушка с короткими тёмно-русыми волосами, серыми глазами и голосом спокойным, как утро после грозы. —Как ты себя чувствуешь? —Я довольно ,очень ,спасибо что помог мне. Если бы не ты я бы реально совершила суицид. Алан посмотрел на нее и дал ей ключи машины . — Это тебе. Прощальный подарок. Надеюсь, не разобьёшь. Мне позвонили и сказали что ты сдала экзамен на вождение. — Ты уверена, что справишься одна? — спросил Алан, прислонившись . — Да, — ответила она, держа в руках ключи. — Я теперь свободна по настоящему. Машина была неброской — тёмно-синяя, с мягким салоном. Внутри — плед, любимый сборник французской поэзии, и пачка конфет. Алан знал, что она их терпеть не может — но всё равно положил. На память. — Спасибо за всё, Алан, — тихо сказала она. — Если бы не ты, я бы… Он перебил: — Ты бы выжила. Ты бы всё равно нашла выход. Просто… чуть дольше. Она кивнула.Они обнялись. Без слов. Без боли. Лиан села в машину и поехала . Оставив Алана по зади . Алан долго смотрел в доль скучая . Когда Лиан ехала по трассе, за городом, навстречу горам и полям, в её голове не было голосов. Не было страха. Не было боли. Только тишина. И впервые — свобода. Она смотрела в зеркало заднего вида. Там никого. И даже себя — старую — она не видела. И вдруг... Она улыбнулась . По-настоящему. Не чтобы скрыть синяк. Не чтобы выжить. А потому чо она она обрела свободу от всего.