Сладкий яд

      Мао Мао хотела бы оттолкнуть его, но знала, что это не поможет. Наследник престола — сильный мужчина, даже измотанный работой после подавления восстания, он оставался полон сил. Она чувствовала горячее дыхание на своих губах и инстинктивно подалась назад, в надежде еще чуть-чуть увеличить расстояние между ними, но уперлась поясницей в деревянную стойку. Это ее не остановило, она прогнулась настолько, насколько это было возможно, пока Женьши не обхватил ее руками за талию, требовательно и, без сомнения, раздраженно, притянув к себе.       Девушка зажмурилась, но губы не поджала. Это было странно. Желание вырваться на свободу и жгучий интерес боролись в душе Мао Мао, пока она не ощутила нежный поцелуй. Осторожный — Женьши и сам не знал, что следовало делать. Он, словно боясь отпугнуть, слегка коснулся сначала нижней губы травницы, чуть сжав ее в неумелом поцелуе, затем верхней… Притянул ее еще ближе к себе, так, как мечтал сделать уже давно. Принц чувствовал, как она нервно ерзала, почти не дышала, а сердце ее билось так сильно, что едва не выскакивало из груди. Он мягко улыбнулся и отстранился всего на секунду, чтобы увидеть лицо его любимой Мао Мао.       — Не так уж и страшно, травница?       — Я повторю, что слюна это…       Женьши чуть не застонал от того, как сильно его раздражало упрямство девушки. Он не дал ей договорить, нагло заткнув поцелуем, на этот раз даже немного грубым — он прикусил ее губу, как до этого плечо, показывая, что терпение его не вечное, и совсем скоро он перестанет сдерживать себя. Мао Мао ойкнула сквозь поцелуй, вновь попытавшись отстраниться, но теперь… не так сильно.       Она в сомнении прислушивалась к новым ощущениям. Это был эксперимент, один из многих, что она проводила на своем теле. И он, надо признать, пусть и с трудом… Приносил ей удовольствие. Абсолютно новое, необычное, и природа его была не вполне ясна травнице. Но в одном она убедилась: губы наследного принца были нежные и сладкие, словно мед, и их хотелось попробовать на вкус. Будь она чуточку смелее, то укусила бы его в ответ, но вместо этого неосознанно положила свои руки ему на плечи.       Женьши пытался передать в этом поцелуе все свои чувства, что так долго отягощали его сердце. Он все никак не мог остановиться, став смелее. Слегка сухие, в тонких трещинках губы травницы хотелось исцелить, чтобы они больше никогда не чувствовали боли. Принц тяжело вздохнул в попытке отдышаться, и разорвал поцелуй на мгновение, совершенно потерявшись во времени. Затем прильнул к ней вновь, осторожно провел языком по нижней губе Мао Мао, чем вызвал табун мурашек по ее спине. Девушка выгнулась, вновь испугалась, как дикая кошка, тут же попытавшаяся выпустить свои коготки, но гнев ее стих, когда влажный горячий язык коснулся ее собственного.       Странно, противно…? Нет, скорее… необычно. Она знала о том, как целоваться, только с рассказов сестриц, и именно сейчас ей захотелось испытать на практике то, чему ее учили. Она ответила на поцелуй. Обняла Женьши за шею и сократила расстояние между ними до минимума. Прижалась к его часто вздымающейся груди, услышала неровное биение сердца, и ворох диагнозов тут же явственно замелькал перед глазами, вместе с желанием съязвить о том, что у наследного принца слишком слабое здоровье. Ведь, если на обычный поцелуй его тело отзывается так ярко, как же он собирается продолжить свой род?…       Женьши отстранился. Он тяжело дышал, ровно как и Мао Мао. Но от ее слегка припухших губ и розовых щечек мужчина глупо заулыбался, светясь от счастья. Теперь она только его: он украл ее первый поцелуй, и никто никогда больше не посмеет ее коснуться.       — И как тебе на вкус этот яд? — саркастично ухмыльнулся он, поглаживая талию травницы.       А она ведь все еще не оттолкнула его, перестав агрессивно реагировать на его касания. Может, она просто потерялась в ощущениях и забыла о том, что этот ненавистный наглец бесцеремонно обнимал ее?       — Как и все прочие, — Мао Мао уже не говорила так дерзко, как раньше, но все же не смогла удержаться от ответной колкости, абсолютно позабыв о том, что разговаривает с Лунным принцем.       — Если еще раз попробуешь мне нагрубить, и я снова тебя поцелую, — это была действительно странная угроза, но… почему-то от нее щеки Мао Мао стали горячими и еще более красными.       Травница смущенно отвела взгляд и поджала губы, не представляя, что ей теперь делать, и какова же будет напористость Женьши, которому, наконец, удалось украсть ее поцелуй.       — Как прикажет Ваше Высочество, — завуалированная грубость случайно вырвалась из ее рта, и Мао Мао тут же прикусила себе язык, прекрасно зная, что Женьши ненавидел, когда она относилась к нему в соответствии с его статусом.       Мужчина напрягся, с толикой обиды пропустив мимо ушей очередную упрямую глупость девушки. Одной рукой он коснулся ее подбородка и требовательно повернул ее лицо к себе, чтобы посмотреть в эти бесстыдные глаза.       — А что, если я прикажу поцеловать меня? — он надавил на ее слабое место. Специально, чтобы умерить наглый пыл.       — Я подчинюсь, — тут же ответила травница, и Женьши, скорее всего, показалось, но в ее вечно безразличном взгляде мелькнула грусть и отчаяние.       Меньше всего в этом мире он хотел, чтобы Мао Мао чувствовала себя безвольной рядом с ним. И никогда он не позволит себе ограничить ее свободу, а потому тут же смягчился и нежно обнял девушку, на этот раз не встретив сопротивления с ее стороны. Ему стало так стыдно, что сердце болезненно сжалось. Женьши уткнулся лицом в напряженное плечо травницы и мелко-мелко дышал, коря себя за то, что не сдержался и перешел черту, хотя клялся себе никогда не использовать свой титул перед Мао Мао.       — Прости меня… — прошептал он.       Травница промолчала. Наверное, это было совсем уж невежливо. Ей было грустно, но в то же время сердце билось так быстро, а лицо горело от жара, что она невольно задумалась, не заболела ли. Симптомы не серьезные, но на них стоит обратить внимание. Это ведь симптомы болезни? Точно же…?       «Нужно принять настойку из липы и лавандовый отвар… Может, еще заготовить чай из листьев малины и смородины? На время перестать испытывать новые лекарства, хорошо выспаться… Что еще сделать? Что говорил мне папаша? Дура, дура, дура! Думай, это ведь не серьезно, зачем разводить такую панику? Почему я вообще паникую?»       И тут рука Женьши легла на макушку Мао Мао. Все мысли разом исчезли. Она оцепенела, вернувшись в реальность, здесь и сейчас, где ее обнимал Лунный принц, нет, господин Женьши. Тот, кто был ближе всех, кто рисковал своей жизнью ради нее и не единожды спасал. Мужчина в сотню раз выше ее статусом, отринувший свое право на престол. Ради нее.       «Идиот… Ваше место не со мной»       Но, все-таки глубоко внутри, в скромном уголке сердца Мао Мао, что-то теплилось от всех поступков Женьши. Она прилегла на его плечо совсем также, как он, и закрыла глаза, слушая дыхание их обоих, как постепенно оно приходило в норму, и это чертова неизвестная болезнь исчезала. Наверное, это была не болезнь, и человек на самом деле яд.       Человек, который заставляет чувствовать.       — Вы ни в чем не виноваты, — с легкостью почти что выдохнула Мао Мао и зажмурилась, потому что что-то предательски горячее закололо в уголках глаз.       Женьши медленно отпустил ее и выпрямился, чтобы вновь увидеть любимые изумрудные глаза, всегда смотрящие на него немного свысока. От одной единственной влажной дорожки на ее щеке его грудь сдавило. Он осторожно взял ее лицо обеими руками в свои ладони и сам наклонился к ней, чтобы нежно поцеловать в лоб.       — Позволь мне помочь тебе в лавке, травница? — сейчас он не мог называть ее по имени. Ему все еще было стыдно за все, что он наговорил.       — Не положено вам тут…       — Я хочу тебе помочь, — упрямо, но без строгости, ответил Женьши.       — Ладно, — девушка пожала плечами и отвернулась, чтобы стереть влагу на щеке рукавом своего ханьфу.

***

      Женьши остался бы с Мао Мао до самой ночи, ничуть не чувствуя усталости. Девушка до последнего не позволяла ему ничего делать, разрешив только запечатывать травы, которые она перед этим перемалывала в ступке, в маленькие конвертики и подписывать их. Она все поглядывала на него, как бы опасаясь, что принц может сотворить какую-нибудь глупость, за что ее потом накажут, но он был предельно осторожен и внимал каждому слову девушки. Взгляд его был щенячий — это позабавило Мао Мао, Женьши часто так на все смотрел в ее присутствии. Она улыбнулась в рукав ханьфу и продолжила толочь травы, часть которых отложила на бодрящий чай — Мао Мао знала, что Женьши жертвует своим временем, и у него еще очень много работы. Это меньшее, что она могла для него сделать.       И потом пришел Гаошунь. Строгий, холодный и нарочно игнорирующий своего господина, обнимающего Мао Мао со спины. Стоило вечеру наступить, как принц не желал ни на шаг отходить от девушки, боясь разлуки с ней. Она больше не жила во дворце, не могла туда приходить, оттого он не мог видеть ее каждый день, и душа его ныла от тяжелой тоски. Напоследок он прижался к девушке, уткнувшись носом в мягкие волосы, пахнущие горьковато-сладкими травами, и чмокнул в макушку, совершенно не стесняясь Гаошуня. Женьши было просто все равно. Никто не мог ему помешать насладиться последними секундами со своей любимой травницей.       Отпускать ее было в сотню раз тяжелее, чем множество их разлук до этого. Мао Мао дала ему два свертка — буквально всучила в руки с наставлением обязательно заварить с этими травами чай во время работы для бодрости, а потом перед тем, как лечь спать, чтобы нейтрализовать тонизирующий эффект. Опять она говорила слишком заумно: захотелось поцеловать, лишь бы остановить этот бесконечный поток безумных мыслей аптекаря, которые Женьши никогда не поймет. Но он не сделал этого. Сдержанно улыбнулся и поклонился девушке, опять заставив ее смутиться. Уходил он под ее ругательства и упреки, словно ничего между ними не изменилось, и она никуда не исчезала…       — Прошу прощения за то, что собираюсь сказать, господин, — вкрадчиво начал Гаошунь, стоя позади Лунного принца, погрязшего в бесконечных приказах и ворохе важных бумаг. — Это неразумно с вашей стороны.       — Я ничего не хочу слышать, Гаошунь, — несмотря на сосредоточенность, Женьши был резок и строг.       — Однажды вам придется выбирать между Мао Мао и вашим долгом.       Принц тяжело выдохнул, отложив в сторону кисть. Он закрыл лицо ладонью, начав массировать ноющие от боли виски. Сейчас этот разговор был абсолютно неуместен.       — Она — дочь стратега. Девушек ее статуса делают наложницами Императора, — практически сквозь зубы процедил он.       — Вы же знаете, что она не…       — Хватит, — голос принца редко бывал таким жестким, и сейчас, в тишине ночи, больно ударил по слуху, почти как лязг его меча.       Гаошунь промолчал. Еще больше гневить господина он не хотел, хотя понимал, что этот разговор повторится еще не один раз, и итог его всегда будет тот же: наследник престола Ка Зуйгецу никогда не отказывается от своих слов. Таков был его жесткий характер — характер истинного Императора.       — Сейчас я сделаю вид, что ничего не было, — Женьши вновь выдохнул, сдерживая гнев, — а ты приготовишь мне чай, который передала Мао Мао. Это приказ.       — Слушаюсь, — Гаошунь низко поклонился и поспешил покинуть кабинет принца.       Оставшись один, Женьши отодвинул в сторону лист бумаги и лег на стол, закрыв глаза. Он не мог думать ни о чем, кроме травницы, все еще чувствуя вкус ее губ. Их слегка шершавое касание, жар ее тела, нерешительные объятия и сомнения, дававшие надежду на то, что, однажды, она примет его чувства и сможет принять свои.

***

      Мао Мао сидела на своей кровати, привалившись на подоконник. Из ее окна открывался прекрасный вид на ночную улицу красных фонарей и огромную полную луну. От этого она думала только о Женьши, повторяя его настоящее имя: Ка Зуйгецу. Оно все еще казалось ей чужим, девушка никогда не сможет его принять. Ей просто не хотелось.       И все-таки не зря его называли Лунным принцем: он очень похож на ночное светило своей небесной, холодной красотой. Бледная кожа, шелковые темные волосы, сдержанная улыбка и мягкий взгляд. Мао Мао с самого начала должна была понять, что перед ней особа императорских кровей, а она ведь и поняла это после ситуации с наложницей А-Доу, но отказалась в это верить, чтобы сберечь свою жизнь, ведь папаша всегда ей говорил не ставить диагноз на основе домыслов.       От лунного света ей вдруг стало тепло и уютно. Она почувствовала себя дома, на своем месте. Защищенной и не одинокой. Усталость, наконец, одолела ее тело. Травница легла на жесткую постель, укутавшись в теплое одеяло. Не успевшая нагреться ткань приятно охлаждала кожу — совсем как шелковое ханьфу Женьши.       Девушка грустно улыбнулась и коснулась своих губ. Они больше не горели от жаркого поцелуя, а стали прохладными, как и всегда. И лишь одно напоминало о случившемся — Мао Мао еще чувствовала легкий укус, и нежная кожа стала чуть мягче, чем была до этого.       — Глупый господин Женьши, зачем вы губите нас обоих?